— Мария Игоревна, жалуются на вас, что плохо кушаете, — бархатный баритон лечащего врача вернул из состояния забытья. Ей всё время хотелось спать из-за обезболивающего. Сломанное ребро ныло и боль пробиралась, захватывала полностью грудную клетку, концентрируя всё внимание на себе. Был во всём этом небольшой плюс — душевные терзания отошли на задний план. Хотелось впасть в долгосрочную спячку и ничего не чувствовать. — Тимур Николаевич, — Маша посмотрела в глаза, полные добра, и ей стало не по себе. Столько понимания, отзывчивости и участия читалось на лице мужчины. Зелёные глаза словно душу вытягивали и читали её как раскрытую книгу. — Я… постараюсь, — сглотнула вязкую слюну и непроизвольно облизала сухие губы. «Достался же кому-то этот чудесный мужчина», — подумала Маша и покраснела, стыдливо отводя глаза в сторону. Было странно. Неловко. Мужчина в белом халате всё сидел рядом на стуле и смотрел не неё, забыв, что есть другие пациентки. Пальцы врача держали её пульс на руке. Долго.