Пока взбиваю яйца, привычно в мир своих мыслей ухожу. Потому и не слышу сразу, когда в кухне появляется кто-то еще. Ощутив прикосновение горячей кожи к своему плечу, вскрикиваю и, резко отскакивая в сторону, роняю на кафель грязный венчик. Удивительно, что миска туда же не летит.
— Боже… Ты напугал меня… — сбивчиво выдыхаю.
Чарушин смотрит на меня, как на сумасшедшую. Впрочем, недолго. Так ничего и не сказав, открывает холодильник. Шумно и отрывисто дыша, наблюдаю, как он спокойно пьет воду.
Сердце так колотится. Пульс вены рвет. Тело мелко-мелко дрожит. Но я заставляю себя убраться и вернуться к готовке. Только вот Артем, выбросив пустую бутылку, не спешит уходить.
Продолжив взбивать яйца, не решаюсь взглянуть на него.
Что делает? Просто стоит? То, что смотрит на меня, очевидно. Чувствую.
— Будешь завтракать? — выдавливаю из себя, прежде чем повернуть в его сторону голову.
Так и есть, стоит и смотрит. Понять бы еще, с какой целью… Неужели не видно, что своим поведением заставляет нервничать? Зачем так? Чего добивается? Щеки начинают пылать, потому как ответа я от него так и не дожидаюсь.
Вместо этого… Чарушин шагает прямиком на меня, и мне, неловко извернувшись, приходится буквально вжаться поясницей в край столешницы. Заторможенно моргая, таращусь на маленькое насыщенно-красное пятно на его шее.
Это оставила она? Протасова?
Сдавленно сглатываю и судорожно втягиваю воздух. Густой выдох Артема прижигает мне висок.
— Почему ты здесь?
Его голос такой жесткий, режет не просто слух... Будто физически кожу скребет, на ней тотчас выступают мурашки. Внутри все сжимается, скручивается и вспыхивает пламенем.
— Соня не сказала, куда именно мы едем… — тарахчу взволнованно. — Я не знала, что к тебе… Она обещала, что…
— Почему ты здесь? — повторяет Чарушин с еще большим нажимом.
Теряюсь, допирая, что не понимаю его вопрос. Чересчур громко и слишком часто вентилирую воздух. Лихорадочно соображаю, чего он добивается. Пялюсь и пялюсь на красное пятнышко, пока в глазах не возникает жжение.
— Хочешь, чтобы я уехала? — с дрожью выплескиваю свою догадку.
В груди так сильно заламывает, что с губ срывается короткий полустон-полувсхлип.
Резко замираю и полностью прекращаю дышать, когда Артем подается вперед и инициирует между нами полный физический контакт. На нем нет футболки, только шорты. На мне — жалкий тонкий сарафан. Естественно, нас двусторонне разит током. Дергаюсь в сторону — не выдержав, пытаюсь сбежать. В тот же миг на столешницу, по обе стороны от меня, ложатся ладони Чарушина.
Не пускает… Почему?
Читайте продолжение истории в книге Елены Тодоровой «Ты все еще моя» (16+): https://go.ast.ru/a00b8sk