«Доктор, а что вы назначаете пациентам от усталости?» — спросила меня медицинский представитель фармкомпании, которая производит (вот совпадение) ноотропы.
В красивой головке моей собеседницы, похоже, существовала особая вселенная пациентов в вакууме, которые страдают от чувства усталости, тут же получают волшебную таблетку, стимулирующую мозг, и — чудо из чудес! — все проходит.
В жизни-то все иначе бывает.
Вам, моим читателям, расскажу сегодня несколько историй про странную усталость.
***
И чего он только уставал так после обеда? Чудно как-то. Пятьдесят лет всего! В их отделе все мужики были примерно одного возраста, все курили в перерывах, все ели на обед лапшу быстрого приготовления да жареные пирожки из заводской столовки. Никто не занимался спортом. А уставал так сильно он один.
Все время хотелось пить. Сохли губы. Казалось, он может выпить ведро воды.
Плохо заживали ранки. По два месяца ходил с любой царапиной. Да еще на ногах без конца появлялась какая-то сыпь, то шелушилась кожа, иногда и язвочки сами собой возникали.
Жена говорила: «Сходи к врачу.» Он отвечал: «Не пойду. Я такой же, как все мужики в нашем отделе. Ну, курю. Ну, выпиваю по пятницам. И салат не жую, люблю мясо. Что такого-то?»
Сознание он потерял прямо на работе. Сначала все подумали, что от духоты — лето, жара. А потом начали его расспрашивать, а он отвечает какую-то ересь, будто на иностранном языке разговаривает, который на ходу выдумывает. Вызвали скорую. Диагноз «инсульт» был как гром среди ясного неба.
Измерили сахар крови. А он зашкаливает. Сахарный диабет у него определили сразу врачи. Сказали: от этого и инсульт. Впрочем, у вас было много факторов риска: курение, регулярное употребление пенного, гипертония, которую вы не лечили, какое попало питание… И сахарный диабет, простите за каламбур, стал просто вишенкой на торте в истории болезни.
Отсюда и жажда, и незаживающие ранки повсюду, и язвочки на ногах. И даже это равнодушие к своему здоровью — результат высокого сахара крови. Очень быстро происходит повреждение важных отделов мозга, которые отвечают за критичное отношение к своему самочувствию, возникает странненькое такое благодушие, когда все в жизни устраивает, и ничего не настораживает, даже если организм сыплется, словно старый заброшенный деревенский дом.
А усталость — типичный симптом сахарного диабета. Впрочем, кто и когда на нее обращал внимание?..
***
Однажды она не смогла встать. Так и пролежала в кровати целый день, тупо глядя в стену. Дочка ползала рядом, иногда брала грудь, играла со складками одеяла, со случайно завалившейся между матрасом и стеной погремушкой, радостно гулила, глядя на маму: вот это она отлично придумала, поиграть в тюленей!
На следующий день все повторилось.Мама включила дочери канал с мультиками, неловко спустила ее ползать на ковер, а сама пролежала весь день в кровати. Не готовила дочери кашу, не кормила творожком, только грудь давала по требованию — а дочка и рада.
Силы будто высосали из ее организма строительным пылесосом. Не осталось ни искорки былого жизненного задора. Ничего не хотелось. В голове звенела пустота. Иногда накатывало страшное чувство вины — плохая мать! Хуже на свете просто нет! —Потом вину смывало волной апатии и безразличия. Она ничего не ела — не хотелось. Пила сладкий чай, оставляя чашки где придется. Когда чистая посуда закончилась, достала подаренные кем-то сувенирные пиалы. Потом — распечатала упаковку одноразовых стаканов.
И одному Богу известно, чем бы кончилась эта история, если бы не подруга, которая зашла к ней по какому-то делу. Потому что больше зайти никто не мог: отец дочки слинял в закат очень быстро, еще до родов, родителей давно не было в живых.
И усталость эта накатила на нее почти сразу после родов, дня через четыре, почему-то вместе с приходом молока. Она не придала этому значения: ребенок отнимал все ее внимание, все силы, разве могло быть иначе? Врачам в послеродовом отделении движения ее души тоже были неинтересны, куда важнее объем и цвет выделений, мягкость или нагрубание молочных желез и температура.
Но месяцы шли, она привыкала к новому быту с маленькой дочкой, а усталость только росла. Причем это была не та приятная усталость тела, что бывает после долгой прогулки. И не та восхитительная усталость ума, что возникает после решения трудной и необычной творческой задачи.
Усталость эта была тупая и монотонная, больше всего ощущалась по утрам, а к вечеру будто чуть отступала, и напоминала зубную боль, изматывающую и неотвратимую. Только терзала она не тело, а душу.
Подруга, что зашла по делу в гости, окинула быстрым взглядом горы грязной посуды, посмотрела на ребенка, что была одета в ползунки, дочерна испачканные на коленках. Присмотрелась к девочке — та беспокойно смотрела на новую тетю. Веселая игра в тюленей давно потеряла для малышки свое очарование, а вместо этого пришел смутный страх, который детский ум не мог осознать или тем более описать. Просто с мамой что-то было не так.
