Повесть каргопольского писателя Александра Юрьевича Кирова (р.1978) «Караван душ» - это напоминание о войне. О «боях местного значения», тех самых, которых за годы войны на территории нашей страны случилось великое множество; тех самых, о которых не написаны исследовательские статьи и монографии; тех самых, которые каждый по отдельности не сыграли определяющей роли в ходе войны, но все они вместе, несомненно, приблизили конец войны. Тех самых, в которых гибли люди, а их души улетали в вечность, выстраиваясь там, в вечности, длинным караваном…
Действие повести происходит холодной осенью 1942 года в Архангельской области, куда были выброшены две группы фашистских диверсантов. В составе групп были эстонцы и русские, перешедшие на сторону рейха: этим людям проще было ориентироваться в российской глубинке, и они не так бросались в глаза местным сельским жителям.
Вся повесть состоит из небольших главок, каждая из которых является страницами из дневников участников событий – как с той, так и с другой стороны. Да, конечно, во время войны было не до дневников. И всё же были такие чудаки, которые умудрялись в коротких перерывах между боями ещё и писать. Такие дневники хранятся сейчас в музеях и архивах.
И, помимо дневниковых записей, есть в повести ещё и комментарии некоего стороннего наблюдателя, который бесстрастно сообщает нам, кто из персонажей как и когда закончил свой жизненный путь.
Поначалу это многоголосие понять нелегко, но постепенно картина начинает складываться. Нацистские диверсанты, русские крестьяне, порой больше прикидывающиеся недалёкими, чем есть на самом деле, советские солдаты и курсанты – все хотели выжить, и никому по большому счёту эта война не была нужна.
Вот эпизод: диверсанты зашли в деревню, постучались в избу – раздобыть что-нибудь из еды. Представились красными эстонцами. В избе – бабка. Накормила вкусным рыбным пирогом - курником.
«Спрашиваю:
— Где старик-то твой, бабка? Помер, что ли?
Вышло грубо. Бомба морщит нос. Ну да ладно.
— Мой-то бл.дун? В соседню деревню утопал. Т куму…
М-да. Не только немцев бывает сложно понять. Кто такой бл.дун? Вроде колдуна? Спрашиваю. Бабка смотрит на меня как на полоумного:
— Совсем вы, робя, в лесу одичали. Может, мово тожо в лес отправить на месяцек?
Ясно. Бл.дун — это прорицатель, ведун».
Много лет спустя внук той бабки вспоминает:
«— Диверсанты? О! Да бабка моя их привечала. Рыбником кормила. Они ей все заливали, кто да что. А она просто пожалела их… Бабка-то их привечала, а дедка в район скакал — за истребительным батальоном. Успеть наши не успели, но хоть знали, где их потом прижучивать, в каком, как тогда говорили, квадрате.
— Бабку не тронули?
— Еще сорок лет после войны прокыршала. Вековину успела спраздновать».
Этот материал ранее был размещён мною здесь.