Рая прилетела домой настолько быстро, насколько могла позволить ее полуторастакилограммовая фигура. «Полтора центнера счастья» - ласково называла она себя. Муж, Сёма, вполне был с ней согласен и потакал гастрономическим слабостям супруги.
- Гоша! – закричала Рая, влетая домой, - Гоша! Папа купил нам путёвки в Турцию! Завтра улетаем!
- В Тугцию? – оживился 12-летний колобок, картавивший, словно детсадовец, - Тугция – кгуто! Мы едем на моге!
- Едем, едем, да только вещей-то нет с собой. Путевка горящая, папа купил очень дёшево! И это будет 5-ти звёздочный отель!
- Кгуто! – повторил Гоша и прошмыгнул на кухню, надеясь под шумок умыкнуть кусочек пирога.
- Куда, куда? – закудахтала мать, - сначала обедать. А потом, может быть, ты получишь к чаю кусочек пирога. А может, и нет. Врач прописал тебе диету.
Гоша скорчил недовольную гримасу и нехотя сел за стол, ожидая тарелку с супом.
- Опять щи! – заныл он, - не хочу! Можно я лучше котлету съем?
Рая воинственно подбоченилась и под ее пристальным взглядом Гоша всё съел.
- В Тугции я буду есть, что захочу! – заявил он матери. – И сколько захочу! У нас будет «всё включено», и я буду отъедаться могоженым!
Рая не стала пререкаться с сыном, тоже мечтая оторваться на «шведском» столе.
Пришёл муж, Сёма, худой и узкоплечий зубной врач, работающий в детской поликлинике.
- Проверь паспорта, Раечка, и деньги. Это самое главное.
Раиса кивнула:
- Половину денег я зашью себе в бюстгальтер, другую часть – тебе в плавки.
- Но, Раечка, может быть, в плавки не стоит? Вдруг я выроню где-то деньги? Например, в туалете.
- Не выронишь. Я сделаю специальный карман.
Половину вечера Рая потратила, выбирая купальник в дорогу. Оба из имеющихся были ей малы. В результате она выбрала тот, что поменьше, но поновее – узоры на нем еще не выгорели от солнца, а на талии красовалась пышная рюша. «Прикрою проблемное место», - решила Рая. Таковой она считала у себя только талию.
Вторую половину вечера Рая пришивала потайные карманы себе в бюстгальтер и мужу в плавки. На плавки спереди она нашила изображение льва, решив таким образом скрыть малейшие признаки тайника.
На другой день вечером семья Гинзбургов прибыла в аэропрт.
- А когмить в самолёте будут? – не унимался Гоша.
- Будут, будут, - заверил его отец, - подадут горячее питание. А может, и вино, хе-хе…
Рая зыркнула на мужа, предупреждая о том, что бдит за ним.
Посадку долго не объявляли, и Гоша начал клянчить у отца гамбургер в дорогущем фудкорте зала ожидания.
- Потерпи, сынок, - громко усмиряла его Рая, - в самолёте нас будут кормить!
- Я хочу сейчас гамбуггег! – верещал Гоша, безбожно картавя, - я пгоголодался! Папа, пить хочу! Купи мне газиговку! Колу купи!
- Не покупай, Сёма, - запретила Рая, - сейчас сядем в самолёт и он попьет бесплатно! Нечего деньги тратить!
- Ну папаааааа…..!!
На шумных Гинзбургов заоборачивались.
- Тихо! – скомандовала Рая. – Я сказала: попьёшь в самолёте.
Раздосадованный Гоша пнул ногой чемодан стоящего впереди пассажира.
В салоне самолёта Гинзбурги оказались в разных рядах. Рая долго возмущалась, потрясая в воздухе посадочными талонами, но, наконец, они с Гошей заняли лучшие места возле окна, а Сёме пришлось послушно примоститься с краю у прохода. Через пару минут к нему подсела соседка: крашеная молодая блондинка с нарощенными ногтями. Почему нарощенными, Рая не знала, но ей упорно казалось, что это так. Ее сразу взбесила эта девица, во весь рот улыбающаяся Сёме. Сидеть спокойно рядом с сыном Рая уже не могла: блондинка занимала все ее мысли, и она вертелась как на иголках.
Стюарды провели демонстрацию спасательного оборудования, показали, что надо делать в экстренной ситуации. Но Рая их не слушала: у нее самой прямо под носом назревала экстренная ситуация!
Устав коситься на соседний ряд, Рая вскочила с места, когда самолет начал взлетать, и, не обращая внимания на увещевания стюардов, полезла меняться местами с мужем.
- Я хочу пересесть сюда, и всё! Хочу в этот ряд!
Люди в самолете завозмущались. Когда мини-скандал улёгся, Рая плюхнулась рядом с блондинкой, пронзив её свирепым взглядом. Девица отвернулась к окну и с ней не разговаривала.
Гоша, оказавшись рядом с отцом, был весьма обрадован: теперь можно клянчить еду, сколько угодно – отец мало что ему запрещал. Говорил, что сладкое вредит зубам, но колобкообразный тинейджер обращал на его поучения не больше внимания, чем на жужжание мухи.
Уничтожив свой паёк, Гоша с жадностью воззрился на порцию отца: тот не любил макароны, и ел медленно. Гоша умял его кусок колбасы и мини-паштет.
- Пап, чипсы купи! – заныл он, когда по салону поехала тележка с платными снеками.
Невзирая на протесты супруги, Сёма купил сыну пачку чипсов.
Гоша радостно зашуршал упаковкой и настроился на приятный полёт.