За окном моросил нескончаемый осенний дождь, зябкий и хмурый точно в унисон Татьяниному настроению. Работа двигалась так же монотонно, хотя и споро. Заказ был легкий, модель стандартная, ткань послушная и под стук швейной машины её мысли плавно перетекли в тот мир, где ей было уютно и комфортно, в мир их совместной со Славиком жизни. Это были самые лучшие десять лет её жизни. С любимым мужем ей не нужно было часами корпеть над швейной машиной, чтобы хоть как-то свести концы с концами, не нужно было брать ответственность за выживание семьи, решать целый ворох сложных житейских вопросов. Славик был без преувеличения мужчиной с большой буквы: внимательным, заботливым, ответственным, деятельным. Рано потерявшая родителей Татьяна , полной мерой испытавшая холод жизненных ветров после встречи со Славой почувствовала себя снова маленькой девочкой, защищённой от невзгод крепкой стеной. И за все десять лет эта стена ни разу не подвела. А вот год назад рухнула вместе с автомобилем, сорвавшимся с обрыва и унесшим с собой и Славу. Теперь не было и дня, чтобы Таня не вспоминала покойного мужа, горько сожалея о ссорах их последнего года совместной жизни.
И чего она к нему цеплялась? Да, частые командировки. Ну и что? Зато Славика никто никогда не видел лежащим на диване перед телевизором. Да, нервный был из-за напряга на работе. Но можно ведь было не обращать на это внимания, он редко первый срывался. Да, безденежье беспокоило. Но разве это безденежье по сравнению с тем, что теперь? Зачем она была так нетерпима? Ведь Слава до последнего избегал конфликта, даже на дачу специально сбегал, чтобы не ссориться и жил там неделями. А они ведь могли быть всё это время вместе. У него была действительно непростая работа с колоссальной ответственностью: попробуй-ка найди субподрядчика, чтобы выполнил заказ и качественно, и в требуемые сроки, и не завёл предприятие в убытки. Деньги ведь в обороте нешуточные и за них в ответе был он, Славик.
Слёзы дождём закапали на тонкую ткань недошитой блузки, оставляя на ней мокрые расплывающиеся пятна. Ну почему, почему, прозрение всегда приходит так поздно? Почему по-настоящему начинаешь ценить только то, что безвозвратно потерял? Уже никто не выкроит время в плотном графике для того, чтобы просто поинтересоваться: »Тата, как у тебя дела?». А ведь Славик звонил даже с другого конца страны и за сотни километров по голосу было слышно, какой он в этот момент уставший. И эта дача, которую она так ненавидела за то, что муж предпочитал одиночество там, обществу жены здесь, а дача была для него фактически просто берлогой, в которую он уходил от напряжения в семье
. Дача… Дача теперь была предметом больших раздумий. Денег катастрофически не хватало, учитывая то, что пенсия по потере кормильца на семилетнего Тёмку была ничтожно маленькой, а заработки нехитрым шитьём немногим больше. А ещё эти непогашенные кредиты, процент по которым растёт в геометрической прогрессии. Так в итоге можно и без квартиры остаться. За то время, что Татьяна выкарабкивалась из тяжелейшей депрессии после смерти Славика ими никто не занимался, а проценты росли исправно. Да и Тёмке на лекарства деньги нужны, болеет ведь постоянно, а кто возьмёт на приличную работу сотрудника с хроническим больничным по уходу за ребёнком? Кажется, этот вопрос назрел уже окончательно.
На дачу ехать было почему-то страшновато. Татьяна там так ни разу и не была. Этот участок в их семье появился недавно, всего пару лет назад после смерти Славиной мамы и поступил в его полное и нераздельное пользование. Супруг был сам против появления там Тани, мотивируя это тем, что это его собственность и его личное пространство, на которое он имеет полное право. Татьяна не рвалась, тем более, что люто ненавидела это наследство мужа, воспринимая дачу как главную разлучницу и соперницу в их разладившейся жизни. Но делать нечего, надо на выходные собрать Тёму и отправиться на смотрины. Может быть, тот домик с участком чего-то стоит и поможет выкарабкаться из долгов.
