Студентами они любили ходить в театр. Конечно, не так часто, как в кино, но все-таки. Вдруг почему-то такое желание возникало у всех сразу, и они, вчетвером жившие в одной комнате студенческого общежития с первого до последнего курса, покупали билеты, несмотря на то, что иногда надо было жертвовать последним рублем. Особенно интересными были театральные афиши в июне, когда начинался гастрольный сезон. Удавалось попасть на представления известных московских театров и увидеть на сцене кого-то из самых-самых знаменитых. И постоять в толпе у дверей и дождаться выхода артистов. И даже, если повезет, принять участие в общем разговоре.
Давно это было. Так давно, что нет смысла упоминать и названия спектаклей, и фамилии поставивших их режиссеров, и имена артистов: многим они все равно ничего не скажут. Так что лучше хранить их только в своей памяти, как и то предчувствие волшебства, которое с утра занимало сердца и умы молодых людей. И это волшебство уже скоро начнется, стоит только открыться занавесу. А пока только яркий узкий луч прожектора выхватывает из полутьмы лежащую на авансцене скрипку. Эта скрипка невольно притягивает к себе взгляды зрителей, и даже начинает казаться, что еще до начала спектакля звучит в зале мелодия, сначала чуть слышно, а потом все громче и громче. Но нет, это уже не кажется, это наяву: звучит увертюра, сцена открывается, и на ней воссоздана городская обстановка конца XVIII века. Это Генуя, родина известного музыканта Никколо Паганини, которого еще звали «скрипачом дьявола»…
Окончив университет, молодые люди разъехались, навсегда сохранив память о чудном студенческом времени и, конечно, о театре. Может быть, и не все, но один из них – точно. И каждый приезд в Уфу он начинал со знакомства с репертуаром театров: где что идет интересного, куда надо обязательно попасть. Он здесь даже вновь чувствовал себя молодым. И, несмотря на прожитые годы, – то ли Дином, то ли Дэном, как звали его когда-то, сократив таким образом и без того короткое имя Динар. Дином – потому что был такой популярный американский певец Дин Рид, к тому же большой друг Советского Союза. Дэном – потому что вообще в моде были иностранные слова. Сам он предпочитал второй вариант, но допускал и первый.
Вернувшись после университета в свою школу учителем истории, молодой человек, конечно, стал солидно именоваться Динаром Ахметовичем, но в душе так и остался Дэном. Кому не хочется подольше остаться молодым? Всем хочется, тут и говорить не о чем…
Свое былое увлечение театром учитель не раз использовал на уроках и просто в разговорах с учениками, делясь своими театральными впечатлениями. Слушали его всегда с интересом. И на волне этого интереса учитель возил своих учеников на экскурсию в Уфу, причем всегда с посещением одного из театров. А став директором школы, сделал такие экскурсии обязательными для всех.
И учительство, и директорство остались в прошлом, а вместе с ними – полное имя и отчество. Сегодня он снова, несмотря ни на что, Дэн. Сначала он не спеша пройдется по знакомым улицам. Пусть даже время так их изменило, что улицы сохранили только названия, а во всем остальном стали совсем другими. Везде яркие зазывные названия магазинов, магазинчиков и совсем непонятных заведений, причем в большинстве на английском языке. И реклама, реклама и еще раз реклама. И пешеходов на улицах гораздо больше, не говоря уж о машинах.
А вечером он идет в театр! Правда, уже нет той прежней шумной и веселой компании. Даже дочь, которая жила в Уфе, от театра отказалась:
– Папа, извини, но у меня никак не получается!
Конечно, не получается, если надо быть на ночном дежурстве в больнице. Уходя, дочь напомнила, что она договорилась о приеме у хорошего врача-кардиолога:
– И не вздумай, как тогда, срочно уехать домой! И вообще, помни о своем возрасте!
– О своем возрасте я всегда помню, к сожалению.
