С утра на завтрак у Кощея была овсянка, сваренная на воде, без соли и сахара. Сам Кощей предпочел бы яичницу с беконом, но - как говорил его доктор - если ты бессмертный, ты тем более должен следить за уровнем холестерина в крови и не злоупотреблять жареным. Никому не хочется завести вечные бляшки в сосудах и вечную изжогу. Также Кощею не полагалось и кофе. Полагался Кощею жидкий ромашковый чай и горсть витаминов. Понятное дело, что после такого завтрака настроение у великого колдуна было не ахти. Он подошел к окну, взглянул на ноябрьскую русскую равнину за окном. Нет ничего грустнее ноября на русской равнине! Подумав эту нехитрую мысль, Кощей прошел в кабинет и принялся разбирать почту. Отложив в сторону письма от восьми или десяти Василис, удачно выданных замуж и теперь регулярно извещавших опекуна о своих многочисленных семействах (письма эти Кощей привык читать после обеда), бессмертный старик рассортировал остальную корреспонденцию, носившую в основном юридический характер, по номерам дел в своей личной картотеке. Но одно письмо, к которому был прикреплен сероватый потрепанный конверт, привлекло его внимание. В письме некий Бабай обвинял его, Кощея, в узурпации образа злодея в русском фольклоре. Почему-то некого Бабая это очень раздражало. В нелестных выражениях он описывал личные свойства Кощея и риторически вопрошал: "Разве может столь одиозная личность претендовать на звание темного повелителя?" На этом месте Кощей пожал плечами - ни на какое звание он не претендовал, лицом был скорее бледен и вообще ничего темного за собой не замечал. Напротив, он считал себя крайне добропорядочным и справедливым правителем. Далее Бабай принимался расписывать собственные достоинства, главным из которых он считал свою выдающуюся роль в воспитании подрастающего поколения.Миллионы детей, - писал он, - выросли в священном ужасе перед таинственным обитателем чердаков, и только это удержало их от неразумных поступков, всяческого баловства и шалостей!" - Кощей хмыкнул. Затем в письме зачем-то подробно расписывалась малодостоверная версия происхождения имени чудовища от некоего Бабая-Аги, грозы рязанского и калужского княжеств, и походя задевалась честь бабы-яги, которая якобы облыжным образом присвоила себе славное прозванье, предварительно исказив его из вредности.Надо Яге рассказать, - подумал мельком Кощей, - пусть старуха потешится". Заканчивалось письмо безоговорочным требованием уступить автору, то есть Бабаю, звание главного злодея древности и современности. Кощей еще раз перечитал письмо, занося основные тезисы в записную книжку, потом открыл карточку "Дела об оскорблении чести и достоинства", присвоил номер, и в задумчивости подошел к окну. Равнина, простиравшаяся снаружи, ничуть не изменилась. Она наполняла сердце глубокой хандрой. Делать ничего не хотелось, хотелось пить горькую. Кощей потянулся было к звонку, вызывавшему слуг, но вспомнил строгое лицо доктора и отдернул руку. - Ну, ничего нельзя, за что ни возьмись! - Мелькнувшая было мысль забыть про вздорного Бабая, просто послав его к черту, пропала. Справедливость должна восторжествовать! - подумал Кощей и принялся споро строчить исковое заявление в суд.