Судьба свела нас с ней четыре месяца назад. Мы с мужем наскребли денег на отдельную квартиру – не новостройка, но и не съемное жилье. Теперь у нас было целых две комнаты: одна жилая, а во второй я могла принимать клиентов. Долгожданный, выстраданный рабочий кабинетик. Ну вот, а дражайшая Марья Тимофеевна по «счастливой» случайности оказалась нашей соседкой. Мы познакомились сразу, когда вселялись в новую квартиру. С того самого момента бабуля полюбила нас, «как родных» (по ее собственному выражению). И мы этому поначалу обрадовались, но потом...
В общем, в том, что случилось, виноватой оказалась моя работа. Вернее, то, что соседка не знала, что я астролог. Почему сразу не рассказала старушке о своей необычной деятельности? Не знаю... Переехали мы, значит, освоились понемногу, и я занялась своим «звездным» бизнесом. А Марья Тимофеевна ходила к нам в гости по пять раз на дню: пила чаек, поглощая шоколадные конфеты, до которых оказалась большая охотница. Навязчивое внимание к нашей семье уже начинало утомлять, но поставить старушку на место я не решалась. И чем больше появлялось у меня клиентов и меньше оставалось свободного времени, тем чаще бывала в гостях соседка. Вскоре я дошла до того, что готова была что угодно заплатить за молчание чрезмерно разговорчивой, активной бабульке. А старушка божий одуванчик тут же перемену в моем настроении почувствовала и не преминула этим воспользоваться. Вот как все было.
В четыре часа пополудни должен был прийти важный клиент – директор моей сестры. Я немного нервничала. Во-первых, сестру подвести – последнее дело, во-вторых, в случае успешной консультации этот самый Марк Кириллович стал бы для меня золотым ключиком, открывающим дверь в мир процветающих бизнесменов. А там расценки на астрологическое консультирование – сами понимаете. Проводив мужа на работу, я удалилась в «кабинет». Только построила натальную карту, как заявилась соседка.
– Марь Тимофевна, – говорю, – вы уж меня извините, но мне сегодня…
– А я у вас, милая, много времени не отниму, – отвечает она и топает на кухню. Усаживается за стол. Смотрит на меня выжидающе: где, дескать, чай и все прочее? Что делать, ставлю чайник. Достаю конфеты, печенье. Законы гостеприимства, черт бы их побрал! Вяло веду беседу. А сама исподтишка бросаю взгляд на часы. Двенадцать. Полтора часа псу под хвост! Чаю милейшая соседка уже чашек пять выдула – пора и честь знать! Решительно поднимаюсь со стула:
– Простите, Марь Тимофевна, но я сегодня очень занята.
Но божий одуванчик и в ус не дует.
– Что я хочу рассказать вам, Ларочка…
– Не сегодня, – умоляю я. Оскорбленная в лучших чувствах, соседушка поднимается со стула.
– Я ведь только хотела сказать... Мне невропатолог лекарств выписал – на полторы тысячи. А до пенсии еще две недели. Так вот я подумала… Вы меня не выручите?
– Конечно! – вздыхаю облегченно. Какая же я все-таки черствая! Старый больной человек пришел ко мне денег занять, да никак не решался, неудобно было, а я! Стыдно-то как… Протягиваю три купюры по пятьсот рублей и говорю:
– Вот, возьмите... И простите меня.
Консультацией Марк Кириллович остался очень доволен, а через три дня перезвонил и сказал, что у него возникли новые вопросы, так вот, не могла бы я… Конечно, могла бы! Записала вопросы, засела над космограммой… И тут снова явилась моя ненаглядная соседка. Правда, на сей раз она оказалась куда догадливее:
– Я вижу, Ларочка, вы сегодня тоже сильно заняты. Так не стану отнимать у вас время. Просто хотела одолжить до пенсии еще тысячу. Можно?
Ну как откажешь бедной старушке?! С тех пор – пошло-поехало. Нюх на клиентов у Марьи Тимофеевны оказался отменным. Если у меня выдавались два-три «пустых» дня, соседка почему-то не казала к нам носа. Но стоило договориться с очередным заказчиком, как раздавался настойчивый звонок в дверь. Теперь Марья Тимофеевна уже не довольствовалась чаем с конфетами – не получив ставшую традиционной помощь «на лекарства», старушка не уходила домой. И я платила, понимая, что проще сунуть ненаглядной соседушке денег, нежели запороть консультацию и лишиться крупной суммы денег. Прошел месяц, другой. О том, чтобы отдать хотя бы часть одолженной суммы, Марья Тимофеевна и не заикалась. А я начала вздрагивать от звонков в дверь. Я не жмот и готова войти в чье-нибудь бедственное положение, но есть же предел! Получается, регулярно отдаю почти четверть своего заработка. За то, чтобы иметь возможность работать?! А соседка становилась все беспардоннее. И денег просила все больше. Подтолкнула дело к развязке сама бабка, однажды возникнув на пороге.
– Проходите, – мрачно буркнула я, пропуская ее в квартиру. – Чаю?
И тут Марья Тимофеевна хмыкнула и выдала.
– Да нет, я же понимаю: вы заняты. Давайте сразу деньги, и я пойду. Не буду зря время отнимать. Оно у вас на вес золота. Думаю, ста долларов на сегодня хватит...
В первую секунду я просто опешила от такой наглости. А потом пришла в себя и нашла силы поинтересоваться:
– А почему... Почему так много, Марья Тимофевна? Я что, по-вашему, деньги печатаю? По самым скромным подсчетам, я уже на восемь тысяч вас «выручила».
– За молчание и не столько еще заплатите, – отрезала соседка. – Деньги вы, конечно, не печатаете, но… То, чем вы занимаетесь, куда хуже! Ваш муж не обрадуется, если узнает, чем его супруга на жизнь зарабатывает.
– А Лева в курсе, чем я занимаюсь!
– Вот как?! – поджала губы старушка. – Тогда, я полагаю, информация, которая у меня есть, заинтересует... полицию!
– Полицию? А при чем тут полиция?
– А при том! – торжествующе воскликнула соседка. – Думаете, я не догадываюсь, почему к вам мужчины в отсутствие мужа шастают? А?!
– Марья Тимофеевна, да вы что?! – охнула я. – Вы что же, подозреваете, что я, пока Лева на работе… Бред! Как вам в голову такое могло прийти? Я консультирую на дому, вот и все. Да ко мне не только мужчины, ко мне и женщины тоже ходят, и даже пары...
– Не только, стало быть, мужиков обслуживаете, но и женщин, и вообще… извращенцев всяких! – гневно выдала старушка. – Устроили тут бордель! Консультирует она на дому, как же! Стали бы вы мне столько за молчание платить, если бы не хотели скрыть свои делишки!
Убедить Марью Тимофеевну в том, что я занимаюсь не проституцией, а пристойным делом, так и не удалось. Никакие доводы на бабку не действовали. Но когда она стала шантажировать нас походом в полицию и запросила за молчание пятьсот долларов, стало ясно: нам в этом доме не жить. Месяц назад мы переехали в другой район. Своих координат соседке, естественно, не оставили: неровен час, Марью Тимофеевну опять в гости потянет. На чаек с конфетками.