Генерал Лазарев со всей необходимой документацией, результатами расследования убийства полковника Егорова и его водителя, вылетел вместе со старшим следователем Логиновым в УВД по Краснодарскому Краю. Генерал-майор милиции Буз Алексей Фёдорович уже ждал его приезда и принял в своём кабинете, отослав остальных сотрудников.
- Вы, Алексей Фёдорович, как начальник УВД по Краснодарскому Краю должны принять все необходимые меры для проведения доследования уже на месте. Вот результаты наших поисков, а эта папка - самое ценное, что может быть в данном случае, - Лазарев протянул через стол папку с собранными данными полковника Егорова в том числе и тот злополучный акт. - Я расскажу вам сейчас всё с самого начала, чтобы у вас уже не возникло никаких вопросов.
- Знаете что, давайте всё-таки вызовем сюда начальника следственного отдела и главу нашего оперштаба генерала Богданова? - начальник УВД поднял трубку телефона. - Я думаю, что это будет целесообразно в такой ситуации. Потому что именно они в Приморск и полетят на доследование.
- Сам генерал Богданов? - удивился Лазарев.
- Да, дело серьёзное... Алло, попрошу ко мне в кабинет начальника оперативного штаба, если он на месте, и нашего главного следователя Травникова, - Алексей Фёдорович подвинул к себе документы и открыл папку с материалами по делу об убийстве старшего следователя Егорова.
На следующий день во вторник 12 февраля генерал Богданов Виктор Павлович с начальником следственного отдела по УВД Краснодарского Края прибыли в Приморск. Они сидели в кабинете у полковника Султанова и слушали его веские доводы, одновременно изучая документы, предоставленные для следственных действий.
- И раньше такие противостояния были, не скрою, но чтобы так!.. - Богданов не скрывал своего негодования. - Ведь этот Авеньев, если по простонародному его оценивать, обыкновенный торгаш.
- Это как?! - удивился Султанов.
- Очень просто, он из седьмого отдела наружного наблюдения, работает там заместителем начальника по снабжению. Достаёт для своих сотрудников всякие необходимые аппараты и агрегаты - технику, одним словом, без чего вся их деятельность сойдёт на "нет". Очевидно, что он имеет какие-то связи и прямые обязанности перед теми, кто отвечает за безопасность Кремлёвского руководства. Но это мы обсудим после... Давайте сейчас вместе наметим план наших дальнейших действий. Ведь все улики против этого товарища, пока косвенные, их нужно превратить во что-то более конкретное, если к этому найдём серьёзный повод, - Богданов подвинул к себе папки с документами по делу Егорова и стал вынимать из них необходимые материалы, чтобы яснее видеть картину происшествия.
В городе Струнино в частном доме у бабы Дуси события развивались следующим образом: её внук Владик, всё же привёз из Александрова, как и обещал, врача для Наташи. Тот осмотрел её, а потом, усадив напротив себя за стол, долго пытался девушку разговорить в присутствии самой хозяйки и её внука.
- Психотравма тут на лицо, - говорил он попутно, объясняя присутствующим состояние Наташи. - Милая моя, вы же говорить-то можете. Что, не хотите или ленитесь? - он улыбался и хлопал её по руке. - Понимаю, что говорить, пока, не о чем. Вспоминаем мы всё с трудом. А имя своё знаем?
Она еле заметно качнула головой и произнесла: - Наталья!
- Вот видите, уже хорошо... А, почему же, всё-таки молчим?
Она отвернулась в сторону и тяжело вздохнула. Перед глазами возникла тёмная неприбранная комната и неприятное лицо этой женщины, где она была в последние дни перед приездом сюда. Почему она тут оказалась? А главное - где мама, что же она не шла за ней? Наташа вжала голову в плечи и накинула на себя старый платок хозяйки. Лицо этой женщины было знакомо и девушка пыталась сейчас вспомнить, где видела она эту Соню, ещё до того, как та привезла её в свой дом.
- Ты, что-то вспоминаешь? - спросил врач. - Что или кого, не расскажешь, или это твой секрет?
- Женщину, - и она кивнула на бабу Дусю, - эту Соню...
- Ты её уже видела раньше, но не можешь вспомнить где? - задавал врач наводящие вопросы.
