- Кабы Ульяна не вмешивалась, жила б себе да дитё растила, по-бабьи вела, так и с Петькой решилось. А теперь сам Рябой у него в заступниках, - заканчивает Касьян щи есть, тарелку от себя двигает.
- Знаю, как управу на неё найти, - внезапно говорит Фёкла, а у самой аж глаза от счастья блестят.
- Да? – с интересом смотрит Касьян.
- Сразу делать станет, чего скажу!
Начало истории
Предыдущая глава
Фёкла вдаваться в подробности не стала, отмахнулась от мужа, который ещё недавно говорил, что мужик только порядок навести могёт. А на душе радость расплылась: станет Улька шёлковой. Кто ж знает, что сама мать её на тот обман надоумила, да и не захочет нынче Улька правду мужу открывать, вроде притерлись. А что до совести материнской, пущай помалкивает. Это дочь совесть свою потеряла, супротив родителей переть стала. А вот Фёкла напомнит, кто в семье главный, да кого уважать надобно.
Почти месяц прошёл, как Петруха носу дома не показывает. Пришёл, рубахи да порты забрал, а отец ему.
- Хотел тебе сапоги сдарить, да, видимо, Ваньке достанутся.
- Думаешь, за сапоги хорошее отношение купишь да уважение? - усмехнулся Петька. - Бывайте, - сказал и ушёл, дверью хлопнув.
Март пришёл, лежит снег, скоро заплачет, схудеет, откроет землицу, на которой крестьянин трудиться привыкший. Разомлеет она от солнышка, разойдется, и покинет её морозный дух до будущей зимы. Станет ласку человечью принимать, что бороной по ней проходится, будто спину чешет. Примет в лоно зерно, дабы к осени разродиться урожаем, и каждый крестьянин надеется: будет новь хорошая, что до следующей хлеба хватит.
Собралась Фёкла к дочке идти, прознала, когда Рябого дома не будет, варенья в корзину уложила, будто потчевать намерена.
- Можно с тобой? - разгибает спину Лушка, что уж пятый день подряд под окном сидит, полотенце вышивает. Ложится стежок к стежку красными нитями, ладно да складно, только Фёкла прикрикивает.
- Не заслужила! Сиди, работай. Ишь, гулять надумала. Вдруг жених посватает, а тебя ларь пустой.
- Да какой жених, - обдает холодным потом Лушку. - Мала я ещё.
- Всё что надо выросло, - поправляет платок Фёкла, - сиди, говорю. А как вернусь - работу принимать стану. За Ванькой тоже пригляди, - наказ даёт и выходит.
Раскраснелась от смеха Ульяна. Чтоб весну приветить, птичек из теста лепят, яйцом мажут, чтоб румяные вышли, красивые.
- Да что ж это за птица? - хохочет Анна, свою работу показывая. - Больше на собаку похожа, - выступили слёзы от смеха, утирает тыльной стороной ладони, оставляя разводы муки на лице.
Агафья свою матери подсовывает.
- Красивая какая, - ахает Ульяна, поднимая птичку на ладони. - Вот настоящая мастерица, правда, Анна?
Застывает на пороге Фёкла, улыбка с лица сходит. Думала дочку одну дома застать, а выходит, что с вдовицей теперича, как сёстры.
- Здравствуй, дочка, - ласково произносит Фёкла, - вот гостинец принесла, - поднимает лукошко.
Не звучит больше смех, только девчонка во всю глаза на гостью таращит, понять пытается, чего та пришла.
- На пороге держать станешь? - напоминает о себе Фёкла.
- Проходи, - без радости отвечает Ульяна, полотенцем руки вытирает, бросая взгляд на подругу. А та за тесто активно принялась, будто им только и занята была. Месит, кулаками бока отбивает.
- А я думала, одна, - всё ж раздеваться Фёкла принимается. - Чаем напоишь? Поговорить надобно, - и головой в сторону вдовицы кивает.
- Так говори, - разводит руками Ульяна, - мне от Анны скрывать нечего.
- Нечего, значит, - язвит Фёкла. – И давно родную мать на вдовку выменяла?
Вздохнула Ульяна, неловкость какая-то выходит, а гостья не успокаиваться.
Нечего ей скрывать! А мне есть чего! Неужто с глазу на глаз с дочкой теперь поговорить не могу?! - кривит лицо, и тут же Анна собираться начинает.
