- Здравствуй, – сказал мужчина с экрана. Она обратила внимание, что на заднем фоне была не та привычная стена синего цвета с грамотами, а что-то другое: уходящая вдаль к окну комната, тюль, за ним зелень в горшках.
- Здравствуй, - ответила она, - Извини, что я отвлекла и написала, но мне не с кем поделиться…
Он кивнул и сказал:
- Всё нормально. Мы же договорились, что ты можешь писать и я, когда и если будет время, отвечу. Тут нет никакого нарушения моих границ. Что произошло?
Она ощущала, как собираются слёзы. Она ответила:
- Я никуда не уезжаю, поскольку теперь я вынуждена остаться, чтобы ухаживать за мамой. У неё был удар. Она лежит. Она ничего не говорит, но смотрит. Лицо её перекошено. Она не двигается. Я… - девушка сделала глубокий вдох, - …боюсь.
Повисла пауза. Психолог ждал, она не решалась. Она оглянулась, снова опасаясь увидеть мать позади в дверном проёме.
- Я боюсь, что сорвусь на неё. Меня атакуют мысли. Нехорошие мысли. И воспоминания, от которых мысли становятся сильнее и злее…
…Вчера, глядя на маму, лежащую с сомкнутыми веками, она отловила образы-воспоминания: она шкурит штакетник, а мимо проезжают на мотоцикле один за вторым парни из её класса с девочками из её класса; они смеются и хихиканье разрывает рык моторов, а ей в ноздри бьёт запах газа. Потом была ясная, пугающая своей циничностью мысль: «Мама заслужила». Затем другая: «Но теперь я привязана к ней, как никогда ранее». И ответная: «Возьми подушку».
Она испугалась и потому решилась нарушить расписание встреч. Потому написала психологу…
Что случится, если мама узнает про мои нехорошие мысли
- Можешь поделиться, какие конкретно мысли вызывают наиболее сильные эмоции, и какие конкретно эмоции, - спросил мужчина с экрана.
Она чувствовала желание плакать, но подавила его и осознала, что сдерживается. Хотя мужчина на экране воспринял бы слёзы с пониманием. Ей не будет впервой разводить сопли (как говорила мама) перед ним. Ведь спустя пару месяцев их тайных встреч, она расслабилась и дала волю эмоциям, разревелась, сидя в запертой школьной библиотеке…
Тогда они работали со стульями. Кажется из схема-терапии, хотя она не особо вникала в названия направлений. Сидя на одном она говорила от имени себя Грустной, на другом от имени себя Злой, на третьем от Взрослой, на четвёртом (по оговоренному плану) должен был появиться Критик. И она – Критик не заставила себя ждать.
«Как тебе не стыдно такое говорить, как тебе не стыдно даже думать такое, как тебе не совестно делать это в месте, где могут подслушать, могут увидеть и осудить, как тебе не-не-не», - твердил и твердил Критик.
Тогда психолог попросил её пересесть на стул Грустного ребёнка и наступил катарсис. Плотину прорвало и она зарыдала. Совершенно не переживая о потенциальной угрозе, что сторож услышит и отругает (доложит маме, что страшнее)… На самом деле, во время слёз она подумала:
«Если охрана скажет маме о слезах, совру, что умер преподаватель или, что не нашла важный для диссертации кусок». Она, даже искренне делясь эмоциями, просчитывала способы защиты…
Продолжение книги "Мама, я прощаю тебя" только в книжном варианте ЗДЕСЬ. Читайте и будьте счастливы, узнайте главное правило прощения абьюзера и как сложилась судьба героини книги.
С уважением, практикующий психолог #для_думающих Пётр Галигабаров, автор книг