Закрывая за собой дверь, дочь наверняка еще хотела напомнить о больном сердце, но в этот раз только вздохнула. И он был благодарен ей за это.
Зрительный зал был полон. Театральный сезон заканчивался, и последний раз в нем ставили ставший популярным спектакль. Оказавшиеся по соседству молодые люди сначала громко переговаривались, смеялись (он даже хотел снова стать Динаром Ахметовичем и сделать им замечание), но потом притихли. Ну, все понятно: то ли старшеклассники со своим классным руководителем, то ли студенты колледжа с куратором.
На сцене драмтеатра больше пели и танцевали, чем разговаривали и ходили. Замысловатые прически и пышные костюмы XVIII века сочетались с современными музыкальными ритмами. Одним словом, мюзикл. А сюжет построен на известной истории некоей авантюристки и самозванки, объявившей себя внучкой Петра Первого и потому претендующей на российский престол. Сия особа известна как княжна Тараканова, участь которой по возвращении в Россию была весьма и весьма печальной, это любой историк знает.
В антракте он вышел из зрительного зала. И увидел в толпе… Да нет, не может быть! Или все-таки может? Он пригляделся и понял, что не ошибся: это была она. Как и прежде, высокая, стройная, как будто не было многих прожитых лет. И улыбается по-прежнему, и поправляет волосы таким знакомым жестом. Стоит, разговаривает с подругой.
– Однако опомнись, а то ли ты видишь? А видишь ты вот что: двух пожилых женщин… И одна из них, несмотря на возраст, очень похожа на Дину Камаеву. Хотя, скорее всего, она давно уже не Камаева… Но имя-то не изменилось. Дина, Динка… Его однокурсница. И даже больше, чем однокурсница, гораздо больше, чего уж там…
Потом Дина (конечно, если это была она) вместе с подругой пошли ко входу в партер. Он вернулся на свое место и с балкона пытался разглядеть ее среди зрителей, но так и не смог. А когда погас свет в зрительном зале, то это занятие потеряло всякий смысл.
…Они жили в одном общежитии и, конечно, с первого курса были знакомы, как и все другие. Но только на четвертом курсе Дэн однажды посмотрел на Дину как будто в первый раз. И вдруг увидел, что она не такая, как все. Что она не просто красива, но как-то необыкновенно мила и привлекательна. Динка перехватила его взгляд и улыбнулась в ответ. С этого все и началось.
Под словом «все» имелось в виду следующее: вечернее стояние и разговоры где-нибудь в укромном уголке общежития. Общий стол в читальном зале. Прогулки по городским улицам. Изредка – кино. Однокурсники считали их хорошей парой. И даже имена у них похожие. Их так и звали: Дин-Дэн и Дина. Или еще короче: Дин-Дэн-Дина. Как будто два колокольчика перекликаются.
Она легко находит общий язык с другими, общительна и подвижна. Иногда никто не знает, что она сделает в следующую минуту. Он сдержан, чаще немногословен, погружен в свои мысли, задумчив. Но до поры до времени это не имело никакого значения. Да, вот именно: до поры до времени…
Все второе действие Дэн вроде и смотрел на сцену, но думал совсем о другом. О том, что произошло в конце учебного года, за день перед тем, как расстаться на лето.
– А вдруг я замуж выйду этим летом? – сказала Динка, когда Дэн предложил писать друг другу письма. – И нам нужно будет забыть друг о друге?
– Как замуж? А как же?..
После четвертого курса замуж выходили многие: надо было устраивать свою судьбу, а не надеяться на решение комиссии по распределению. Поэтому Дэн хотя и удивился, но воспринял слова Динки всерьез. А потом она как-то странно рассмеялась: вроде все это не более чем шутка. Но ему стало не по себе. Он внимательно посмотрел на Динку, а она отвернулась, и было непонятно, что у нее на уме.
Продолжение читайте на сайте журнала "Бельские просторы"
Автор: Владимир Ощепков