День, к счастью, выдался солнечный, электричка была полупустой. Истосковавшийся в городе Тёмка вертел головой, рассматривая проплывавшие за окном сельские пейзажи. Для городского мальчишки всё было интересно: и пасущиеся на лугу коровы, и плещущиеся в крохотном ручье гуси , и козочка, щиплющая травку вокруг вбитого в землю колышка. В какой-то момент восторженный Тёма даже спросил:
- Мама, а если на даче так же хорошо, может мы переедем туда жить?
- Это вряд ли, - грустно ответила Татьяна и погладила сына по голове.
Найденный после недолгого блуждания по посёлку участок и впрямь не вызывала такого желания. Старый, порядком обветшалый дом выглядел неуютно: покосившиеся ставни, давно не беленый фасад ,покрытые слоем пыли стены навевали грусть и тоску. Татьяна даже немного расстроилась. Сколько дадут за такую рухлядь? Хватит ли на погашение кредита? Надо бы пообщаться с соседями, они наверняка в курсе.
Не рассчитывая на обнадёживающие новости, Татьяна постучала в калитку соседнего дома. На стук вышла пожилая улыбчивая женщина и неожиданно успокоила уже было отчаявшуюся женщину:
- Ой, милая, не расстраивайся! Дом-то – это ерунда. Их, почитай все новые хозяева сносят. А вот земля – земля здесь в цене. Место хорошее: лес, река рядом и вместе с тем до города близко, можно и жить здесь, и в город на работу ездить. За участок цену хорошую возьмёшь – он у тебя большой, ровный, сад не старый ещё. Зоя, покойница, за садом следила: старые деревья омолаживала, новые саженцы тоже сажала. Так что цена твоему наследству минимум, - и тут женщина назвала кругленькую сумму, которая бы решила львиную долю проблем осиротевшего семейства.
Домой Татьяна ехала окрылённая. Быстренько дав объявление на сайте недвижимости, она решила подстраховаться ещё и по-местному и уже через день белые квадратики бумаги с крупными буквами «Продаётся» красовались не только на заборе участка, но и на местной доске объявлений, и даже на железнодорожной станции
Звонок раздался уже на следующий день, словно потенциальный покупатель только и ждал вести о продаже. По голосу звонила молодая женщина, хотела срочно посмотреть. Оставив рвавшегося на дачу, но опять подхватившего какой-то вирус Тёмку дома, Татьяна помчалась на электричку. Негоже заставлять ждать покупателя. По дороге её одолевали смутные сомнения. Почему-то всё время казалось, что она предаёт Славкину память, продавая столь дорогое его сердцу место. Сердце ныло и не находило себе покоя. Но обстоятельства диктовали своё и, скрепя сердце, Татьяна поспешила к калитке, где уже стояла в ожидании потенциальная покупательница
На то, чтобы открыть двери ушло несколько минут. За время вынужденного простоя замок заметно заржавел, от чего провернуть ключом запорный механизм оказалось очень и очень непросто. Наконец, дверь отворилась и женщины вошли в дом. Вопреки ожиданиям внутри было уютно и комфортно, если закрыть глаза на пыль и паутину, скопившиеся за время человеческого отсутствия.
Покупательница так уверенно стала ходить по комнатам, будто она здесь уже когда-то была. Бегло осмотрев дом и даже не попытавшись сбить цену, она предложила побыстрее заключить сделку. Приятно удивлённая Татьяна сразу же согласилась, а покупательница решила пройтись ещё и по саду. Оставшись одна, Татьяна решила внимательнее осмотреть дом, который был так дорог её покойному мужу. Старая мебель с резными деревянными завитушками, такой же старенький кожаный диванчик с кружевной салфеткой на спинке. Похоже, этот дом видел не одно поколение семьи. Выцветшие обои ситцевой расцветки, фарфоровые безделушки на полочке – всё это веяло былым уютом и семейным теплом. Татьяна начала понимать, почему Славе здесь было так комфортно. Дом хранил память прежних поколений, знающих цену домашнему очагу и не обременённых нынешним сумасшедшим темпом.
