Работая в отделении патологии новорожденных, постепенно привыкаешь к любому кошмару. В какой-то момент дети с наркотической ломкой и записью в выписке из род.дома «со слов, последняя инъекция метадона за час до родов» становится нормой.
Узнаёшь, что героин дороже метадона, поэтому дети с героиновой ломкой – редкость, все стараются экономить. Распознаёшь специфический крик новорожденного в ломке – смесь стона и плача на одной ноте. Учишься купировать судороги и ждать, когда всё пройдет. Обычно за неделю.
Звонят из обсервационного род.дома. Заведующая тяжело вздыхает и обреченно говорит: «Опять! И когда она только успевает?». За кадром, за закрытыми дверями ординаторской и повешенной телефонной трубке, немножко ругается матом.
А что такое? Я – свеженький новенький врач из ординатуры, мне всё интересно.
Рассказывает. Мама, 29 лет. Метадоновая наркоманка.
Сейчас произошла 14 беременность и 14 роды.
14 полный отказ от ребёнка.
14 детей родились за 9 лет.
На разных сроках гестации, от примерно 25 недель до вполне доношенных младенцев. На учёте, разумеется, мама не состояла. Все дети в ломке. Пятеро умерло, остальные ушли в дом малютки. Усыновлять их никто не рвался, помимо наркомании там гепатит С и эпизодически – сифилис.
На мой недоумённый вопрос, почему такая мать не доходит до аборта, прозвучал вполне резонный ответ.
Аборт – это сложно. Это нужны деньги или хотя бы дойти до женской консультации вовремя.
А родить в нашей стране можно бесплатно и даже с комфортом. Вызываешь скорую, домой приедут, на носилках до машины донесут, в приёмник доставят. А дальше – дело нехитрой техники, бумажки об отказе – и домой, к привычным веществам и многочисленным отцам многочисленных детей.
Новенький малыш оказался вполне неплох. Удвоение одной почки, врождённая пневмония и ломка 5 дней. Это можно считать, что и нет проблем. Кроме того, что его родили, потому что это бесплатно.
Родили, думая об очередной, дозе, а не о начинающейся жизни ребёнка.
В то время ещё шли разговоры об этичности принудительной стерилизации таких мам.
Разговоры ни к чему не привели, а сейчас их и представить сложно.
Морали не будет.
Я не знаю, как правильно поступать с такими мамами и детьми.
15 лет прошло с работы на том отделении – продолжаю не знать, хотя бесед с коллегами было много. Наверное, как и везде, одного правильного решения для всех нет.