Василий очнулся от едкого дыма, заполняя лёгкие, он грозил удушьем. Откашлявшись, боец посмотрел по сторонам. Сизым пламенем горело колесо его пушки, Василий сдвинулся вправо, уходя из облака чёрного дыма. Шумело в голове, сильная боль в правой ягодице указывала на то, что он ранен. Что произошло? Постепенно память вернула его на некоторое время назад. Вчера, уже почти в темноте, они заняли эту позицию. Невысокий холм возвышался над полевой дорогой. Три сорокапятки и двадцать бойцов – вот и весь заслон. В расчёте пушки Василий был подносчиком снарядов, пока другие окапывали и маскировали пушку, он рыл окоп для боеприпасов, так было положено. Уложив туда ящики, Василий без сил улёгся на них, пару раз вздрогнув от пристрелочных выстрелов, он уснул. Сон был тревожным, он часто просыпался, прислушиваясь к ночным звукам. Едва стало светать, всех разбудил командир батареи. Он был чем-то встревожен, Василий не сразу понял чем. Только придя в себя ото сна, услышал рокот моторов. Со стороны леса приближался противник. Расчёт пушки занял свои места, Василий подтащил ящик со снарядами. Лёжа за земляным бруствером, он вглядывался вдаль.
Первыми на дороге показались два мотоцикла. Виляя из стороны в сторону, они двигались зигзагами, то съезжая с дороги, то возвращаясь на неё. От пушки к пушке передали: «Без приказа не стрелять». Казалось, что немецкие мотоциклисты дурачатся, но это было не так, они провоцировали возможную засаду на открытие огня. Доехав до подлеска, мотоциклы остановились. Они были совсем близко, Василий с лёгкостью мог бы попасть в немецких солдат из своего карабина. А вот и колонна! Впереди ехали два броневика, потом четыре танка, а дальше, насколько хватало глаз, двигались грузовики, к некоторым из них были прицеплены орудия. Наводчик его пушки ещё вечером сказал, что нужно дождаться, когда техника спустится в неглубокий лог. Там можно их остановить точным огнём. Колонна приближалась, теперь можно было разглядеть, что её замыкают ещё четыре танка. Василий страха не испытывал, он был опытным артиллеристом, воевал на финской. Первый бронетранспортёр спустился в лог, мотор загудел громче, вывозя тяжёлую машину наверх. Пушка, слева от Василия, сделала выстрел. Снаряд попал в борт броневика. «Рано!» - подумал тогда Василий. Второй броневик с разгону врезался в первый, из него стали выпрыгивать солдаты. Раздался приказ: «Огонь». Теперь работы хватало всем, разглядывать, что творится на дороге, времени не было.
Пушки делали выстрел за выстрелом, за этим грохотом едва были слышны винтовки бойцов прикрытия. Поднеся очередной ящик со снарядами, Василий посмотрел вниз. Два танка горели, других видно не было. Несколько грузовиков попытались укрыться в лесу, но не смогли в него заехать. Осколочные снаряды косили немецкую пехоту, рвали тенты, металл кабин. Справа раздался рёв мотора, кто-то закричал, что приближается немецкий танк. Развернули орудие, приготовились к встрече, но она не состоялась. Прошедший ранее дождь размочил почву, гусеницы танка не смогли зацепиться за грунт, он съехал вниз. Второму танку повезло больше. Там где он решил подняться, склон холма был более пологим, немецкая машина без труда взобралась наверх. К моменту появления на артиллерийской позиции танка, немцы смогли развернуть свои пушки и обстреливали холм. Большого вреда они не наносили, снаряды или пролетали над головами артиллеристов, или взрывались ниже сорокапяток, но поднятая разрывами земля мешала вести точный огонь. Падая, комья дёрна били по каскам бойцов, как град по крыше. Прекратив стрельбу, немцы наблюдали, как танк мял советские орудия, расстреливал их из своей пушки, добивая расчёты из пулемёта. Василий повернулся за ящиком, в этот момент за его спиной взорвался снаряд - дальше темнота.
Чуть приподняв голову, Василий посмотрел по сторонам. Увиденное ужаснуло его. Вокруг были обезображенные тела его товарищей, исковерканное железо, разбитые снарядные ящики. Один из них горел совсем рядом с ним. Галифе Василия уже начинало дымиться, он оттолкнул ящик от себя, забыв про ранение. «Неужели я остался один?» - спрашивал себя боец, оглядывая поле боя. В голове промелькнула мысль о самоубийстве, но Василий отогнал её как назойливую муху, махнув рукой перед лицом. «Нужно выбираться отсюда, своих искать» - подумал он и попытался встать. Шатаясь из стороны в сторону, Василий заметил лежащий на земле карабин. С трудом согнувшись, он подобрал его и использовал в качестве костыля. Хромая, Василий дошёл до края холма. Внизу догорали немецкие машины, солдат не было. Оглянувшись, боец посмотрел в сторону леса, в его положении дорога будет долгой.
