Дома дела становились все хуже. Марина все это время ездила на машине мужа, а он катался на ее «лексусе».
Максим утром оставлял Машу на няньку, вечером приходил домой злой, ставил машину во дворе, заходил в дверь и спрашивал, что драгоценная супруга приготовила семье на ужин.
Марина пыталась готовить самые простые блюда. Сегодня раздобыла рецепт быстрого приготовления — картошку с кусочками колбасы, помидорами и сыром в духовке.
Картошка у них была, колбасу она заменила салом и грибами, помидоров и сыра вовсе не было. Она нарезала ингредиенты в стеклянную емкость и, прикрыв фольгой, поставила в духовку. Через рекомендуемые тридцать минут сняла фольгу, как предписывалось в рецепте. Подумав, на всякий пожарный оставила блюдо в духовке вместо десяти минут по рецепту на тридцать минут.
Блюдо, которое она попробовала, получилось очень вкусным, просто пальчики оближешь. Единственный минус — картошка вовсе не прожарилась, и оказалась внутри сырой. Что за рецепты такие печатают — руки бы поотрывать тому, кто такое готовит и советует другим. Сколько же времени нужно злосчастной картошке, чтобы запечься до готовности? Может быть, ее нужно было мельче порезать? А может, сорт не такой?
Мужу такое блюдо лучше даже не показывать — иначе язвительных замечаний не оберешься.
Она поставила блюдо обратно в духовку и включила режим конвекции.
Муж вошел на порог, разделся и, почуяв приятный запах, сказал:
— О, как вкусно пахнет! Неужели хозяюшка нам ужин приготовила?
К счастью, многострадальная картошка за это время успела дойти, и Марина с чувством глубокого удовлетворения достала блюдо из духовки и поставила на стол.
— Ммм, надо же, как вкусно, — попробовав, похвалил муж. — Делаешь успехи, дорогая.
— Я же просила не называть меня дорогой, — мысленно огрызнулась Марина.
Но раздражительность супруга, несмотря на все ее старания и хлопоты на кухне, усиливалась с каждым днем.
Тем более, что Марина снова занялась общественной работой. Муж был прав — ей необходимо находиться среди людей, иначе она задыхается, а жизнь начинает казаться тоскливой и безрадостной.
Общественная жизнь кипела ключом. Вместе с Наиной Иосифовной и еще двумя женщинами они создали Клуб деловых женщин, и даже назвали его «великолепная четверка». Клуб собирался каждую среду, они обсуждали деловые вопросы, решали, как можно помочь другим с помощью своего наработанного за долгие годы опыта.
Наина Иосифовна обладала гениальными способностями организатора, у нее было множество друзей и партнеров и в столице, и в других странах. Тот самый Владимир Николаевич, руководитель Конфедерации, еженедельно проводил селекторные совещания со всеми союзами предпринимателей. На одном из совещаний он и узнал об их женской инициативе и о клубе четырех.
Он тотчас же организовал мощную поддержку наверху, привлек прессу к освещению их бурной деятельности. А сейчас их женскую делегацию просили посетить столицу, встретиться с сотрудниками по вопросам человеческого измерения из самого Лондона.
Марина с удовольствием готовилась к докладу, который ее попросили сделать.
А сегодня утром раздался звонок от одного из приятелей Максима.
Николай часто бывал у них дома, приезжал вместе с женой и сыном. Жена Лена не была особенно дружелюбной, просто во всем поддерживала мужа и приезжала вместе с ним.
Николай поддерживал панибратские отношения не с Мариной, а с Максимом, и она удивилась, когда на смартфоне высветился его номер.
Конечно, он и ей помогал по бизнесу, имел для этого все возможности. Николай работал большим начальником в управлении, и периодически приходилось к нему обращаться за решением некоторых насущных вопросов.
Но они всегда ездили к нему по работе вдвоем с мужем. Почему сейчас он звонит на ее телефон?
Друг мужа, поговорив немного о делах, кашлянул в трубку и охрипшим вдруг голосом спросил:
— Марина, ты что, слепая?! Ты что, ничего не видишь? Твой благоверный вообще сбрендил, как будто женщин никогда в жизни не видел. Ты знаешь, что он все время у любовницы пропадает?!
— У какой любовницы? — упавшим голосом спросила Марина.
Ее начал бить озноб, а кончики пальцев онемели.
— Есть тут одна, ко мне на работу приходили вдвоем с ней. Чего ты сидишь и ничего не делаешь? Когда опомнишься, поздно будет!
Она ему не поверила. Легче всего на тот момент было не поверить доброжелателю, и представить, что ничего не произошло, и все идет так, как раньше. А можно было просто сделать вид, что не поверила. Она опять представила себя страусом, и спрятала свою бедную голову в песок.
Что бы ни происходило, нужно в первую очередь думать о детях. Она решила, что никакая любовница в мире не стоит улыбки или слезинки их ребенка.