Алёша любил приходить в храм после уроков. Здесь было тихо и тепло. Всё было чинно и степенно величественно: мерцание свечей и красота икон. Его завораживал духовный мир, о котором рассказывала учительница на уроках православной культуры. И он впервые услышал от неё о том, что существует подвиг монашества. Алёше казалось невероятным, что можно уйти от мира, хотя сам он в храме погружался ненадолго в иной мир, где не было ни гнева, ни скандалов. Все люди стояли и молча выслушивали проповедь священника. Сегодня батюшка читал слова из Евангелия о добром пастыре. И Алексей был удивлён красотой и образностью этой притчи.
Скромно близ дверей храма стоял человек одетый в чёрное в высоком головном уборе. Люди просили у него благословения и целовали руку. А он, не произнося ни слова, улыбался всем и исполнял и их просьбу. От этого незнакомца, казалось, тоже исходило тепло. Никто не отходил от него с печальным лицом.
-Батюшка, а кто это стоит там слева? – показал рукой на фигуру в чёрном Алексей.
-Иеромонах Алипий. Он приходит к нам из соседнего монастыря. Он принял обет молчания и потому не разговаривает, но всех готов благословить и утешить.
«Как странно? – изумился Алёша – «все кругом болтают, а он молчит. Наверное, это очень сложно молчать целыми днями?»
В раздумии вернулся из церкви домой.
Утром Алексей лишь улыбнулся на приветствие мамы.
-Что это ты молчишь?
Алёша развёл руками.
-Разве я обидела тебя чем?
Сын помотал головой.
-Стараешься для него стараешься, а он молчит! Слова не скажет! Ишь, какой важный!! – распалялась мать, гремя сковородкой по столу – Вот и иди в школу без завтрака, раз не хочешь говорить со мной! Проваливай на все четыре стороны!
Алёша молча встал из-за стола, поклонился матери на глазах блестели слёзы.
В школе его в этот день никто не спрашивал, не вызывал к доске. Алёша вздохнул и на душе у него посветлело. После занятий он снова оказался в храме. Иеромонах Алипий тронул юношу за плечо и молча ему кивнул.
-Незнакомец и то понимает меня! А мама понять не может. Как трудно молчать хотя бы один день. Да и телефон всё время вибрирует, а я не отвечаю, только пишу SMS «Встретимся завтра!». Поймёт ли Алёна меня? Впрочем, не знаю, когда молчишь всё становится не важным. В церкви радостно и спокойно. Здесь не требуют, чтобы я разговаривал. А когда молчишь, нет суеты, внутри умиротворение и тишина. Так приятно и тепло!
Вернувшись домой, Алёша по-прежнему молчал. Мама на него разозлилась ещё сильнее.
-Это твой Бог велел тебе не говорить с матерью? Всё молишься по вечерам и молчишь. Запираешься от меня.
Алёша покачал головой.
Мама сняла с гвоздя икону у изголовья Алёшиной кровати, подняла высоко над головой и хотела ударить ею об пол.
-Мама, не смей! – закричал в ужасе сын – ведь это наша семейная икона! Неужели, ты её не узнала?
Мать оглянулась на сына с иконой в руках.
-И правда, я думала она давно пропала. Я сама тебе про неё и рассказывала месяц назад.
С иконы смотрела Богородица, а от её нимба расходились солнечные лучи.
-Я нашёл её на даче в старом бабушкином доме. Икона лежала на чердаке, в сундуке и была завёрнута в ковёр с лебедями, среди дорогих сердцу вещей: книг и дедушкиных треснутых очков.
-Когда я стала комсомолкой, я потребовала от матери убрать икону со стола. Твоя бабушка отказалась, сказала, что я от Бога отреклась. А перед смертью, видимо, спрятала образ, поняла, что молиться перед иконой я не стану. Да мне об этом не проговорилась. Я подумала, что она Богородицу соседке-подруге отдала. Не интересно мне было где она. Твоя бабушка всегда говорила: «Бог поможет!» и глаза у тебя серые точь-в-точь, как у неё.
-Мама, давай просто посидим-помолчим.
Прошло несколько минут.
-Обними меня! –сказал Алёша, - я не помню, когда ты последний раз обнимала меня. Может я был слишком маленьким.
Мама вздрогнула. Потом обняла сына.
-С тех пор, как твой папа ушёл от нас, так и не обнимала тебя. Ты ведь и на него похож тоже.
-Ты утром на меня рассердилась. Если бы я тебе сказал об обете молчания, ты бы меня высмеяла. А мне так не хватает твоей любви, мама!
Мать и сын обнялись и долго сидели, не говоря ни слова.