Внезапно её внимание привлёк полураскрытый чёрный пакет для фотографической бумаги, брошенный явно в сердцах, в мусорную корзину. Татьяна осторожно достала пакет и заглянула в него. Там была целая куча их со Славой фотографий самых разных лет. Вот они ещё не поженившиеся в парке на колесе обозрения. Вот свадьба и Татьяна дрожащей рукой расписывается в книге регистрации актов гражданского состояния, а молодой и влюблённый Славик не может оторвать от неё глаз. Вот трёхмесячный Тёмка лежит на животе и улыбается беззубым ротиком. А вот он уже подросший катается с ними на лодке. Целая жизнь проплывала перед глазами: счастливая, бесшабашная, намеревающаяся быть долгой, до самой старости.
Внезапно рука Татьяны дрогнула. Она держала совсем свежий снимок, судя по дате, прошлогодний, на котором был запечатлён её Славик с молодой женщиной и грудным ребёнком на руках. Вглядевшись внимательнее, она обомлела – рядом с её мужем, улыбающаяся и красивая, стояла та самая женщина, которая гуляла сейчас в саду и собиралась стать новой владелицей этого дома. У Татьяны зашлось сердце. Так вот почему Слава неделями не жил дома. Так вот почему он никогда не звал сюда её, Татьяну и даже противился этому. Как он мог? Лучше бы он просто взял и ушёл, чем жить вот так, на две семьи! А она всегда считала, что муж не умеет врать. Нет, она совершенно не разбирается в людях. Гнев, помноженный на горькое разочарование туманил мозг и не давал пролиться злым слезам. В этот момент на веранде послышались шаги и женщина с фотографии вошла в комнату. Татьяна задохнулась от обуревавших её чувств:
- Вы! Это Вы! Как Вы посмели? Влезть сначала в нашу жизнь, а теперь и в наш дом! Зачем Вам понадобился мой муж? Зачем Вы разрушили нашу жизнь? Разве Вы стали от этого счастливы?, - обезумевшей от неожиданной находки Татьяне в этот момент казалось, что именно из-за неё, из-за разлучницы начались все их со Славой размолвки и ссоры, что именно из-за неё Слава сорвался с обрыва, не выдержав напряжённой жизни на два дома.
- Погодите, - на удивление спокойно сказала странная покупательница, - Я понимаю Ваше состояние, но прошу меня внимательно выслушать. Я Вам расскажу настоящую историю происшедших событий, она несколько отличается от мыслей, возникающих при взгляде на фото. Давайте, для начала познакомимся. Меня зовут Юля, Ваше имя я знаю.
Татьяна обескураженно молчала. Спокойствие Юлии поставило её в тупик. Женщина, случайно выведенная на чистую воду так себя не ведёт. Потому, выдержав паузу, она взяла себя в руки и кивнула Юле:
- Я Вас внимательно слушаю.