- Поговорите, - пытается улыбку на губы натянуть, да как-то криво выходит. Наслушалась уж о себе такого, что не может хорошо о Фёкле думать. И надо ж так быть: мать одна, а дочка у неё другая вышла.
- Пойдём, Агафьюшка, - протягивает Анна руку дочке, а та идти не хочет. Хорошо ей в доме Ульяны. Сахару вдоволь поесть можно, весело тут. - Давай, - тянет Анна. Встаёт девчонка нехотя, за матерью плетётся.
- Да оставайтесь, - ласково говорит Ульяна. - Всем места хватит. А поговорим чуть позже, как птичек своих долепим.
Злится Фёкла. Опять её не ставят ни во что. Потому не выдерживает.
- Про внука своего поговорить хочу, - делает глаза-щёлки и бровь изгибает, а в груди Ульяны сердце заходится.
- Об чём же? - пытается страха не выдасть. А сама думает: неужто мать на секрет её намекает?
- Как сюрприз тятьке его делать станем, - говорит Фёкла, и понятно всё Ульяне становится. - Ежели домой Петька не вернётся.
- Вон оно чего? - грустно улыбается.
Собирается Аннушка, услыхала имя Петруши, сердце сильней забилося. Не оставит в покое их никак Фёкла, поедом её злоба ест, уж свыклась бы с выбором сыновьим.
- Никак поведать моему мужу чего захотела? - головой качает Ульяна. - Что сама мне и насоветовала?
- Прогони девку, - тычет в сторону вдовицы Фёкла. - С тобой говорить стану.
- Погодь, - говорит подруге Ульяна. - Недолгий разговор с матерью у нас выйдет. Кажись, домой поспешать надобно.
- Это зачем? - удивляется Фёкла.
- Так не о чем нам с тобой речи вести. И не думала даже, что родная матушка станет дочь свою попрекать, да под монастырь подводить. А коли есть охота, что ж с того. Шила в мешке не утаишь. Не теперича, так потом ко мне со словами такими придёшь. Сейчас тебе Петра подавай, зерна, муки. Потом чего? Соболей захочешь? Платков шелковых? Нет у меня для тебя соболей, и муки нет. Продали вы меня Зосиму за 40 мешков зерна.
И только сказала, как хозяин в избу входит. Встретил глазами Фёклу, зубы сжал. Сел на коник, будто по обычному всё, разуваться стал. Подбежала к нему девчонка, по голове потрепал, из кармана баранку вынул, ей протянул. Схватила та радостно и сразу в рот тащит.
- Накормишь, жена? – обратился Рябой к Ульяне. – Устал что-то. Думал, дома отдохну, так не с руки выходит, - смотрит на Фёклу недобро. Им бы в ладу жить, токмо неймётся родным Ульяны, всё норовят придумать что-то, будто лихорадка какая напала.
- Ты на неё гляди, - тычет Фёкла на Анну. – Небось, весь день у вас отирается!
Протиснулась Анна к двери, попрощалась, выбежала с дочкой. Выть хочется, уж и здесь житья нет. Бежит домой, за собой Агафью тащит.
- А мне добрых людей привечать не жалко, - отвечает на то Зосим. – Ульяна сама знает, кого в избу пускать. А вот чего ты здесь делаешь, не пойму, - пожал плечами.
- Неужто родной матери в гости зайти нельзя? – скривилась. – Вот, - выхватила баночку из лукошка, - сладенького принесла.
- А у нас своего вдоволь, - отвечает на то Зосим, в дом проходя.
- Запрещаешь ходить сюда, значится? – качает головой Фёкла.
- Ежели хозяйка тебе рада, - пожимает плечами. – Пущай.
- Расскажи, матушка, зашла чего. Не ко мне ж! – выгибает бровь Ульяна. Не станет она овечкой безмолвной. Пущай её из дома муж с позором выгонит, так и на семью тень ляжет. А бояться каждого стука, да в ночи с потом холодным просыпаться не будет.
Бросила взгляд на дочку Фёкла удивлённый. Как так? Не боится? Думает всё простит ей Зосим.
- Ко мне? – удивился Рябой. – Никак просить чего станешь? За дочку спасибо, - приложил руку к груди. – Хорошую и добрую хозяйку воспитали, жену примерную. Только выплатил вам всё сполна.
- А ежели я скажу, - прищурилась Фёкла, что…
Застучали ноги чьи-то по ступеням, влетела в избу Аннушка-вдовица.
- Лушка повесилась.
Продолжение здесь
Другие истории канала