- Да, - кивнула головой девушка и снова напрягла память.
- Она была так же одета или в чём-то другом? Летом это было или зимой?
- Не знаю, - Наташа снова принялась вспоминать её образ, но тут она вдруг предстала перед ней сидевшей на лавочке в парке где с деревьев осыпались листья, но было ещё тепло.
Она так чётко увидела эту картинку по памяти, что зажмурилась, чтобы ещё лучше её разглядеть.
Точно, вот она эта Соня в расстёгнутой кофточке с улыбающимся лицом сидит на лавочке и разговаривает с ней. Она уговаривает и что-то просит... Но что она просила её тогда, Наташа уже не помнила. Но это была та самая тётя Соня, это не сомненно. Наташа встрепенулась.
- Да, было ещё тепло, - медленно произнесла она фразу и посмотрела на доктора.
- Очень хорошо, вот так и тренируйтесь, - он поднялся из-за стола и прошёл в кухню вслед за бабой Дусей, которая пошла кипятить чайник.
- Ну что, она будет вспоминать потихоньку? - спрашивал неравнодушный к её горю Владик.
- Будет, но постепенно - и эти воспоминания останутся не на долго. Потом всё снова сотрётся из её памяти, а если вспомнит всё и сразу - то будет совершенно здорова. Этот тормоз в мозгу, нужно раскачать сначала, а потом обрушить. Но бывает так, что какой-то невидимый толчок даст основание для психической встряски. Так бывает, но редко. Ведь никогда не угадаешь, что находится в подсознании пациента и, что его сильно будоражило и волновало, когда он был здоров. Это может быть и музыка, и знакомое место, и кинофильм, и прочитанная когда-то книга, которая вызвала бурю эмоций, и любимый, дорогой сердцу человек... - он немного помолчал и вздохнул, потерев переносицу. - Она молоденькая ещё, поправится, я надеюсь... А пока, отвезите её в Слободу в монастырь на службу в главный собор. Потом у нас в Александрове, просто очень хорошо и атмосфера благодатная... А вы, бабушка, часом не сектантка? - почему-то спросил врач на последок.
- Что ты, милый человек, какая я сектантка! - она повела удивлёнными глазами и посмотрела на внука.
- Бабушка у нас не сектантка, арестантка она!.. - он смущённо улыбнулся. - Чего скрывать, тут каждая собака это знает. Содержала притон в Подмосковном Загорске, а потом её в 1974 году посадили на пять лет, но через год выпустили по амнистии и за хорошее поведение. Но тут я уже похлопотал: мол старенькая уже, да и никуда не сбежит, к тому же хворая!
Да, если бы Егорова сейчас воспринимала хорошо сказанное Владиком, то она бы вспомнила то самое подмосковное дело на их следственной практике, которое вёл её куратор следователь Топорков. Тогда накрыли притон в Загорске, и оказывается в этом самом притоне была её знакомая тётя Соня. Да, мир тесен! Но она сейчас об этом даже не подозревала, какой сюрприз ей приготовила судьба, встретиться с фигурантами того громкого дела, ещё во времена её учёбы в Москве. А ведь она родителям об этом рассказывала в первые дни приезда в Приморск. Сидели тогда вечером и разговаривали с мамой и отцом о московских происшествиях...
Наташа спустила с головы платок на плечи, а потом и вовсе его откинула прочь, подошла к тёплой печке, прислонилась к ней замёрзшим плечом и стала смотреть, как баба Дуся ставила на стол чайные приборы.
