Несколько раз Лада пыталась лечиться у платных психологов, но держалась недолго, снова срывалась в бесконечное повторение ритуалов, на которых в ее беспокойном мозгу держится и ее и общее мироздание. Когда нет обострений, 27-летняя продавец-менеджер книжного магазина чувствует себя свободной. Доброжелательно и открыто общается с покупателями, находит уместные слова с руководством. Даже когда начальство тайком подсылало к ней в магазин "тайного покупателя", провокатора, иначе говоря, чтобы тот попытался вывести продавца из равновесия и уличить в неумении держать себя и быть со всеми покупателями вежливыми и доброжелательными, - даже тогда она умудрялась сохранять спокойствие. Давалось это, впрочем, с трудом. Из ее кабинета во время обеденного перерыва то и дело доносились сдержанные рыдания и пахло из-под дверей не запахами еды, а валерианой или корвалолом. Однако, все было с ней более-менее нормально до приступов ОКР (обсессивно-компульсивного расстройства), которые проявлялись с особой силой после каких-нибудь испытаний, вроде "тайного покупателя". Тогда уже не помогали психологи, которым женщина отдавала почти треть своего заработка - чтобы позже эту треть компенсировать напряжением психических усилий. А это - снова срыв. И так - замкнутый круг и бег по кругу. ОКР - серьезное расстройство. Цикл навязчивых мыслей, переживаний, ритуалов может повторяться до бесконечности, если не обратится к опытным психотерапевтам.
Перед закрытием магазина сотрудники замечали, как Лада долго и аккуратно расставляет книги на прилавке с анонсами, как часто и бессмысленно меняет местами одни книги на другие, потом снова возвращает их в прежний порядок, спохватывается и лишь потом собирает домой. Но мало кто видит, что происходит у женщины дома в период обострения расстройства. Об этом знает только бедная мама, которая старается не перечить дочери, списывая ее срывы и раздражения на отсутствие в жизни дочери мужчины. Когда мама намекает ей об этом, Лада раздраженно отвечает: "Сначала карьера, потом муж. Не хочу быть зависимой от него материально". И все. На этом разговор прекращается.
В периоды обострений с Ладой происходит одно и то же: она начинает лихорадочно все чистить в своей комнате, в компьютере, тщательно удаляет истории и давнишние ссылки, затем наводит порядок, который напоминает сложный религиозный ритуал. Часть вещей для Лады вдруг резко "устаревают", и она уносит их в мусорное ведро. Сердце матери кровью обливается, когда она видит, с каким беспощадным хладнокровием дочь расправляется с дорогими вещами, за которые еще совсем недавно платила немалые деньги. Кофточки, блузочки, цепочки, декоративные мелочи вдруг оказываются в мусорном ведре. Мать иногда пытается тайком сохранить что-нибудь из "устаревшего", однако если попадается, дочка срывается на истерику. Кричит, что "так надо"! Что "мама ничего не понимает. И что если она не выбросит эти вещи, завтра же на каком-нибудь проспекте ее собьет автомобиль и она станет инвалидом".
- Ты этого хочешь? - расходится дочь. - Ты хочешь кормить меня из ложечки и убирать из-под меня утку?
- Помилуй, Лада, я не об этом. Вещи уж больно хорошие. Новые. Купленные недавно. Не хочешь носить, давай отдадим кому-нибудь.
- Неужели ты не понимаешь, мама, что они устарели? Нельзя им присутствовать в жизни. От слова "совсем". Они притягивают несчастья, мама!
- Ну, поступай, как хочешь, - отмахивается мать. - Только не переживай так.
Потом дело доходит до самой комнаты. У Лады есть несколько игрушек из детства, которые она никогда не выбрасывает. Но всякий раз во время приступов расставляет их в особом порядке. Иногда плюшевый медведь возглавляет колонну из котиков, зайчиков, обезьянок. Иногда кот руководит процессией. Иногда все становятся на равных и усаживаются в круг. Все это могло бы показаться забавным и безобидным, если бы не одно: когда мама случайно уронила одну из игрушек, а Лада пришла с работы расстроенная очередной проверкой и увидела упавшую куклу, она в бешенстве набросилась на мать, обвинив ее в том, что она своей неуклюжестью явилась причиной несчастий. Истерика за истерикой. Не помогали ни капли успокоительного, ни ласковое обращение матери, ни психолог, которому Лада как в церкви относила "десятину" заработка.
Однажды, когда обострение очередное сошло на нет, мать попыталась уговорить дочку обратится к бесплатному доктору в ПНД. Благо, диспансер находился в двух кварталах от дома. К тому же у Лады накопились отгулы на работе. Уж что послужило причиной смягчения характера дочери, Богу известно, но она согласилась.
Благо, попала к хорошему специалисту, который во-первых, убедил ее в том, что это довольно часто случающееся с людьми расстройство. Что в наше тревожное время большинство людей отнюдь не являют собой образец здоровой психики. Что если критически подойти к болезни, то есть, принять сам факт ее существования, а потом всерьез взяться за долгое и подчас не простое лечение, включающее в себя комплексную терапию, то добиться можно многого.
Лада поступила разумно. Прошла курс диспансерного лечения. Потом ходила на консультации, и вскоре почувствовала настоящее облегчение. "Отпустило" - говорила она радостной маме.
И - да - больше из ее кабинета на работе во время обеденного перерыва не доносился запах валерианы и корвалола.
Ну, а мама уже подумывала, как бы снова подступиться к дочери и заговорить о мужчине.