Колеса размеренно стучали, и Кате казалось, что вот еще чуть-чуть, и она провалится в сон. Но тяжелые мысли роились в голове, как беспокойные мухи, не давая погрузиться в желанную темноту.
Оставшись наедине с собой, она ощутила новую волну накрывающего ее страха. Как она будет одна? Она совсем не знает жизни. И ее, и детей всегда организовывал Олег: он решал, что они будут делать, куда поедут и поедут ли, что требуется сделать по дому, что купить, как учиться. А теперь она осталась одна, и весь груз ответственности навалился на ее плечи.
Катя просто физически ощущала, как тяжесть накатывается и придавливает ее к полке вагона. Собственное тело казалось тяжелым, неповоротливым. Былой запал пропадал. А вдруг мир совсем не такой, каким ей кажется? Вдруг ее обманут? Вдруг она чего-то не знает, ошибется, над ней посмеются, ей никто не поможет? Вдруг Олег подаст в суд встречный иск и отсудит у нее детей, а ее упечет в тюрьму? Возможно ли такое? Боже, она ничего не знает, и теперь она совсем одна и сама должна со всем справляться. Днем ей некогда было предаваться тревожным размышлениям, потому что было слишком много забот, забиравших все ее силы. Но ночью, оставшись наедине сама с собой, Катя уже не могла противостоять своим мыслям.
Мысли, казалось, порождали одна другую. Они роились, и каждая следующая казалась страшнее предыдущей. Кате казалось, что она неминуемо погибнет. Как она могла решиться на такой поступок? Сидела бы себе сейчас спокойно в своем доме, так нет же, надо было ей все это затеять. А дети, как же они? Если у нее не получится, что будет с ними? И тут же Катя представляла их себе чумазыми, голодными, плачущими…
Катя тряхнула головой. Нет, хватит. Лучше уж вовсе не спать, чем гонять внутри своей головы всю эту мешанину. Так она только еще больше сама себя запугивает. Она встала, взяла зубную щетку, расческу, полотенце и пошла в конец вагона. Перед тем, как оставить плацкарт, женщина бросила взгляд на спящих детей: старшая дочь и младшая спали в обнимку на нижней полке, средние мирно посапывали на верхних. Детям Катя объяснила, что они с папой поссорились и пока поживут отдельно друг от друга. И даже в разных городах, потому что им надо как следует подумать, как они друг к другу относятся и как будут жить дальше.
Старшие дочери спрашивали, куда они едут, в какой школе будут учиться. Катя рассказывала, что едут они на север. Скоро Новый год, и его они будут встречать в настоящей зимней сказке. Обязательно пойдут гулять, знакомиться с городом. Сходят в детские городки, покатаются на горках. От таких рассказов дети на время веселели. Они не сильно докучали Кате расспросами, видя по ней, что их маме приходится несладко. Они тоже чувствовали себя тревожно, но канючить и ныть не привыкли.
В туалете Катя долго умывалась холодной водой и водила мокрой рукой по волосам. Ей казалось, что водой она смоет хотя бы часть напряжения и тревоги, охвативших ее. “Ничего, - внушала она себе, - я справлюсь. Мы вместе, а это главное. Я молодая и сильная. Я хочу счастья своим детям. Мои желания хорошие, а значит, у меня просто не может не получиться.”
Утром они приехали в далекий северный город. На перроне должна была встречать Оксана - та самая девушка, которая помогла Кате с побегом, нашла для нее жилье и помогала купить билеты на поезд. “Удивительно, что человек, которого я ни разу не видела, так помог мне. А вдруг она и не Оксана вовсе, а какой-нибудь Михаил? Или какая-нибудь молодящаяся бабушка? Ведь фото в профиле любое можно поставить и имя тоже любое придумать. Пожалуйста, не надо таких сюрпризов,”- мысленно просила Катя кого-то.
Слава богу, Оксана действительно оказалась Оксаной. Миловидная, приятная, лет тридцати пяти на вид.
- Ну, что, детвора, - сказала она, с улыбкой оглядывая детей, держащих сумки, - приготовьтесь: домой поедем на маршрутке. В такси мы все не влезем, а грузовое такси заказывать слишком дорого, на конфеты ничего не останется. Как тогда праздновать ваше прибытие? Даже чаю будет не с чем попить.
Дети заулыбались. Им было страшно оказаться в чужом городе, но эта смешливая тетя была очень даже милой. Здорово, что она оказалась первой их знакомой здесь.
Квартира, которую подобрала для Кати Оксана, оказалась двухкомнатной, но зато школа и детский сад были за соседним домом. На первое время места им вполне хватит, а дальше видно будет. Мебель в квартире была, стиральная машина и холодильник тоже. Новое жилье оказало на Катю и детей воодушевляющий эффект. Они начали обустраиваться, раскладывать вещи по шкафам, бегать по комнатам. Из окна квартиры было видно детскую площадку, построенную во дворе. Дети попросились погулять, и Катя отпустила их.
- Кать, что собираешься делать? - спросила Оксана. - Первым делом, я имею ввиду. Чем смогу - помогу тебе.
- Больше всего переживаю за школу, - призналась Катерина. - Документы на детей у меня есть, а вот из школы я ничего не успела забрать.
- Думаю, это можно будет уладить, - подумав, сказала Оксана, - у меня дочка учится в восьмом классе, школа тут недалеко. Хочешь, сходим вместе. За столько лет учебы и к директору, и к завучам не раз ходила, немного их знаю. Поддержу тебя.
Дети с улицы прибежали разгоряченные и привели с собой новую подружку.
