Мир стремительно правеет и следить за развитием этой печальной тенденции не так интересно, как прежде, когда носителями "коричневой чумы" выступала кучка несмешных клоунов, известных только по карикатурам и фельетонам.
Качнуться вправо вполне способен идеалист-романтик, разочарованный жалкими результатами добрых дел. Утратившему былую популярность таланту в демаршах и камин-аутах такого рода мерещится шанс "уйти, хлопнув дверью так, что бы мир содрогнулся". Одни трезвеют быстро, другим предстоит скрывать раздвоение личности до конца жизни.
Как правило, такой "фантомас" снимает маску в неадекватном состоянии. Предсмертное интервью существенно подпортило репутацию Джека Керуака, хотя в нем спившийся писатель-битник повторяет шаблонные претензии рядового обывателя.
Эрику Клэптону не могут забыть гневную филиппику, которой от него едва ли кто ожидал на лондонском концерте шестого августа 1976.
Посреди блюзовой программы, музыкант, сделавший регги авантажным элементом рок-музыки, потребовал "сохранить Британию для белых". Но разве не об этом мечтают сегодня миллионы европейцев, тоскуя без подходящей личности, способной объяснить, что, когда и как.
В свое время литературный функционер Николай Вирта умудрился вмонтировать в роман о войне полный текст завещания фюрера, и оно заглушило пламенные речи положительных персонажей точностью негативных пророчеств этого преступного ума. Точных с точки зрения обывателя, заставшего публикацию этой вещи.
Героями некорректных скандалов становятся не только аутсайдеры-маргиналы типа Мэнсона или неукротимые эксцентрики типа Нико, которую пришлось эвакуировать из США после инцидента в нью-йоркском баре, где Нико, с воплем "хватит ныть", ударила пивной бутылкой активистку "Черных пантер" - политизированной группировки, за ширмой которой орудовал этнический криминал.
Близко знавшая Нико, Патти Смит одно время пугала богемных друзей своей "гитлероманией" на пару с Алленом Лэниэром, музыкантом великолепных Blue Oyster Cult.
Прозрев к концу жизни, Джон Леннон возненавидел Рубина и Хоффмана, леваков-провокаторов, завербованных ФБР, умеренно симпатизируя Рейгану.
Пит Таунсенд прогоняет красного агитатора
В частных беседах Джими Хендрикс, подобно Керуаку, оправдывал вторжение во Вьетнам необходимостью противостоять экспорту коммунизма.
Покойный вокалист и барабанщик великой группы The Band Левон Хэлм в ретроспективе предстает антисемитом-параноиком, не скрывавшим своей неприязни к Бобу Дилану.
Если копнуть поглубже, внешне толерантное рок-сообщество кишит потенциальными единомышленниками Луи-Фердинанда Селина и прочих мракобесов.
Хорошо известна скандальная фотосессия Брайана Джонса и Аниты Палленберг. Отцами Нико и Палленберг были офицеры вермахта, скорее всего, партийные.
В свете таких подтасовок мрачный комментарий забытой группы Third World звучит довольно реалистично: Hitler is alive and well in you...
Тяжбу Джорджа Харрисона из-за сходства My Sweet Lord c He's So Fine помнят многие. Хотя, в интересах истины, стоит отметить еще большее сходство этой композиции с хитовым госпелом Oh Happy Day в исполнении "Певцов Эдвина Хокинса".
А вот иск, предъявленный его посредниками таблоидам Globe и The Sun, прошел почти незаметно. Оба издания уличили "тихого битла" в увлечении специфическим антиквариатом.
Про коллекцию винтажной порнографии Джона Мэйолла, писала, помнится, даже "Литературная газета". Но, желтые газетенки утверждали, что, пожалуй, самый "хипповый" из ливерпульской четверки собирает регалии Третьего Рейха. И не только собирает, но и любуется ими в свободное от медитаций время.
Вот вам и L'Angelo Mysterioso.
Что называется, "попал под лошадь". В данном случае под темную. Ведь Dark Horse не только название персонального лейбла, на котором битл Джордж выпускал прекрасные альбомы, не забывая и про достойных коллег, но так же и "тот, кто держит свои интересы и замыслы в тайне".
Сегодня открытку с портретом "дедушки", нарисованным рукой автора Something, продают с аукциона за восемь миллионов долларов. И наверняка кому-то уже не терпится произнести сакраментальную фразу Остапа.
Скажу откровенно, мне были знакомы битломаны-догматики крайне правых взглядов, одно другому не помеха. Больше всего их раздражало не присутствие Эпстайна, а "Мотауна". Почему-то они упорно отказывались замечать именно это.
Жаль, что никто из них уже не может прокомментировать свежую сенсацию с позиции идеологии, которая доконала их своей неосуществимостью.
Appendix