В этом году сентябрь особенно нежный. Босоногий, чуткий, но всё равно контрастный. Он пахнет и летними каникулами у бабушки — влажно, тепло, беззаботно, с нотами дозревающей малины и до сих пор краснеющих помидоров, и одновременно заполярным школьным детством. Это аромат, в котором через утреннюю прохладу по дороге на уроки вдруг просквозит сладкий запах упавшего осинового листка и подёрнутой заморозком земли.
Именно этот запах я почувствовала, когда в середине сентября зашла в наш лес. Я прикрыла глаза и снова начала вспоминать Заполярье, что делаю часто, почти через день, с того самого момента, как не стало моего брата. Кажется, что образы нашего беззаботного детства исчезают, растворяются в густом тумане сильно многозадачной и впечатлительной памяти, а я не могу им этого позволить, потому что воспоминания — это всё, что у нас осталось.
Они сидят где-то глубоко, покрытые пылью, заставленные коробками, в которых хранятся более яркие и объемные эпизоды взрослой жизни. Но стоит начать наводить здесь порядок, детство снова вспыхивает яркими картинками — и почему-то на этих картинках всегда осень, всегда алая до невозможности рябина, всегда первый снег на покатых заполярных горах, всегда свинцовая Имандра и всегда сладкий-сладкий запах осиновых листьев.
Щеки захолодило от ветра и скатившихся слёз — они вырываются наружу быстро и ненадолго, хотя теперь регулярно. Но лес не даёт замкнуться в себе и своих мыслях — лес, даже сентябрьский, живёт суетной жизнью, которая старается обратить на себя внимание. Вот маленькая гаичка — как я успела по ним соскучиться за лето — трещит, дребежжит тревожно.
«Чджи-чджи-чджи», — в этих звуках теперь тоже скрыты воспоминания, которые активизируются каждый раз, когда я слышу гаичек. Воспоминания о первой зимовке в доме, воспоминания о коротких и уютных днях у окна. Воспоминания о самой гармоничной жизни в окружении природы.
На часах восемь утра. Я провожаю взглядом гаичку и пробираюсь сквозь знакомые лиственные заросли, которые всегда раздеваются первыми.
Мне казалось, что наш лес совсем не грибной, поэтому я даже корзинку с собой не взяла, только фотоаппарат. Но уже через несколько шагов встречаю пару-тройку подберёзовиков. Удивляюсь, фотографирую, иду дальше.
Лиственные заросли сменяются молодым сосняком на мягком моховом болоте, высохшем за лето, и я иду в ботинках, не боясь промочить ног. Здесь пропадает запах осиновых листьев, но появляется более настойчивый и ощутимый аромат багульника — он повсюду, вокруг и под ногами.
На моховых кочках заметны ярко-красные шляпки сыроежек. Между ветками и листьями спутаны несимметричные нити паутины, которые серебрятся в свете солнца, поднимающегося медленно над лесом. На сосновых стволах и берёзовых листьях тоже играют блики, и в это утреннее время лес кажется особенно нарядным.
Сделав круг по болоту, я перехожу в следующую часть нашего леса — смешанный и относительно сухой массив, где сосны уступают место высоким и могучим елям, осинам и берёзам, где много ветровала и бурелома.
Тропа петляет вокруг упавших стволов и выворотней и скоро становится едва различима — это точка, от которой пытающие счастья грибники расходятся в разные стороны. Я иду прямо, и встречаю пару нетронутых белых.
Этот участок леса я назвала Волчьим кварталом — по весне здесь всюду цветёт ароматными розовыми цветками волчеягодник, или волчье лыко. Я полюбила давать разным местам в окрестностях деревни свои непринуждённые топонимы, связанные с тем, что в этих местах можно увидеть. Так, уже есть Сиреневый лес с печёночницами, Волчий квартал, а во время этой прогулки я обнаружила и торжественно присвоила название Поляне подосиновиков.
Честно говоря, я не помню, чтобы когда-нибудь видела так много подосиновиков на одном небольшом пятачке. Чтобы они росли одним большим и тесным семейством, как им и положено, а не встречались разрозненными пятнами рыжих шляпок на удалении друг от друга. Не было заметно здесь ни следов грибников, ни животных, и от этого создавалось впечатление нереальности — как будто всё это мне кажется.
Один, второй, третий, четвертый. А вот группа из трёх малышей, которые только-только проклюнулись из-под лесной подстилки. Итого семь. Два шага назад, и снова под ногами грибы. Большой и маленький, восемь, девять. А вот ещё, и ещё. Уже больше десяти! Мне казалось, что я по ним хожу и, куда ни наступлю, рискую раздавить ещё один подосиновик.
Такое волшебное изобилие не хотелось нарушать. Казалось, что стоит дотронуться хотя бы до одного гриба, как они все исчезнут, вспыхнут пылью и растворятся в воздухе. Поэтому я ничего не собрала в тот день, тем более изначально и не планировала.
Деревья едва начали желтеть, а некоторые ещё стояли полностью зелёные, но в воздухе уже слышалось характерное, пока тихое, аккуратное, хотя и вполне различимое, клокотание, с которым первые листья отрываются от веток и падают на землю. В отдалении шебуршал дятел, а тонкие сосны качались на ветру с однообразным печальным гулом, от которого казалось, что где-то за лесом проходит дорога.
Затем я вышла на широкую и влажную просеку, на которой всегда много лосиных следов, оставленных на вязкой грязи, а с неё свернула на новую, недавно проложенную кем-то тропу. Она казалась укромнее и уютнее, чем просека, хотя по краям заметны следы рубки — дорогу специально прочищали то ли для квадроциклов, то ли на будущее, для снегоходов.
Спугнув ненароком какую-то крупную хищную птицу с тёмным оперением, через несколько десятков метров я попала в новую точку на моей карте — на Мухоморовую опушку. На протяжении нескольких недель я всё ждала встречи с мухоморами, предвестниками осени, но до этого момента ни разу их ещё не встречала. И тут они появились, ярко-красные и безумно красивые, и в ещё большем изобилии, чем подосиновики.
Ещё весь последующий день я доставала из волос запутавшихся там лосиных вшей, а с моих щёк не сходил густой румянец оттенка лесных мухоморов. Заходила я в лес в свитере и куртке, а вышла в футболке. Солнце так быстро и так интенсивно нагревало воздух, и к обеду я забыла, что на календаре осень. Снова запахло летними каникулами, малиной и помидорами. Это были дни самого длинного на моей памяти бабьего лета...
На этом всё. Спасибо, что дочитали до конца. Если вам понравилась публикация, поставьте, пожалуйста, палец вверх. До скорых встреч!