Мою подругу Ольгу в детстве ставили на горох. Когда она мне об этом рассказала, я подумала: ну горох и горох. Он же вкусный. Зеленый, сочный. Съешь ты, Оля, этот горох, зачем на нём стоять? Оказалось, пятилетнюю Олю ставили коленями на твердый сушеный горох. Я, конечно, слышала тогда, что некоторых детей в угол ставят. Но чтобы вот на колени -- такого я не знала. А это было такое наказание для детей.
Ещё Ольга рассказала, что у них дома живет баба Яга. Я не поверила, но Ольга уверяла, что в каждом доме обязательно есть баба Яга. И она жрёт детей, когда они не слушаются. Тогда я пошла и спросила у родителей, где наша баба Яга -- хочу посмотреть. Родители очень удивились, и вечером мы все вместе пошли к Ольге смотреть её бабу Ягу.
Сначала мои родители сидели за столом с родителями Ольги, а мы играли. А потом отец мне говорит: хочешь посмотреть на бабу Ягу? Я испугалась, но папа обещал держать меня за руку. Рука у него была огромная, а сама я была ему по колено. С папой мне было ничего не страшно. И вот мы все вместе: я с папой, мама, Ольга и ее родители пошли в тайную комнату.
Дом Ольги был двухэтажный, бревенчатый. Первый этаж врос в землю. Но была комната еще ниже, за низкой дубовой толстенной дверью. Она называлась "клеть". Там было темно, как в страшном сне. И сама дверь была страшная, как смерть. Конечно, я в пять лет не знала, что такое смерть. Но дверь выглядела именно так.
Отец сказал: открывай! Я, как маленький опоссум, покрепче вцепилась в его руку и открывать не стала. Сильный-то он сильный, и большой. Но ведь хз, что за этой дверью. Кажется, я его расстроила, но мне было плевать. И тогда папа вздохнул и толкнул страшную дубовую дверь рукой. Толпа сзади охнула и подалась назад. Ольга спряталась. А мы с отцом перешагнули широкий порог.
-- Включай свет, -- сказал отец. Я потянула его руку назад. Из темноты смердело затхлым адом. Отец потащил меня за собой и включил свет. Надо мной нависла огромная пухлая женщина, жирная и вонючая. Сверху её едва освещала двадцатипятиваттная лампочка. На голове был платок в крупную клетку и ободранными длинными махрами.
-- Она ненастоящая, смотри, она из тряпок, -- пнул отец жирную старуху.
-- Подойди, подойди, она схватит тебя и утащит в подвал, -- тонким голосом пугала меня Ольгина мать. За спиной старухи была еще одна дверь, и бог знает, что за ней еще было. Вокруг чучела валялись огромные пустые бутылки из-под портвейна, черные с узкими горлами.
-- Это всё она выпила, баба Яга, -- не унималась Ольгина мать, -- вот утащит тебя, когда ты уснёшь ночью!
Отец шикнул на неё, и мы, к моему большому облегчению, покинули страшную клеть.
На стене висели развороты газеты "Правда" с фотографиями членов политбюро. Родители Ольги были коммунисты. Больше они никогда не приглашали нас в гости, а Нинка, Ольгина мать, перестала пускать меня в дом.
* * *
Потом, когда Ольга подросла, Нинка разрешила ей завести хомяков. Хомяков тогда было модно держать, хомяки были почти у всех. Плодились они быстро, и хозяева радостно делились потомством. Ольга долго уговаривала мать, чтобы она разрешила ей держать хомяков, и мать сдалась. Выкатила одно условие: закончить четверть без троек. Ольга и закончила хорошисткой, впервые в жизни. Ради хомяков.
Она взяла у одноклассницы Веры симпатичную коричневую парочку и посадила их в трёхлитровую банку. На дно положила немного ваты. Вату надо было менять несколько раз в день. Хомяки копали в ней ходы и укрытия. Ольга привязалась к ним, меняла вату, кормила. Но однажды она пришла из школы, а хомяки в банке мертвые. Я пришла к ней тогда, она сидела в своем углу с этой хомячьей банкой. Я не разделяла ее любви к этой мелкоте, но тогда пожалела ее и стала гадать:
-- Может, ты слишком много кормила их? У меня был цыпленок, и он умер от обжорства. Ну заведи себе еще, их много еще у Веры, она поделится.
Ольга посмотрела на меня недетскими пустыми глазами и сказала:
-- Я знаю, это мать набрызгала в банку дихлофоса. Они ей не нравились.
Ольга мечтала стать ветеринаром и держать приют для брошенных животных. Но когда выросла, стала телефонисткой. Стала пить, её уволили. Потом взяла себя в руки, устроилась на работу на фанерный завод. Сейчас она работает в call-центре, помогает людям. Работой довольна, мать простила. Ольгина мать умерла давным-давно от рака желудка.
Как-то мы с Ольгой разговаривали, и она сказала, что мать всегда желала ей добра, просто моя подруга никогда этого не понимала.