- Я, Татьяна, была замужем за довольно богатым человеком. Счастья, правда, в этом не оказалось никакого. Будь я постарше и поопытней, наверное, разобралась сразу во всём и замуж вообще не пошла, но я была совершенно наивна, а он был уверен в себе, самодостаточен, решителен, да к тому же намного старше меня. Мне тогда это показалось надёжностью и силой. Но сила оказалась весьма разрушительной. Очень быстро после свадьбы галантный кавалер превратился в домашнего деспота. Он считал меня примерно такой же собственностью как его дом, машина, фирма. Даже охранник имел больше личной независимости, потому что он мог уволиться с работы. Я же была приговорена. Приговорена ловить на лету каждое его слово, приговорена не иметь никакого собственного мнения, а лишь прислушиваться чутьём посаженного на цепь зверя ко всем нюансам его настроения. У меня не могло быть ничего личного: ни друзей, ни родственников, ни интересов, ни даже карманных денег. Только он, мой господин и повелитель. Я поначалу любила его, списывала тяжёлый характер на пережитые трудности и даже наивно рассчитывала его смягчить своей любовью. Но… Оставь надежду всяк сюда входящий. Это оказалось полной утопией. Я до сих пор не знаю, что именно в его жизни вызвало такую ущербность и жажду безраздельной и деспотичной власти. Сначала тяжело было только морально, а потом начал рукоприкладствовать. Я тогда первый раз попыталась уйти, но была поймана на полдороге и водворена обратно. Для науки у меня остался вот этот шрам от пореза битой бутылкой из-под виски. А потом я поняла, что беременна. Муж на время притормозил. Нет, свободы по-прежнему не было, но кулаки старался держать при себе.
В положенный срок родился Илюша, крепкий, здоровый мальчик. И тут началось. То я недостаточно приветливо улыбнулась при возвращении мужа, то слишком занята была ребёнком и не очень внимательно слушала, то уронила вилку, подавая ему прибор. Наказание следовало мгновенно и оно могло быть любым... Страх за Илью, что он останется без меня в лапах этого монстра рос с каждым днём как снежная лавина. И однажды эта лавина оборвалась. Я тогда случайно разбила его любимейшую статуэтку индийской танцовщицы во время уборки. Он мог созерцать её часами и она неизменно приводила этого деспота в относительно умиротворённое состояние. Представить, что мне за это будет, я не могла. Поэтому, обезумев от ужаса, схватила ребёнка и выбежала из дому. А куда бежать-то? Везде охрана. К моему счастью, менялась смена и сдавший свою смену охранник подогнал к воротам свою машину. Воспользовавшись его разговором со сменщиком, я забралась незаметно в багажник. Шансы на побег были, конечно, мизерными, но для меня и один шанс – это было много. Машина тронулась, Илья, к счастью заснул. Через какое-то время я поняла по звукам, что машина остановилась на заправке, а охранник пошёл оплачивать бензин. Ждать было больше нельзя. Открыв багажник и выпрыгнув на глазах у изумлённого заправщика на землю я побежала прочь с ребёнком на руках. Рядом была железнодорожная станция и я с разбегу запрыгнула на ступеньку уже готовой отправиться электрички. Заправщик, видно предпочёл не ввязываться в тёмное дело, потому что погони ни по ходу электрички, ни на следующей станции я не обнаружила. Но я не обольщалась. Как только муж вернётся домой, он тут же велит просмотреть видеокамеры и пустит своих людей по следу. Поэтому, придя немного в себя, через пару станций я вышла в незнакомом посёлке. Уже темнело. Потихоньку начал накрапывать дождь. Я шла по обочине с хнычущим Ильёй, совершенно не представляя, что мне делать.
Внезапно рядом притормозила машина. Я было шарахнулась, но мужчина за рулём был один и вежливо спросил, может ли он мне чем-нибудь помочь. У меня другого выхода не было. Я на свой страх и риск села в машину и рассказала без утайки свою историю. Слава привёз нас в этот дом и велел располагаться на ночлег. А потом и вовсе предложил пожить. Никаких отношений у нас с ним не было. Он был однолюб, любил только Вас. И очень переживал, что у вас в семье частые разлады. Он вообще был очень раним при всей внешней мужественности. Часто показывал ваши семейные фотографии, вспоминал мельчайшие подробности вашей жизни. Видно, мне, как чужому человеку, ему было легче довериться. У него в этом доме даже появилось тайное хобби, которого он почему-то стеснялся и считал чуть ли не своей слабостью. Однажды, стараясь справиться с плохим настроением, Слава попытался построгать деревянный чурбачок и увлёкся. Причём, чем смутнее и тревожнее у него было на душе, тем краше выходили деревянные фигурки. Он, в основном, зверями занимался и получались они у него совершенно натурально. Однажды попытался выставить на продажу. Улетели все, до единой и за хорошую цену. Вот так и жила я здесь тихо и тайно, пока не узнала, что у мужа моего в очередном припадке ярости случился обширный инсульт и стал он в итоге беспомощен, как дитя. Я его, конечно, в частную клинику определила и вот теперь являюсь законной распорядительницей его средств ввиду имеющейся полной мужниной недееспособности.