Они ехали в машине до Александрова, за рулём сидел внук бабы Дуси и тараторил без умолку. Машину он одолжил у своего приятеля с кем когда-то служил в армии. Когда прибыли в Александровскую Слободу и поставили автомобиль недалеко от ворот монастыря, Наташа вылезла из салона и сразу почувствовала, как ароматный воздух, пропитанный зимней свежестью, наполняет её лёгкие. Нет, она не вдыхала, он именно сам входил в неё без усилий и заполнял собой всё её существо. Это было удивительно и девушка улыбнулась. Она оглядела себя и впервые за долгие дни своей болезни осознала где находится. Вот пожилая женщина, у которой она теперь живёт, а это её внук, он держит Наташу за руку и всё время старается ей в чём-нибудь угодить. Весёлый и жизнерадостный парень, успевший сбрить свою бороду, с полненькими щеками и вздёрнутым носом, даже зимой посыпанным частыми веснушками. Наташа была одета в тёплое пальто и детскую шапку-капюшон, отороченную чёрным мехом. Ей всё это привёз из города Владик. На ногах были тёплые валенки с калошами, красные варежки и вообще, она выглядела свежо и бодро. Но в воротах монастыря, девушка оробела и попятилась назад. Её взял под руку Владик и, следуя за своей бабушкой, провёл на территорию. В главном храме шла вечерняя служба, в притолке и высоком зале, с огромным иконостасом до потолка, было много народу. Громкий голос священника, говорящий речитативом на непонятном для Наташи языке, напомнил что-то до боли знакомое. Она набралась храбрости и подошла к стоявшему по середине распятию. Вскинула голову к узкому окошку в свете угасающих вечерних лучей и перед глазами взлетел белый голубь, воспарив высоко в небо. Она закрыла глаза и замотала головой. Да, голубь отчётливо вспоминался, но дальше был снова провал. Отчего-то стало грустно, голубь напомнил сердцу и душе о каких-то страшных событиях, но услужливое сознание снова откинуло их прочь, как травмирующее действие для тела и ума. Наташа тяжело вздохнула и подошла к бабе Дуси, которая неистово клала поклоны и молилась, слушая проповедь батюшки.
В это время, когда Наташа стояла на вечерней службе в городе Александрове, её маму выписывали из больницы. Бабушка Елизавета Юрьевна и Евгений Петрович привезли её домой на служебной машине из гаража УВД. Они вышли возле арки и прошли во двор. Мама остановилась возле лавочки и присела ненадолго, потому что испытывала сильную слабость.
- Женя, что там Наташа? - спросила она, протягивая к нему руки. - Ты говорил, что Игорь там был неделю назад, но так путно мне ничего и не ответил. Почему?
- Сейчас придём домой и я тебе расскажу, - тихо произнёс он, поглядывая по сторонам на любопытных соседей, стоявших во дворе.
Когда поднялись в квартиру и Светлана Ивановна разделась, она первым делом подозвала Султанова, села на диван и твёрдым голосом спросила:
- Ну?! Рассказывай!
Рассказ получился не очень приятным для слуха матери. Игорь, как ни тяжело ему было, поведал всё без утайки, а потом долго краснел и не знал с чем ему идти в больницу к Терещенко. Он так и не решился ему рассказать о своей поездки в Москву и просил Надежду тоже этого пока не делать. Коломийцев лишь боялся, что Александру всё расскажет величайший сплетник города Приморска Пискунов, но тот, будто тоже про это сразу позабыл и даже не входил в палату к майору. Он убрал оттуда своих караульных солдат по приказу Султанова, так как в этом отпала необходимость и документы, интересующие Авеньева, уже находились в Области у руководства, а потом заинтересовали и куда более высокое начальство. И вот теперь Евгений Петрович пересказал то, что ему сообщил Игорь.
- После того, что я услышала об Андрее, я не могу поверить в его честность и не верю, что Наташу могли отправить куда-то лечиться, - говорила Светлана Ивановна.
- Мне тоже так кажется, - кивнул головой Султанов, - они её просто спрятали от нас.
- Зачем?! - в глазах матери появился ужас.
- Игорь рассказал, что они подрались в спальне и Наташа сильно сопротивлялась. Значит, что он её сильно избил, и наставил девочке хороших синяков. Теперь понимаешь, зачем? - Султанов нахмурился.
- Теперь понимаю. Увидели бы синяки и сразу всё поняли, а тут... Господи, какой кошмар, он же настоящий маньяк оказался! Алёша ему так всегда доверял, - мама прикрыла веки и всплакнула. - Я вспоминаю тот дикий домашний скандал, после которого Наташа сбежала из дома в монастырь, она уже тогда не хотела иметь дела с этим парнем, а отец настаивал... Как чувствовала, что он двуличный! Это только женское сердце может понять по своим ощущениям.
- Не надо, Света... Тебе нельзя сильно волноваться, - Султанов сел к ней поближе и взял за руку. - Что касается доверия к нему, то я тоже слишком сильно на него надеялся когда-то. Он неглупый парень и хороший следак, умный, расторопный, аккуратен в работе с документами, но получается, что это не главное.
