Надо сказать что-то про разъяснения Еврокомиссии, о том, что документ 2014 года следует трактовать так, что изымать на границе у граждан России можно в принципе всё, так это всё может принести доход России, а он будет использован для подрыва территориальной целостности Украины (во время написания документа в Еврокомиссии еще избегал w-cлова).
Мысль о том, что у обычных граждан можно забирать личные вещи, электроприборы, предметы одежды, чемоданы и даже личные автомобили представлялась настолько абсурдной, что у документа не было никакого правоприменения не только после 2014 года, когда он был написан, но и в самые драматические месяцы 2022 года, когда российская армия брала Киев, осаждала Мариуполь и бомбила ТЭЦ зимой. Хаотичное правоприменение в виде изъятия машин возникло только этим летом и только в северной Германии.
Сама идея изъятия личных вещей по признаку гражданства, да и по любому другому признаку, не связанному с преступным доходом или долгами, настолько не имеет никаких соответствий ни в каком национальном праве, что ни одна страна даже не пыталась применить эту инструкцию к собственному законодательству . Как по причине экономико-правовой — неясно, каким образом ввоз личной вещи любой стоимости, без намерения продажи может принести доход хоть гражданину, хоть государству. Непонятно ведь даже как в гипотетическом случае продажи она принесет доход не гражданину, а именно государству. Государству, вернее региональному бюджету, она уже принесла доход в виде НДС и федеральному бюджету РФ в виде таможенной пошлины и большей части налога на прибыль. Таким образом реальный доход в бюджет страны агрессора принесла компания, которая ввезла вещь в Россию, а не гражданин, который в ней, с ней или на ней выехал. Документ действует с 2014 года, однако за это время ни одно европейское правительство не пыталось вменить ни своим компаниям-экспортерам в Россию, ни тем более гражданам-покупателям их продукции финансирования войны. Хотя казалось бы.
Комментировать так странно изготовленный документ все равно что комментировать посты Дмитрия Медведева: вроде есть слова, но что про них скажешь. Вопрос, как такой появился. И тут дело конечно в устройстве этой самой брюссельской бюрократии.
У Еврокомиссии мерцающий суверенитет, он разделен с суверенитетом стран-членов, а они в правовых вопросах ориентируются на свое законодательство, которое при этом должно оставаться в некоторых общеевропейских рамках. Например, страна-член ЕС может принять закон о том, что брак это союз мужчины и женщины, но не может принять закон, дискриминирующий меньшинства, и придумывает некоторую законную альтернативу браку, так чтобы не допустить юридического неравенства.
Из-за этого мерцающего суверенитета у Еврокомиссии бывает мерцающая компетентность. Ее члены не отвечают напрямую на выборах перед гражданами и не исполняют на месте собственных решений. Это бывшие (иногда будущие) политики, министры на передержке, пока их партия в оппозиции, повышенные в статусе евродепутаты из разных стран, делегированные своими правительствами в общий орган. После брекзита ни для кого из них английский не является родным, как и для большинства персонала учреждений ЕС, однако им продолжаются пользоваться как основным. В результате могут рождаться документы на английском, составленные и подписанные не носителями английского языка. Сам этот персонал — представители национальных бюрократий, которых комиссары везут с собой в центральные органы, не всегда первым делом глядя на компетентность, кто-то набирается по конкурсным процедурам, часть со временем становится профессиональным евробюрократами.
Кто-то может быть из определенных кругов в странах, где насолить гражданам России любых взглядов считается важной целью. Но еще проще представить ситуацию, когда не англоязычный еврокомиссар не юрист поручает написать инструкцию не англоязычному бюрократу не юристу, а потом бумага оказывается в европейском документообороте, ведь её сами не исполнять, этим уже национальные власти занимаются. А убрать плохо сделанную бумагу из оборота сложно, потому что тогда возникнет вопрос, кто ее сделал, да кто пропустил, пусть лучше на местах разберутся.