- А дача-то Вам теперь зачем?, - спросила присмиревшая враз Татьяна.
- На память. О пережитой беде, о хорошем человеке, о том, что отчаянная решимость даёт иногда свои плоды и о том, что настоящие чудеса иногда творят самые обычные люди. А то так, за высоким забором с охраной и видеокамерами об этом и подзабыть можно.
Домой Татьяна возвращалась в грустной задумчивости. Как же плохо она знала своего собственного мужа! Даже совершенно посторонняя женщина рассмотрела его куда лучше. Слава, судя по всему больше всего боялся показаться жене слабым не оправдывая репутацию неуязвимого главы семьи. Даже зверюшек резал втихаря, чтоб никто не пилил. А ведь у них есть одна такая фигурка! Незадолго до гибели Славик принёс и подарил Тёмке крупного резного медведя, ставшего на задние лапы. Передние зверь поднял вверх, словно предупреждая о возможном нападении или готовясь к защите. Несмотря на динамичность позы мишка всё равно получился милым и добродушным здоровяком. Видно игрушка очень понравилась мужу, потому что продавать он её не стал. А ведь не признался, сказал, что купил на блошином рынке. Вот ведь как: живёшь с человеком, живёшь, а оказывается, что жили вы не в одном мире, а в двух параллельных.
Сделку провели очень быстро, благо все бумаги были в порядке. Но после продажи участка две незамужние женщины, объединённые общим воспоминанием расставаться не захотели. Юля часто приглашала Татьяну на дачу к великой радости Тёмки. Там они сумерничали с самоваром на шишках, ведя нехитрые женские беседы, варили варенье из яблок, сушили на зиму боярышник и шиповник. Тёмка за неимением родных братьев и сестёр взял шефство над несмышлёным ещё Ильёй и постепенно стал заправской нянькой. Вырученные за дачу деньги помогли погасить кредиты. В общем, жизнь худо-бедно стала налаживаться и острая непереносимая боль потери постепенно стала сменяться у Татьяны светлой, наполненной воспоминаниями грустью. Только вот денег на жизнь по-прежнему было в обрез. Татьяна очень жалела, что окунувшись в заботы по дому, забросила в своё время и своё филологическое образование и попытки найти приличную работу. Теперь она, как говорится, была «не в обойме». Жизнь стремительно убежала вперёд, в ней требовались новые умения и навыки, которых у Татьяны не было. Надо было что-то срочно придумывать. Все попытки Юли помочь деньгами Татьяна отвергла категорически. Хватит и покупки дачи, на которой они с Тёмкой бывают регулярно наравне с новой хозяйкой, словно и не продавали её вовсе. Надо искать какой-то другой выход
В один из пасмурных осенних дней, занятая мыслями об их с Тёмкой выживании, Татьяна вдруг услышала громкий стук и последовавший за этим отчаянный Тёмкин рёв. Влетев в комнату с неистово бьющимся от испуга сердцем, она обнаружила упавшего с полки резного деревянного медведя с отколовшейся лапой и горько рыдающего над повреждённой игрушкой сына. От сердца отлегло:
- Тема, перестань сейчас же так убиваться. Ты же напугал меня до полусмерти. Это же дерево, его прекрасно можно склеить, - с этими словами Татьяна подняла с пола фигурку и начала приспосабливать к ней отбившуюся лапу. Фигурка внутри почему-то оказалась полой. Внезапно подступившее любопытство заставило Татьяну заглянуть вовнутрь, подсветив себе фонариком мобильного телефона. Внутри любимой игрушки сына лежали свёрнутые трубочкой деньги с прикреплённой распечаткой с сайта продаж авторских работ. Не в силах удержаться на ногах, Татьяна поторопилась опуститься на стул. Слава… Славочка… Ты опять помогаешь семье даже после своей смерти. Зачем ты стеснялся своего увлечения? Вон какую сумму принесли с любовью сделанные резные работы. Наверное, хотел сделать сюрприз потом, уже повзрослевшему Тёмке. Не успел… Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, женщина закрыла лицо фартуком и разразилась горькими, рвущимися из самой глубины души рыданиями.