- А главного вы и недоглядели, - Светлана Ивановна произнесла это упавшим голосом. - Ну, и когда мы поедем в этот Тутаев и заберём оттуда мою дочь?
- Ты уверена, что она там?
- Но ведь Игорь звонил туда и врач ему ответил, что она прибыла... Хотя, да, я с трудом уже в это верю. Но... тогда где она? - снова ужас в глазах прочитал Султанов и снова забеспокоился на нервы этой женщины, жены погибшего друга, о которой он обещал заботиться.
- Как только приехал Игорь, я сразу же хотел за ней полететь на следующий день и всё выяснить на месте, но приехали из Краевого Управления, да из Области не отпускают, пока идёт следствие. Видишь, как всё закрутилось! - Султанов опустил голову и взлохматил свои волосы. - Если она правда на лечении, то всё-равно придётся ждать две недели, пока к ней смогут пропустить. Прошла неделя только, а когда пройдёт и вторая, тогда можно будет уже и поехать прямо на место и забрать её оттуда. Я сам свяжусь с этим санаторием, всё узнаю и сразу тогда вылетаем с тобой. Договорились?
Светлана Ивановна закивала головой, но всё ещё выражала некие сомнения, относительно Жигулинской версии.
- А, если её где-то прячут, что тогда?
- Я предусмотрел и этот вариант. Позвонил на Петровку и они поговорили с Андреем по моей просьбе, его руководство сообщило что девочка правда в санатории Ярославской области и просили не волноваться, так как, сказали, что отправил туда её муж!.. Как тебе такой поворотец, а? Он всем говорит, что Наташа уже его жена, - Евгений Петрович закрыл рукой глаза.
- А это значит... - Светлана Ивановна побледнела.
- Ничего это не значит, Света, ничего!.. Когда приедем на место, то во всём и разберёмся. Видишь, какое побоище получилось в результате принуждения её к сожительству! Поэтому мы можем предполагать, что ничего у Жигулина не получится и в следующий раз, если только они её не усыпят сильнодействующим средством, а потом не представят, как добровольное Наташино решение с ним иметь связь и начать совместную жизнь... Но это невероятно, хотя - в жизни может быть всякое!
- Поэтому мы должны быстрее туда попасть, Женя! Я не могу ждать ещё неделю, давай бери разрешение на выезд и поедем завтра... Пожалуйста, я тебя очень прошу! - Она дрожала от сильного нервного потрясения, ещё одного за сегодняшний вечер, говорила о поездке и понимала, что ещё очень слаба, но материнская любовь придавала силы и хотелось побыстрее увидеть свою дочь целой и невредимой, в чём она очень сомневалась.
В результате разговора с начальством, Султанову разрешили вылететь в Москву, но только в понедельник вечером через три дня, Светлане Ивановне пришлось смириться с таким решением.
А утром 15-го в Струнино в старом доме у бабы Дуси перестала топиться печь. Было очень холодно и на улице и в доме. Произошла банальная история, просто кончился уголь. Баба Дуся выгребла его последние запасы и, дождавшись вечера, когда сосед дядя Гриша приходит с работы, нахлобучила свою шаль на голову и отправилась к нему, чтобы занять немного угольку.
Она пришла от соседа весёлая, немного приняв на грудь, так как он очень был гостеприимным хозяином и крикнула от порога:
- Наташа, собирайся! Пошли к соседу уголь таскать. Бери ведро, а я мешок уже нашла... Накинь на себя телогрейку, чтоб не замёрзнуть и, ай-да!.. Давай, шевелись!
Они прошли через пустой и захламлённый двор, вошли в калитку к деду Грише, а он уже ждал их на крыльце:
- Вона, в сарае там возля старого сундука имеется немного уголька... Но только я уже давно топлю дровами, а тут к следующему году, сын обещал перевести меня на газ, - крикнул он, стоя раздетым на деревянных ступеньках. - Ты, дочка, пройди в мой гараж, там тоже есть на полу немного, так ты его весь собери.
