Искушения и соблазны стары как мир. Меняется только облик, принимаемый ими сообразно господствующей моде. Арти Шоу записал свою версию 7 сентября 1940, разукрасив мелодию множеством оттенков взамен "пояснительного" текста, скупо, но точно формулирующего психическое состояние человека, который оказался один на один с древнейшим нарушителем душевного равновесия...
В данном случае слова оказались лишними, поскольку знаменитый джазмен и денди умел живописать готику и гротеск, а эталон соблазна находился совсем рядом в лице Полетт Годдард, юной супруги Чарли Чаплина.
В том же сороковом, трагическом для Европы году, Шоу и Годдард появились в голливудской комедии Second Chorus (приблиз. "Промежуточный куплет"), где, играя самого себя, в одной из сцен маэстро демонстрирует виртуозное владение окариной, а Фрэд Астер пляшет и поет романс Григория Мелихова.
Великий комик Чарли был не единственным мужем божественно-демонической Полетт, равно как Арти Шоу не был первым интерпретатором "Искушения", которое специально для Бинга Кросби придумали Артур Фрид и Нэйсио Браун в 1933, когда бесноватый уже пришел к власти самым что ни на есть легитимным путем победы на демократических выборах в цивилизованной европейской стране.
Возможно, это историческое совпадение обостряет элемент "саспенса", заложенный авторами композиции в неё изначально. Тревожное ожидание неминуемого от имени того, чья воля парализована триумфом чужой воли. Год спустя Андрей Платонов напишет "Мусорный ветер", ужасающий по глубине и образности, готический портрет молодой нацистской Германии.
Параллельно "Искушению" следует "Иезавель", еще один отчет о магнетизме болезненной страсти. Пожалуй, самая мрачная и востребованная из немногочисленных песен Уэйна Шанклина. Впрочем, даже в самых легкомысленных и романтических его сочинениях клубится зловещий сумрак катастрофы, как в Big Hurt. И беззаботная Primrose Lane заканчивается тупиком, как последний маршрут "живого трупа" Федора Протасова. Если вспомнить дальнейшую судьбу ярких исполнителей этих замечательных песен.
Самоубийство Дэла Шеннона и еще более раннюю смерть Дикки Прайда, одного из самых харизматичных современников Сэра Клиффа и Марти Уайльда, не устоявшего перед соблазном глубокого сна.
А музыкальное "Искушение" пошло бродить по свету, кочуя из рук в руки, из уст в уста. От Джея Хокинса, чей вариант рождает видение колдуна в пустыне, до рыцарского поединка с демоном у Марио Ланца. Рыцарь проигрывает турнир, возможно, умышленно.
Любопытно, что и Temptation, и Jezebel в исполнении Братьев Эверли соседствуют чуть ли не на одной пластинке. Или это еще одно наваждение, не уверен. По крайней мере, так кажется, а как есть на самом деле, уже не имеет значения.
Еще более загадочным плодом совместной фантазии Брауна и Фрида является "Свадьба раскрашенной куклы", в которой вибрируют контуры одиозной "летки-енки", той, что когда-то зомбировала половину Союза.
Премьера "Искушения" состоялась девяносто лет назад, в ноябре, когда большинство одной культурной и дисциплинированной нации уже уступило фатальному искушению.
Однофамилец Артура Фрида, советский кинематографист Валерий Фрид (умерший седьмого сентября 1998) припоминает, как одну из песен Фрида и Брауна напевал ему в лубянской камере Вадим Козин, еще одна жертва назойливых и старых как мир искушений:
Освоившись в камере, Козин стал петь для нас -- вполголоса, чтоб не
услышал надзиратель. Пел он удивительно приятно. Пел знаменитую "Осень",
"Дружбу" и даже - по-английски - "Ю ар май лаки стар"...