По пути к лесу, Василий несколько раз падал, боль пронзала всё тело, слёзы лились из глаз. Наконец он дошёл. Упав на уже начинающую жухнуть траву, Василий посмотрел на небо. Там медленно плыло маленькое облачко, он вспомнил, как в детстве вот так же лежал на земле и рассматривал облака. Как давно это было?! «Нужно промыть и перевязать рану» - подумал Василий. Сняв с ремня фляжку, он потрёс её, вода была. Спустив галифе до колен, Василий улёгся на здоровый бок и наощупь попытался оценить степень своего ранения. Кровь вокруг раны высохла, образовав тонкую корочку, видимо горящий ящик помог. Смочив пальцы водой, Василий провёл ими по ране, ему показалось, что из неё что-то торчит. Аккуратно потянул это «что-то», но сильная боль заставила его отказаться от этой затеи. Нужна помощь. Сил продолжать путь уже не было. Василий снова подумал о смерти, даже проверил карабин и загнал патрон в патронник, но вовремя остановился. Из родных у него почти никого не осталось, лишь престарелая тётка, потерявшая рассудок, частенько заходила в его дом. Она с большим удивлением рассматривала висящие на стене ходики и всё время пыталась двигать стрелки. Василию снова вспомнился бой. Он отчётливо увидел лицо немецкого танкиста, который высунувшись по пояс из люка, расстреливал красноармейцев из автомата. «Вот ради чего нужно жить! Нужно отомстить за своих товарищей» - подумал Василий.
Забыв во сне про рану, Василий лёг на спину и тут же закричал от боли. Проснувшись, он попытался подняться, но тут же упал. В лесу было светло, над головой стрекотала сорока, пролетела бабочка с красивым рисунком на крыльях. Ощупав ягодицу, Василий понял, что чистая портянка, которую он использовал при перевязке, прилипла к телу. Набирая воду из фляжки в рот, он не глотал её, а сплёвывал в ладонь, которую прижимал к ране. Наконец портянку удалось отмочить от раны. Терпя боль, Василий, как мог, промыл рану. Да, в ней действительно что-то было. Закрепив ту же портянку только чистым местом к ране поясным ремнём, Василий подтянул галифе. Совсем рядом с ним лежал тонкий ствол ели. Срезав перочинным ножиком сухие ветки, Василий примерил его к себе. Отмерив нужную длину, он укоротил ствол. Опираясь на то, что получилось, Василий поднялся. Пристроив вещмешок на конец палки, получил почти полноценный костыль. Теперь только бы не упасть.
Отсчитав двадцать шагов, Василий останавливался отдохнуть. Правая нога почти онемела, плохо слушалась. Когда солнце было над головой, Василий вышел на заросшую лесную дорогу. Трава на ней была примята, как будто проехала телега и, причем, совсем недавно. Размышляя, кто бы это мог здесь проехать, Василий услышал стук топора. Соблюдая осторожность, он пошёл на звук. На полянке копошился старик. Выбирая из макушника, когда-то спиленных деревьев, ветки потолще, он обрубал с них то, что ему не нравилось и складывал их на телегу. Набрался уже порядочный воз.
- Бог в помощь, - сказал Василий, напугав старика своим голосом.
- Вижу плохой из тебя помощник! – старик указал топором на костыль Василия.
- Какой есть.
- Тогда какой с тебя толк?
Старик впился взглядом в фигуру бойца.
- И то верно, - согласился Василий, - пойду я.
- Стой! – старик подошёл ближе, держа топор наготове, - вчера вы шумели? – он указал тем же топором за спину Василия.
- Мы.
- И как?
- Как видишь.
- Вижу. Помоги телегу разгрузить.
Стиснув от боли зубы, Василий сбрасывал с телеги толстые сучья.
- Далеко не кидай, не тебе потом складывать! - ворчал старик.
Когда телега была пуста, старик указал на её дно:
- Ложись туда и не стони.
Василий попытался взобраться на телегу, с трудом, но у него это получилось. Набросав на него сучья, старик скомандовал лошади:
- Домой пошла!
Телега тронулась с места.
Выполнить приказ старика «не стонать», было очень сложно. Острые сучки впивались в тело, телегу трясло на корнях деревьев, ямах, Василий едва сдерживался, чтобы не завыть от боли. Наконец телега остановилась, но ненадолго, проехав ещё несколько мучительных для Василия метров, она вдруг сильно накренилась, и он вывалился из неё вместе с грузом.
- Здесь лежи. Скоро приду, - проворчал старик себе под нос и потянул лошадь за собой.
Василий лежал, боясь даже шелохнуться. Где-то вдалеке раздавались голоса, совсем рядом проехал мотоцикл. «Где я?» - крутилось в голове бойца. Минут через пятнадцать послышались шаги, кто-то к нему приближался. Шаги не были похожи на мужские. «Идёт женщина, причём пожилая» - подумал Василий и увидел склонившееся над ним лицо. Старушка улыбнулась:
- Живой?