Баба Дуся пихнула Наташу, одетую в телогрейку, к железному рыжему гаражу, а сама пошла в сарай. Егорова толкнула тяжёлую дверь и она со скрипом открылась. Девушка вошла в это тёмное, пахнувшее керосином пространство и стала тыкаться по всем углам, ничего не находя в темноте. Вскоре она нащупала на стене торчавший между досок рубильник и подняла его рукоятку кверху. Пространство сразу раздалось в стороны и осветилось тусклой лампочкой под низким закопчённым потолком. Наташа опустила глаза, тут кроме всякой валявшейся ветоши и разбросанного по земляному полу угля, у самой дальней стены, что напротив двери лежали металлические запчасти от автомобиля и... разбитый мотоцикл! Она с минуту стояла и смотрела на эту кучу раздавленного железа со спущенными колёсами, а потом опустилась возле мотоцикла на колени и провела рукой по холодному металлу: в глазах замелькали, точно кадры кинохроники, яркие, всплывшие неизвестно откуда воспоминания - чёрная мокрая от дождя дорога, мелькающие деревья в свете проблесковых огней, она в форме, стоящая рядом с молодым парнем, а у её ног на холодном асфальте лежит человек в чёрном плаще-дождевике и рядом... разбитый мотоцикл! Её всю точно обожгло огнём, в ушах раздалась знакомая мелодия: "Голубая, да весёлая страна, честь моя за песню продана..." Наташа зажала уши руками и громко закричала, а потом взглянула на мотоцикл ещё раз, схватилась за лицо и рухнула на пол. Её голову будто раскололи раскаты грома и в сполохах молнии промелькнула вся её прежняя жизнь.
На её страшный крик прибежали дед Гриша и баба Дуся. Они подняли её с пола, принесли в дом к соседу и стали приводить в себя. Сперва появилась мелкая дрожь во всём теле, а потом девушка открыла глаза и приняла из рук бабушки стакан с водой. Когда Наташа очнулась до конца и пришла в рассудок, она уже всё помнила!.. Она знала, что произошло с ней на железной дороге и почему её увезли сюда, как попала в квартиру к Жигулину с Соней и, как её везли в Струнино, она не понимала лишь, почему её отдали этим извергам в дом, и где при этом была её мама? Она помнила всё, но очень смутно время своего пребывания в Москве, но зато теперь все основные события её жизни мелькали перед глазами и всплывали больными толчками, ударяя в голову.
- Ой! - она снова схватила холодными руками стакан с водой и залпом выпила. - Я где, в каком городе? - уже совсем осознанно спросила она.
- В Струнино, милая, - женщина улыбалась, понимая, что произошло. - Опамятовала, наконец-то! Ну, слава Богу! - она потрепала Наташу по голове. - А привезли тебя сюда Соня с твоим парнем. Они говорят, что тебя родственники хотели отдать в психушку, пока мама в отъезде.
- Как это в отъезде? - Наташа вскинула свои большие и выразительные глаза, которые сразу ожили и засветились ярким светом.
- Не знаю, милая, не знаю, ничего более не могу тебе сказать, - она поглядела на деда, который стоял и чесал в затылке.
- Вот это, да-а! Бывает же такое?! - произнёс он с удивлением. - Пошла в мой гараж и сразу прозрела! Вот это, да-а!.. Что хоть там увидала-то, какое чудо-юдо?! Ведь не просто ты так закричала, а?
Наташа вскочила и села к столу, растирая виски.
- Да, увидела кое-что, - ответила она. - Мотоцикл разбитый, чей там, ваш? Или мне он показался?
- Моего сына, - был ответ. - И не показалось вовсе, а стоит там ещё с прошлой зимы. А что?
- Очень хорошо, что не убрали, и не показалось... - загадками заговорила она. - А теперь бы мне в Москву уехать, когда и как не подскажете? - её зубы ещё выбивали барабанную дробь, но сознание становилось всё чётче и яснее. - Пожалуйста, мне бы в Москву!
- Соня не велела, - начала было баба Дуся.
- Прям, не велела!.. Что она тебе, эта шлюха?! - дед Гриша подошёл к Наташе и погладил её по голове. - Всё сделаем! Вот утро наступит и всё справим, прямо к первой электричке тебя доставлю, не тушуйся дочка, всё путём! - и он хитро подмигнул ей левым глазом.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.