НаРОД – НаРОДность – РОДина…
Родовые отношения – самый длительный период человеческой истории и самый мощный алгоритм выживания и естественного развития в нашем подсознании.
О народе писали все классики нашей литературы от Пушкина, Гоголя, Некрасова и Толстого до Шолохова, Твардовского, Астафьева и Шукшина.
На переходном этапе от соцромантизма, с его жизнеутверждающим мифом о «рабочем и колхознице», строителях коммунизма, к соцреализму, с его «производственной темой» и разделением простых, но цельных по натуре людей на «деревенских» и «городских», понятие «народ» сместилось куда-то в сферу дореволюционного фольклорного идеализма и богоискательства.
И сегодня мало кому придёт в голову, что русский народ никуда не делся. Он много потерял в смысле общинной традиции с высокой плотностью органичных аграрных хозяйств и сельских поселений, но всё ещё представлен в национальном менталитете на уровне АРХЕТИПА ПОЧВЕННОЙ ПОДЛИННОСТИ.
Надо сказать об общих чертах этого архетипа. В прошлых статьях мы говорили о «квадратах» и «плюсах», как наиболее ярко символически выраженных социальных сценариях, отображенных в русской литературной классике. Народный тип личности мы условно назовём «КИРПИЧ», имея в виду его КОЛЛЕКТИВНУЮ ЦЕННОСТЬ и ФУНКЦИЮ СВЯЗИ.
КИРПИЧИ – ЭТО ЛЮДИ ТРУДА. Они не просто получают удовольствие от мышечного напряжения (а потом расслабления), они поглощены и буквально живут коллективным трудом (в отличие от «квадратов» - тружеников-индивидуалов), видя в нём своё родовое предназначение, ритмическое соответствие общинно-природным циклам (временам года с противоборством стихий, связью поколений по заветам предков).
Народность чётко выражена понятием ОБЩЕЕ. Общее прошлое, настоящее и будущее, общая земля, общий урожай, общие праздники и общая беда. Народная правда состоит в том, что отдельное не выживает, выживает и растёт только Целое, что и выражено ФУНКЦИЕЙ Единого Народа, с общими задачами сохранения себя как целостности, семей, как «сот» универсальной природной эволюции и отдельного члена коллектива, как клетки организма, имеющего общие кровь или «дух» (труд), плоть или почву (территорию и язык) и разум-волю (традицию).
Народность – это базовый уровень социализации, в котором каждый с рождения занимает своё место, научается своей работе, активной роли в семье и общине. Ценность личности в народном, «кирпичном» формате определяется его ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ОБЪЕДИНЯЮЩЕЙ СВЯЗЬЮ с трудовым коллективом, производящим комплексный (материальный и нематериальный) продукт для выживания и роста (количественного прироста членов общины и её ресурсов).
О коллективном духовно-почвенном начале написано много советских романов и снято фильмов: «Высота», «Добровольцы», «Горячий снег». Почему «Таёжная история»? Парадокс в том, что по-настоящему образцово кирпичики человеческой души выстраиваются вдоль силовых линий дикой природы с её беспощадными законами, в пространстве которых не место слабому беззащитному «эго» со своей паразитической отдельностью и комфортной изолированностью.
Герой Астафьева – охотник-промысловик Аким (Михаил Кононов) все силы, внимание и навыки направляет на то, чтобы «слышать» душой и ощущать телом природные законы, которые управляют жизнью и смертью в диком таёжном краю. У него нет «своих» требований к жизни. Он буквально растворён в природных явлениях окружающей среды, слит с окружающим ландшафтом всеми органами чувств, как один из хищников, не ждущий ни от кого помощи, но и не теряющей «пуповинной» связи с Истоком всякой жизни – взаимопроникающими эволюционирующими потоками получения и отдачи. «Коллектив» («общее» и «целое») для него – это ТАЙГА, как некая одухотворённая сущность, имеющая свой язык – ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. Этот отбор не прошёл чёрный старатель Георгий Герцев (Евгений Киндинов), который раздул своё эго до ницшеанских масштабов и захлебнулся в собственной комариной свободе вседозволенности.
Именно на условиях естественной жизни и естественной смерти, представитель народного типа ВНУТРЕННО СВОБОДЕН (нет страха потери индивидуальности, которой у «кирпичей» в принципе и не существует) и полон энергии-соответствия-жизненным-потребностям, ИНСТИНКТУ, дополненному вербальными клише, в которых отражен вековой уклад жизни.
Народная чистота и нравственность у Акима выражена в ОЩУЩЕНИИ БОЛЬШЕГО, чем он сам, от чего невозможно оторваться, как плоду от утробы матери, только когда «придёт срок».
Если говорить о фабуле повествования о спасении охотником девушки Эли (Светлана Смехнова-Благоевич), потерявшейся в тайге, то центральным акцентом их предельно напряженных отношений является восприятие промысловиком красивой женщины как ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВА, которое просто надо спасти без всякой «эмоциональной нагрузки» и тем более романтических коннотаций. Это и поражает. Чистота и подлинность отношения таёжника к жизни, к себе, к другим людям, к своему незаменимому присутствию в суровом природном ландшафте. В этой простоте и гармонии чувствуется великая сила.
Всякого рода эмоциональная привязанность и мысли о возможности развития отношений, как и развитие в принципе, ухудшает состояние природного человека, не только не стремящегося к жизненным переменам, но и не мыслящего себя в отрыве от привычного образа жизни. В циклической бессуетной смене времён года, с которыми природный человек синхронизирован как носитель своего собственного жизненного цикла, он находит ПОКОЙ и созерцательную радость ребёнка. Чужой человек со стороны может стать для «кирпича» своим, только если сам станет кирпичом, и встроится в связь с Целым, где нет индивидуальности, «цивилизованного эгоцентризма» потребителя и «мечтателя ни о чём».
Роль Светланы Смехновой символизирует «единицу слабости» человека, всегда перекладывающего ответственность за себя на других. В канве «стрекозиной» узколобости и лжи о себе трагически сложилась и сама судьба актрисы.