- Живой.
- До темноты тебе, милок, здесь лежать придётся. Не помрёшь?
- Не знаю, - откровенно ответил Василий.
- Вот, возьми, - старушка расправила передник, на землю упали три яблока и два куриных яйца.
Давно стемнело, а к Василию никто не шёл. Он уже стал волноваться, когда услышал шуршание травы. Старик убрал с Василия несколько сучьев, помог подняться и пройти в деревянный сруб напоминающий баню. Пахло сыростью и травами, огарок свечи в руках старушки осветил стоящую возле стены широкую скамью.
- Сюда его посади, - старушка показала на лавку, но заметив кровь на месте раны, передумала, - помоги лечь на живот.
Старик выполнил просьбу старушки, Василий улёгся на скамью и замер.
- Дальше вы сами, - старик прикрыл за собой осевшую дверь.
- Снимай портки, - скомандовала старушка, но Василий лежал неподвижно, - снимай, кому говорю, чего я там не видела?!
Он повиновался.
- Эко тебя угораздило! Давно? – старушка поводила рукой со свечой над раной.
- Вчера.
- Железо там у тебя. Знаешь?
- Да.
- Доставать надо. Больно будет.
- Догадываюсь, - Василию больше нечего было сказать.
- Лежи. Скоро приду.
Войдя в баню, старушка, как можно плотней закрыла дверь. Поставив блюдце со свечой на полочку, она что-то полила на ягодицу Василия, запахло самогоном.
- Выпей, - старушка протянула Василию деревянный ковшик.
Он выпил. Алкоголь ударил в голову, свет свечи показался таким ярким, что Василий зажмурился.
- Ковшик возьмите.
- Себе оставь, ручку зубами зажми и не кричи, люди вокруг.
Бабулька не соврала, было больно, адски больно! Василию хотелось вскочить с лавки и убежать, но старушка придавила его коленом.
- Вот он, вышел, - она показала Василию металлический осколок, размером с пол-ладони держа его обычными кусачками, - сейчас зашьём.
Дальнейшее было для Василия как во сне. Очнулся он только, когда старушка похлопала его по щекам.
- Всё. Теперь лежи и не двигайся. Приспичит, ходи под себя. Потом уберу.
- Старик Ваш злой больно, - прошептал Василий.
- Не всегда он таким был. Когда в тридцать девятом нашу младшую дочь с зятем арестовали, он чуть с ума не сошёл. Пил беспробудно, на меня с кулаками кидался. С тех пор и злой. Удивляюсь, как он тебя в лесу не бросил.
- Где они сейчас? – спросил Василий у старушки.
- А кто знает?! Пропали, как и не было их на этом свете. Внучка в городе у старшей дочери, два месяца уже не виделись.
Она вытерла глаза краем платка и вышла, забрав свечку.
Прошло пять дней. Старушка приходила раз днём и раз ночью, делала перевязки, её муж не показывался. Василий шёл на поправку. Он уже мог сидеть. Расхаживая ногу, прохаживался по бане. На шестые сутки, ночью, пришёл старик. Положив на скамью съестное, он спросил:
- Поговорим?
- Поговорим, - ответил Василий.
- Странное у тебя ранение. Убегал?
- Повернулся за снарядами, а тут взрыв.
- Так, так. А что делать собираешься? Соседи уже вопросами надоели. Чего это бабка в старую баню шастает? Донесёт кто немцу – не миновать беды.
- Красную Армию догонять буду.
- Ага, - не унимался старик, - а она теперича далеко. Сможешь ли?
- Смогу. Вам спасибо за то, что подлечили, в лесу не бросили.
- Спасибо, оно конечно хорошо. Вот только догонять не надо. На выселках, за селом, твоя армия. Сам видел. Туда деревню переселяли, но до войны не успели. Землянок там много, кто-то остался, а кто-то ушёл. Ходил по грибы в ту сторону, видел там наших бойцов. Сказать сколько не смогу, подсчёта не вёл, но оружие при них. Нас побереги, туда тебе дорога.
- Гоните?
- А хоть и так! Загостился. Пора и честь знать.
- Расскажите куда мне идти, я сегодня же уйду.
- Дело не хитрое. Выйдешь огородом на старую речку, а там направо. Версты две и ты на месте, мимо не пройдёшь.
- Спасибо.
- Ступай.
Василий собрал свой вещмешок, положив туда выстиранные старушкой гимнастёрку и галифе. Уходя старик указал на узел, лежавший возле двери, в нём была гражданская одежда. Переодевшись, Василий собрался в дорогу. Возле ограды его догнала старушка:
- На старика зла не держи. Помог чем мог. Вот, - старушка протянула берестяной туес, он был тяжёлым, - приготовила, пока он не видел, знала, чем кончится.
- Спасибо Вам, - Василий чуть склонил голову в поклоне, в его деревне так было принято в общении со старшими.
- С Богом, милок, - старушка на прощание перекрестила Василия.
Продолжение следует.