Если верно, что по Шкловскому “Толстой… описывал жизнь не такой, какой она есть, а такой, какая она должна быть”, то Толстой в Туле - не такой, какой должен быть.
Вернее, не такой, каким его описывали литературоведы.
Толстовцы и Толстововеды нам врали. Толстой не был угрюмым анахоретом.
Тульский Толстой веселый, красочный, любящий комфорт и уют. Тульский Толстой любит хорошо поесть.
Именно он написал роман “Еда и мир”.
Еще больше всего на свете Толстой любил Стиву Облонского.
Во всяком случае об этом явно свидетельствует кафе “Стива”, что возле Кремля.
В сувенирной лавке по соседству со Стивой можно найти разнотравье носков: “Все смешалось в доме Облонских”.
И это очень верно, поскольку носки имеют особенность теряться, уходить, как Толстой из Ясной Поляны, потом неожиданно находиться совершенно в незнакомом месте. И уже с другими.
Кстати, уход Толстого увековечен целым рядом станций. Из них можно составить отдельную железную дорогу. Или направление: Толстой.
В городке Щёкино, откуда Толстой сбежал из Ясной Поляны, чтобы очутиться на станции Астапово, теперь благодаря Толстому пафосный вокзал.
На этом вокзале, где не останавливается ни одна уважающая себя электричка или поезда, сидит каменный идол, естественно Толстой. А рядом растет дуб, который посажен из желудя, который то ли принес Толстой, когда бежал из Ясный Поляны, то ли Толстовцы, устремившие свои стопы вслед за ним.
Хитрость в том, что ближайшая к Ясной Поляне была и есть станция Козлова Засека. Вся семья бросилась искать Толстого на Засеку, а он пошел в Щёкино, хотя Щёкино и дальше.
В Щёкино на самой станции нет ничего, кроме памятника Толстому, но возле множество заведений, где можно утолить тоску по классику.
Желтушного цвета гадюшня прямо-таки рядом - работает круглосуточно.
Здесь, видимо, заседает секция толстоведов, а по соседству два глиняных коня и вагон, скачущих в никуда и вагон, на котором классик уехал в последний путь в Астапово:
Вокзал был окружен толпой. Все кричали. Мелькали шинели городовых. Они оттесняли народ. Чудом нам удалось в вокзал протиснуться сквозь толпу! А там — там отходил последний поезд на станцию Козлову Засеку под Тулой (туда ждали гроб с телом Льва Николаевича). Мы кидались от кассы к кассе — безнадежно: везде — толпа. Вдруг мелькнуло Марине знакомое лицо: девушка ее лет пробивалась к ней. Следом — бледный гимназист с растерянным лицом.
— У нас не хватает денег! — кричали они в отчаянье. — Попасть в Засеку можно, только взяв билеты первого класса! Второй класс весь продан...
Так писала о смерти Толстого Анастасия Цветаева. Старшая сестра была с нею рядом и отморозила ноги.
А вот на Козловой Засеке утолить тоску нечем.
На Засеке мемориальный музей, напоминающий кладбище. Тишину нарушают вездесущие туристы.
В сувенирной лавке можно купить, правильно, толстовку с такой вот надписью:
Как же надо жить, чтобы быть счастливым, и отчего я не был счастлив прежде?
Для того, чтобы проверить справедливость Толстовской максимы, надо хотя бы стать обладателем Ясной Поляны, большого семейства и домика в Москве на Пречистенке.
Или проще понять опрощение и отказ от удовольствий, когда всего этого не имеешь?
Кстати, Ясную Поляну в бурной молодости Толстой чуть было не проиграл в карты. Недаром у Шкловского большой, как вокзал в Щёкино, том “Лев Толстой” начинается со слов:
Дом Толстого в Ясной Поляне стоит как-то косо»...
Зато прочно в Ясной Поляне обосновался правнук Толстого - Владимир Ильич. Вот Владимир Ильич в отличие от прадедушки никуда из Ясной Поляны не уйдет.
Так что Тула со своими самоварами, пряниками, Левшами и блохами, Чертовом колесом в парке культуры и отдыха, чулочно-носочным заводом, который производит патроны и продает их в Штаты, губернатором, за которым всюду возят его дубовый стол с водкой и графинчиками, может спать спокойно.
Со времен графа мало чего изменилось. Но “Не могу молчать” писать некому.
Писатели перевелись или заелись. И Толстой нынче не тот, ненастоящий.
Анти-Толстой!
Кошелёк юмани для поддержки канала:
https://yoomoney.ru/to/41001364992514