-Мам, это Настя, - представила Милана девочку с красными от мороза щеками и выбивающимися из-под шапки светлыми волосами, - ей тоже одиннадцать, как и мне, представляешь! Можно мы с ней в одном классе будем учиться? Она учится вон в той школе, смотри, уголок ее вон из-за того дома выглядывает, - дочь ткнула пальцем в окно. - У них учительница знаешь какая добрая! А зовут смешно так - Анна-Ванна.
-Анна Ивановна она, - вдруг неожиданным басом произнесла Настя.
Смутилась, откашлялась, и сказала уже другим голосом:
-А так да, добрая она, мы все ее любим, и даже Витька Костылев старается ее слушаться.
-Витька Костылев - это кто? - улыбнулась Катя.
-А это самый наш хулиган, на переменах за всеми бегает, а еще дергает за косы. А один раз на уроке под парту залез, как будто ручку поднять, а сам своему соседу Мишке шнурки на кроссовках вместе связал. Звонок прозвенел, Мишка из-за парты выскочил, да как повалится со всего маха, и носом об соседнюю парту. Крови было… - Настя закрыла ладошками лицо, показывая, как ей тогда было страшно.
-Да уж, дела, - сказала Катя. - Такие шутки не доведут его до добра. Ну раздевайся, Настя. Замерзли поди. Давайте чай пить.
На следующий день Катя и Оксана пошли к директору школы. Но уладить вопрос с устройством детей гладко не удалось.
-Ну как я вас возьму? - горячилась директор, высокая полноватая женщина с гладко зачесанными назад светлыми волосами. - У вас же половины документов нет! Да меня по кабинетам за вас затаскают! Еще и трое детей, ладно бы один.
-Ну Ольга Константиновна, ну пожалуйста, - вступилась за Катю Оксана, - ну помогите нам. Вы не говорите, почему нет. Вы скажите, как сделать, чтобы было “да”. Ну что же такое, в самом деле? У нас дети для документов или документы для детей? Три живых ребенка, они здесь, им нужно в школу. Ну они по закону имеют право учиться. А по месту жительства они к вашей школе относятся. Вот и получается, что им только в вашу школу, и никак иначе.
-Давайте я запрошу в предыдущей школе документы по почте. Позвоню им, они вышлют. Через две недели придут, как раз к окончанию каникул, - говорила Катя.
-По почте, по почте, - проворчала, смягчаясь, директор,- по почте мы и сами можем запросить. По электронной. Дети-то хоть хорошие у вас? Не хулиганы? А то нам и своей шпаны хватает.
-Да что, вы они у меня знаете, какие. И старательные, и добрые, и дружные.
-Да все вы так говорите. Ладно. Оставляйте свои копии. Сегодня запрос сделаем. Приходите завтра, посмотрим, что мы можем для вас сделать.
В школу со скрипом, но взяли. Кате пришлось чуть ли не головой ручаться, что она, кровь из носу, привезет в первый день после каникул недостающие документы - или сама за ними в школу съездит, или получит по почте.
Второй вопрос, который нужно было решить Кате, это сделать так, чтобы Олег не смог вычислить ее через социальные сети и рабочие аккаунты. Она открыла ноутбук. Еще в поезде она пыталась поработать в этом направлении, но связь то и дело пропадала, поэтому толком сделать ничего не удалось.
Катя просматривала свои аккаунты. Конечно, Олег понаписал уже всюду, где только мог. И запугивал, и убеждал, и даже просил. Катя поудаляла, где смогла, его сообщения, и заблокировала. Почистить соцсети ей представлялось не такой уж большой бедой. Гораздо больше ее напрягало, что придется сносить рабочие аккаунты с уже наработанной клиентурой. В ее положении сейчас лишаться клиентов или даже снижать их число было бы крайне неразумно.
Она решила, что собака лает - ветер носит. Читать сообщения Олега, даже если он все же сможет к ней пробиваться, вовсе не обязательно. Гораздо важней сосредоточиться на своей работе. Сейчас она - единственный источник заработка для себя и своих детей. Единственный? Катя задумалась. А раньше как было?
И тут она поняла, что уже в течение какого-то времени являлась основным источником заработка в их семье. У Олега из постоянного дохода были только пособия на детей, которые всегда оставались в его распоряжении. Сам он постоянных доходов не имел, только разовые. Да и то в последнее время все чаще избегал выезжать на заказы и проводил время дома: то чинил что-то в доме, то на участке, то ремонтировал машину, то ходил на рыбалку. И сейчас Катя, получается, лишила его значительной части тех денег, что раньше приходили за выполненную ею работу. Теперь она привязала ко всем рабочим аккаунтам свою карту и выводила деньги только на нее.
Осознание этого факта придало ей уверенности. Она вдохнула полной грудью, сделала долгий выдох. Так вот, значит, как. Она вовсе и не ноль, как ей казалось. А кто она? Она женщина. Она мать. Да, именно она произвела на свет этих прекрасных детей и скоро родит еще одного. Она следила за домом, готовила, стирала, убирала, заботилась о детях, о муже. Она зарабатывала деньги. Когда Катя перечисляла все это в своем внутреннем монологе, она чувствовала, как потихоньку появляется ее уверенность в себе, в своих силах. Она вовсе не чье-то продолжение. Она самостоятельный человек. Миллионы людей в стране живут, работают и обеспечивают себя и своих детей. И она сможет. У нее все получится.
Приободрив себя таким образом, Катя перешла к обдумыванию третьего вопроса. Ей нужно было встать на учет в женскую консультацию. Так как документов из той больницы, в которой она стояла на учете, она так же взять не успела, то ожидала, что и перевестись на учет в другую больницу будет непросто...