Очень вовремя расколовшийся медведь помог Татьяне начать своё небольшое торговое предприятие. После долгих раздумий о предмете торговли она приняла нестандартное и, на первый взгляд совершенно неприбыльное решение. Татьяна решила заняться продажей цветов. Да, это был капризный и требовательный товар, но знакомый и очень понятный. Цветы Таня любила с детства и сажала в огромных количествах и на подоконниках, и на клумбах под подъездом, и в бабушкином палисаднике. Цветы были для неё особенными созданиями, каждое со своими особенностями и даже настроением. С ними можно было разговаривать, напевать им душевные песни, заботливо ухаживать и видеть, как в ответ распускаются бутоны и молоденькие зелёные листики. Татьяна в глубине души всегда была уверена в том, что успеха добиться можно только в том деле, которое искренне любишь. Поэтому её выбор пал на цветы: комнатные и срезанные. Вскоре на местном рынке открылся павильончик, из витрин которого смотрели на окружающий не совсем приветливый мир тугие бутоны роз, махровые головки гвоздик, солнечные шляпки гербер, над которыми на прозрачных полочках буйствовало разнообразие азалий, орхидей, фиалок, гардений и прочих экзотических гостей из тёплых тропических стран. Торговля действительно пошла. Зная «характер» каждого растения, Татьяна всегда охотно делилась с покупателями секретами и особенностями ухода, осваивала науку составления флористических композиций и с головой погружалась в изучение особенностей цветочных продаж. Врождённый вкус и чувство стиля стали ей в этом отличными помощниками. Композиции получались изысканными, нестандартными и постепенно у Татьяны сложился свой круг постоянных покупателей, в который, естественно, вошла и Юля. Погружаясь в цветочные рекламные буклеты, женщины уже вовсю планировали, какие растения они высадят весной на даче, где разобьют клумбу, какой уголок найдут для вьющихся стеблей клематиса, а какой для штамбовых роз.
Так, в заботах и хлопотах незаметно подошёл февраль, а с ним и Славин день рождения. Женщины засобирались на кладбище. Правда, по настоятельному желанию Юли они сначала пошли в храм на службу, потому что день рождения Славы совпадал со светлым праздником Сретения. Подав записки и отстояв литургию, подруги купили цветы и поехали на могилку. День был ясный и не очень морозный, под стать празднику. Посещение службы в церкви дало им какой-то особый настрой и горе постигшей утраты приобретало новые ноты благоговения перед неизбежной вечностью. На кладбище не было ни души. Только красногрудые снегири клевали подмёрзшие гроздья рябины да юркая белка приблизилась к редким посетителям, рассчитывая на лакомый кусочек.
- Символическое торжество жизни над смертью, - задумчиво произнесла Юля, бросая на притоптанный снег несколько найденных в кармане ядер арахиса. Белка ловко схватила угощение и замелькала хвостом, взбираясь на старую ель.
К Славиной могиле пришлось добираться по глубокому снегу, лежавшему между могил пушистым нетронутым белоснежным ковром. Могильный холмик был едва заметен под толщей снега, а с небольшого памятника из мраморной крошки на женщин смотрело улыбающееся, полное жизни лицо мужчины, который так много сделал для них обеих. Татьяна, не в силах сдержать слёз, всхлипнула, Юля хранила строгое молчание.
