Дарите миру себя и от себя, и мир вам ответит. Вернёт сторицей, либо просто компенсирует затраты. Но есть одно условие: дарить надо искренне и с любовью. Энергия, заложеная в дарение, очень важна. Если отдаёшь, как от сердца отрываешь — жди, что и у тебя оторвут в другом месте. Откусят какой-нибудь лакомый кусочек от самого мягкого места. А вот если с любовью и искренне, то лови румяный пирожок из закромов Творца.
Эта история случилась достаточно давно, когда Алёна ещё была единственным ребёнком в нашей семье.
Алёна всегда любила черешню, и вот идём мы с ней как-то мимо фрутоквого развала, а там она — черешня! — королева летней ягоды.
— Мам, купи вишенку, — канючит дочь.
А у мамы в кошельке из налички 100 мятых рублей. Посмотрели, облизнулись и дальше пошли — банкомат-то далеко.
На следующий день приношу домой пакетик этой дивной ягоды. Алёна в восторге и в предвкушении. Поделили почти по-братски: 2/3 — дочери и 1/3 — мне. Немного оставили папе. Сидим, наслаждаемся. Алёна всё в мою чашку поглядывает. Чувствую, планирует покушение на материнскую долю. Раньше она всегда руководствоалась планом "съешь у мамы, а потом у себя". А я хоть и мать, но жадная чуток. Отдать все ребёнку — совсем не про меня.
Ну так вот сидим мы, едим, а она возьми, да заяви: "Давай, — говорит, — смешаем наши порции?"
Ну, всё... Ход мысли понятен: смешать порции и смолотить обе со скоростью бумажного шредера. Отлепляю жабу от шеи и подставляю дочери свою чашку. Обе порции сливаются в страстном единстве.
Сидим едим дальше, но, как ни странно, Алёна не увеличивает скорость поглощения, а продолжает все так же чинно и мирно есть. Мне стало стыдно за свою жадность и совсем нематеринские мысли. Решаю искупить свой грех.
На дне остается несколько ягодок. Я выбираю самую красную, толстенькую и прячу её в ладони. Когда тарелка печально опустеет, я отдам последнюю черешенку ей. Как же приятно будет увидеть ещё одну ягоду в тот момент, когда они, казалось бы, уж закончились!
Сижу, жду. Алёна доедает оставшиеся. Сначала выбирает те, что помельче и посветлее, на последок оставляет самые вкусные. Остаётся одна. Жирненькая, красная — загляденье, а не черешня! Алёна берет эту единственную ягоду и... протягивает её мне!
— Мама, это тебе!
Моё сердце расплывается лужицей растаявшего мороженого.
— А это тебе, — раскрываю я свою ладонь с такой же ягодой внутри.
Я не смогла точно определить её эмоции. Такие глаза бывают у детей, когда Дед Мороз достаёт из мешка купленные родственниками подарки. Дитё вроде бы и знает про них — сама же письмо писала, но в тоже время, поди угадай, что за фрукт этот Дед! Вдруг, обманет, редиска такая! — Ан нет! Не обманул! Всё принёс! — И восторг и удивление. Вот так и с той черешней. Просто чудо в ладошке.
Мы поступили элегантно: положили свои ягодки друг другу в рот. О'Генри с нас писал свои “Дары волхвов". Чесслово! Ну, или же знал, хитрюга, про законы Вселенной — искренне отдавая, ты получаешь.