Подруга перемыла посуду, приготовила куриный суп, выкинула мусор, проветрила комнаты. Молодая мама слабо улыбалась, тоскливо поглядывая на кровать — хотелось быстрее вернуться в прежнее оцепенение, состояние минимальной энергии, и снова ни о чем не думать.
На следующий день подруга привела к уставшей молодой маме психиатра. Тот диагностировал депрессивный эпизод. Назначил таблетки — не ноотропы, конечно, а антидепрессанты. Послеродовая депрессия — штука во многом биохимически обусловленная, но одинокие мамы без помощи и поддержки заболевают чаще.
***
Она не помнила, когда жизнь ее была насыщенной и полной дел. Будто еще в детстве сел аккумулятор, и хватало его только на самое необходимое: уроки делались из последних сил, ни в какие дополнительные кружки она не ходила, а больше всего мечтала о том, чтобы ложиться спать часов в семь вечера.
Мама ее за это ругала, заставляла читать книги, помогать дома с уборкой и готовкой, иногда выгоняла гулять во двор, когда видела, что на скамейке соседские девочки Ира и Лена играют в дочки-матери.
Потом было унылое студенчество, когда к вечной усталости добавились сожаления о неудавшейся внешности: редкие тонкие волосы, ломкие ногти, сухая бледная кожа…
К врачам ходить не любила. Случайно сдав какие-то анализы, неизменно слышала: «У вас все нормально, ну гемоглобин по нижней границе нормы, но это, наверное, месячные недавно были?» Она кивала. Три недели назад — это ж недавно? Наверное, да. С точки зрения вечности — уж точно.
Такая у нее была невзрачная жизнь. Все время хотелось спать. Девять месяцев в году мерзла. Маникюр в салоне ей делать отказывались — ногти, мол, сначала пролечите, они у вас не толще листа пергамента. Волосы мазала масками, маслами, пила витамины — все без толку. Не всем дано быть красавицами, что уж тут поделаешь.
А в сорок лет случился вдруг сбой в привычной системе медицинских координат, где ее считали абсолютно здоровой женщиной. Кажется, вызвали ее тогда из поликлиники на диспансеризацию. Она все честно сдала, пришла к врачу за результатами. А врач сказала: «У вас железодефицитная анемия.» И стала называть один за другим ее симптомы: ломкие тонкие ногти с продольными полосками, вечно осыпающиеся волосы; сонливость и невозможность согреться, постоянная усталость, порой с головокружением и одышкой…
Назначила пить железо. За тот месяц, что ее обследовали, гемоглобин не поднялся ни на единицу. Впрочем, врач успокоила, что это не рак и не какая-нибудь хитрая инфекция, и причин для тревоги нет. Стопка обследований с отрицательными результатами на все — залог ее спокойствия. Мотив врачебной песни «вы здоровы» показался ей удивительно знакомым, его она слышала с детства. Вздохнула, кивнула в знак согласия.
Но врач вдруг сказала: «Сделайте генетический тест. Иногда случаются неожиданные находки.»
И она сделала. Нет, у нее не нашли редкую форму какой-нибудь наследственной болезни. Но выяснили, что плохо усваивается железо. И есть генетические предпосылки к железодефицитной анемии. Значит, судьба у нее такая, ходить с короткой стрижкой и подбирать имидж под фактуру «бледная немочь»?
Но врач сказала, что нет. Просто нужно постоянно пить препараты железа — да не какого попало, а того, которое лучше усваивается. Про гранаты, яблоки и шпинат забыть, это миф, что в них много железа. Точнее, железо-то есть, но из растительной пищи оно усваивается плохо. Каждую порцию мяса считать не случайной едой, но лекарством: употреблять его без хлеба, но с гранатовым соком или зеленью, болгарским перцем или грейпфрутом (потому что они содержат витамин С, что помогает усвоению железа).
Чуда не произошло, и гадкий утенок за три дня не обратился в прекрасного лебедя. Но через два месяца гемоглобин вернулся в норму. Через полгода исчезла седая прядь, что появилась недавно грустным предвестником старости — это в сорок-то лет! Она стала спать восемь часов в сутки и просыпаться отдохнувшей. Она впервые пошла в бассейн, а потом и на танцы. Жизнь потихоньку обретала краски, наливалась радостью и надеждой на будущее.
Доктору, той, что посоветовала сделать тест и не пожалела времени на объяснения про важность железа, она подарила сертификат на двоих в ресторан, где подавали отличные стейки.
***
Надеюсь, эти три истории помогут понять, почему не стоит искать лекарство от усталости в Интернете, рекламе по телевизору или в витрине аптеки, где выставлены яркие баночки витаминов.
Дефицит железа не вылечить ноотропами, сахарный диабет не скомпенсировать железом, а послеродовая депрессия — и вовсе малоизвестный зверь на периферии нашей большой страны.
Усталость — лишь симптом. И снимать его ноотропами, как советуют не очень грамотные специалисты, бессмысленно. Ищите причину. А для этого — обратитесь к врачу, которому доверяете.