Шёл второй месяц Великой Отечественной войны. В особый отдел 23-й армии поступило сообщение – из артиллерийского полка под Выборгом к немцам сбежал рядовой Пётр Харий. Уже через час с небольшим в эту часть ехал капитан контрразведки Николай Павлович Лимов. Это был профессионал контрразведки со стажем больше 7 лет.
О Харии пока было известно немного: кладовщик артполка 123-й стрелковой дивизии, служил с 1940 года, призывался из Львова. Главное, следовало разобраться – был ли он трусливым одиночкой-перебежчиком или в полку оставались его сообщники.
«Особист» полка Морозов доложил, что солдат служил без нареканий. В друзьях у него до войны были рядовой Ярослав Хомяк и ефрейтор Адам Запутович. Теперь они оставались в одном полку, но в разных подразделениях. Родом из одного города в Станиславской (в наши дни – Ивано-Франковской) области. Один отличник боевой подготовки, второй активный комсомолец. Но выяснилось, что ещё почти за год до войны, во время, когда новобранцев везли на службу, в поезде Хомяк много рассуждал о «независимости» Украины. Чекисты для проверки ещё тогда запросили Станислав, но ничего предосудительного не обнаружили.
Телефонист Андрей Голубаш рассказал Лимову о том, что Адам всегда уходил в увольнительные один, не единожды он видел его у военного аэродрома. А когда Хомяк поехал на родину хоронить отца, Запутович передал с ним кому-то потихоньку от всех письмо.
На следующий день полковой чекист нашёл у себя в блиндаже записку о том, что Хомяк и Харий предатели. Сравнивая почерки, среди нынешнего окружения этих бойцов, автора записки не нашли. Но оказалось, что совсем недавно в госпиталь попал с тяжёлым ранением ездовой Гнатюк, который тесно общался с этими подозрительными красноармейцами. Но если это писал он – как передал записку из госпиталя? Хотя… Судя по бумаге, написано это было «не вчера».
Полковой контрразведчик Морозов выехал в эвакогоспиталь. Здесь с помощью врача он получил образец почерка Гнатюка. Стало ясно, что записку писал он.
Раненый рассказал, что ещё в июне у них с Хомяком был разговор, в котором тот заявил – националисты борются «за свободу украинского народа» и, если Гитлер нападёт, воевать с ним не пойдут. Тогда они заспорили. Подошедший Харий подержал Хомяка, но предложил поговорить утром. Это был вечер 21 июня 1941 года…
Стало понятно, что в воинском подразделении действуют предатели, готовые перейти к немцам. Через несколько дней Голубаша, Хомяка и Запутовича в числе большой группы бойцов отправили на развёртывание эвакуационного госпиталя. Вскоре первый из них передал Лимову информацию – эти двое сагитировали ещё двух бойцов и собираются сбежать к немцам. Возможно даже решаться на диверсию.
Первым задержали Хомяка, предварительно переведя в другую часть. Он начисто отказывался признавать себя виновным. И только когда его ознакомили с показаниями Гнатюка и напомнили об особом письме, которое он передавал от Запутовича, предатель стал говорить.
Националисты завербовали его ещё в 1937 году. После того, как Западная Украина присоединилась к СССР, его вербовщик уехал во Львов. Хомяк был оставлен для разведки. Через пару месяцев он передал куратору целую тетрадь с записями о танковой воинской части, расположившейся в Коломые: место нахождения, фамилии командиров, техническое обеспечение, число танков. По приказу вербовщика Хомяк вступил в комсомол. Стал ревностно выполнять задания организации, одновременно выискивая подходящих для националистов «новобранцев».
Перед самой войной от вербовщика Хомяк получил указание: вместе с Запутовичем вести аккуратную агитацию в войсках. Потом перейти к немцам и драться против «москалей».
Когда арестовали Запутовича, следователи рассчитывали, что он «расколется» не сразу. Но узнав о признаниях Хомяка, он открыто заявил следователям, что является убеждённым националистом, поддерживает программу ОУН (запрещённая в России организация) и сознательно помогал немецкому командованию.
Далее откровенно рассказал, что с 1937 года был среди руководителей организации в Коломые, занимаясь непосредственно разведкой. Сведения об экономике региона, составе и состоянии Красной Армии переправлял в Германию. Также подбирал агентов для внедрения в комсомольские организации, местную милицию и отделения связи.
В армии стал одним из лучших бойцов, держал связь с земляками из ближних частей и выспросил у них много интересного. Донесения отправлял нужному человеку в Коломые, записывая их невидимыми чернилами между строк обычного письма.
Запутович выкладывал всё с большим воодушевлением, заявив в конце, что они ещё войдут в историю. И они действительно вошли, как предатели, расправлявшиеся с собственным народом. Изменников Родины и нацистских шпионов судил военный трибунал Ленинградского фронта. По всей строгости закона, по законам военного времени.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.