- Даже памятника Славе хорошего поставить не удалось, - засокрушалась сквозь слёзы Таня, - Вон, у людей гранитные, а у Славочки…
- Ты всерьёз думаешь, что почившим нужны наши памятники?, - неожиданно сурово подняла на неё глаза Юля, - Им память наша нужна и молитва. Да милостыня щедрая за помин души. А памятник – это так, себя утешить, дескать,– сделал всё, что мог, не пожалел ничего.
Таня осеклась. Ей почему-то показалось, что ничем не проявившая интерес к установке Славиного памятника Юля, вопрос щедрой милостыни не обошла стороной. Всё-таки подругу за это время она немного изучила. Но фигура Юли излучала такую вескую и суровую уверенность, что вопрос замер, так и не родившись. «Не скажет», - поняла Татьяна: »Не скажет вообще ничего».
Красные, как кровь гвоздики, легли пышным веером на белый снежный ковёр. Женщины ещё немного постояли. Таня просила прощения у мужа, Юля тихо шептала молитву. Недолгий зимний день уже норовил ступить в свою предвечернюю пору. Подруги, обнявшись, пошли к выходу из кладбища. Уже не было ни снегирей, ни белки, и ничто не нарушало вечный невозмутимый покой этого места.
С этого дня Татьяна начала потихоньку посещать церковные службы. Она не различала малознакомые слова, совершенно не понимала порядка богослужения, но издёрганная и измученная её душа потихоньку успокаивалась, мысли становились яснее, давящий груз угрызений совести легче.
Весна не заставила себя долго ждать. И в самую горячую для цветочников пору, в преддверии международного женского дня, на телефоне Татьяны требовательно высветился звонок с неизвестного номера.
- Татьяна Сергеевна? Это полиция. По делу Вашего покойного мужа. Нам бы очень хотелось с Вами побеседовать.
Внутри всё сжалось, похолодело и опустилось ледяным комком куда-то вниз живота.
- По какому делу? Мой муж погиб полтора года назад, несчастный случай. Какое у него может быть дело?
- Приходите завтра в девять, проясним, - ответил уверенный мужской голос и назвал адрес.
Всю ночь Татьяна проворочалась с боку на бок. Какое дело могло быть у её Славика. Он что, что-нибудь натворил и это до сих пор расследуют? Что мог натворить её законопослушный и щепетильно порядочный в денежных вопросах муж, она не понимала категорически. Влезть в долги Славик не мог, потому что не мог никогда. Ничего более криминального в её многострадальную голову не приходило.-
Утром суровый капитан начал почему-то расспрашивать Татьяну о служебных контактах мужа: какими проблемами делился, о чём рассказывал, как отзывался о руководителях и сослуживцах. Совершенно сбитая с толку женщина пыталась вспомнить всё, что могла, но из-за их со Славой семейных трений, информации, естественно, оказалось негусто.
- Да-а, с такими данными каши не сваришь, - недовольно почесал за ухом капитан, - Выходит, никакой служебной информацией муж с Вами не делился. Очень жаль. У нас есть подозрения, что гибель Вячеслава оказалась совсем неслучайной.
Огромный невидимый молот поднялся и стукнул с размаху Татьяну по голове. По крайней мере, ей так показалось. Убили? Славу убили? За что? Это же кристальный человек…
Внезапно нахлынувшая ярость выхватила из самых дальних уголков мозга нужный клочок:
- У меня есть… У меня флешка Славина есть! Он её забыл в тот, последний день прямо в ноутбуке. Я не знаю, что там, мне было потом не до этого. Но может быть, Вам пригодится?
Капитан просветлел лицом:
- Флешка? Она у Вас? Поехали, время не ждёт, - и сев в капитанскую машину, они быстро поехали к Таниному дому.
Капитан, получив заветный вещдок, решил посмотреть его сразу, прямо у Татьяны.
Она пошла ставить гостю чай, а гость зарылся с головой в ворох таблиц и копий документов. Минут через десять явно обрадованный капитан согласился попить чаю.
- Ваша флешка – это подарок судьбы, - хрустя сушкой, признался капитан, - Я уж думал, очередной висяк мне достался. Все подозрения налицо, а ухватиться не за что. Теперь-то дело раскручу, - недобро прищурился он и этот прищур не предвещал виновникам ничего хорошего.
- Спрашивать, наверное, нельзя?, - осторожно поинтересовалась Татьяна.
- Нельзя, - подтвердил капитан, - Доведём дело до конца – всё узнаете, и, чтобы заполнить грозившую нависнуть паузу спросил:
- Тяжело Вам с сыном без кормильца, наверное?
- Сейчас уже не так, - отозвалась Татьяна, - Удалось наконец-то цветочный киоск открыть. Приходите. Я под праздник Вашей жене самый лучший букет соберу.
Капитан внезапно помрачнел:
- Букет, он будет нынче без надобности. Похоронил я жену три года назад. Внематочная беременность, кровотечение, в общем, не спасли. Теперь растут мои Мишка с Сашкой без матери.
- У Вас сыновья?, - спросила Татьяна.
- Не просто сыновья, а близнецы , - улыбнулся капитан, - «Двое из ларца, одинаковы с лица». Ну да мне пора. Спасибо за чай.
- Если я ещё смогу чем-то помочь – пролепетала Татьяна, Капитан, ой, я даже не знаю, как к Вам обратиться.
- Владимир, - козырнул совершенно не по-служебному капитан и заторопился к машине.
Дело о Славиной гибели действительно довели до конца. Уже на суде Татьяна узнала, что муж в процессе работы обнаружил информацию, свидетельствующую о том, что часть руководства фирмы выводила деньги из оборота по сфабрикованным документам на свои личные счета. Озвучить это незаинтересованным членам совета директоров он не успел. Резко подрезавший его на обгоне внедорожник добился своей цели: пытаясь сманеврировать, Слава потерял управление автомобилем и слетел с обрыва. Владимир лично пригласил Татьяну на слушание дела. Это было чудовищно тяжело, но по мнению Татьяны, совершенно необходимо. Она хотела убедиться лично, восторжествует ли справедливость правосудия для людей, забравших у неё самое дорогое. На этот раз справедливость восторжествовала, уж очень неоспоримыми оказались доказательства. Правда, существенного облегчения, Татьяна к своему удивлению, не испытала. Славу этим всё равно не вернуть. Что ей эти люди? Слепцы, играющие чужими жизнями и не понимающие, что они не имеют власти даже над своей собственной жизнью. Так их назвала Юля и Таня была с ней совершенно согласна.
Несколько месяцев спустя Татьяна убирала жухлую траву на могиле Славы. На этот раз она была одна. Её уже долгое время мучил один вопрос, на который никак не находился однозначный ответ. Наконец она набралась храбрости и заговорила с мужем, глядя на его улыбающуюся фотографию на памятнике:
- Славочка, ты только не обижайся, я тебе вот что скажу. Этот капитан, который дело твоё вёл и на всех виновников улики раскопал, знаешь Слава, он мне предложение сделал. Он ведь тоже вдовец, двоих мальчишек сам растит. Неважно им одним без матери. Да и Тёмка растёт, ему твёрдая отцовская рука ой как не помешает. А Володя – он хороший человек, надёжный. Слава, ты не обидишься, если я соглашусь?
Татьяна напряжённо всматривалась в фотографию мужа, словно он мог ей и вправду ответить. Но Слава улыбался всё той же широкой улыбкой из прошлого, навечно оставшись весёлым и молодым. Постепенно достигшее наивысшего пика напряжение стало покидать её и уступать место спокойной уверенности человека, сделавшего правильный жизненный выбор. «Уж на этот раз я постараюсь быть по-настоящему хорошей женой», - подумала Татьяна, сгребая в пакет убранную траву и кладя на могильный холмик охапку махровых ярко малиновых астр.