Как известно, получая от агентов предупреждения о готовящемся нападении на СССР со стороны Германии, Сталин верить им категорически отказывался. Причём, – по уважительной причине. Так поступил бы любой разумный человек, ибо донесения разведчиков противоречили здравому смыслу. А здавый смысл, в отличие от шпионов, не мог быть перевербован врагом. Начав войну против СССР в 1941 году, – открыв второй фронт, – Гитлер совершил бы роковую ошибку. Ту самую, которую он вдруг взял – и совершил.
То есть, обидно. Ошибся Гитлер, Сталин был прав, а минус половина страны в 41 году – у нас. Данный диссонанс в значительной мере и порождает разного рода оригинальные идеи. Например, что Сталин готовил нападение сам.
Точно, что не готовил. В вожде, в отличие от авторов конспирологических теорий, можно сказать что угодно, кроме того что он был глуп. Готовя нападение, Сталин бы знал, что у Гитлера, – когда разведка ему доложит о советских приготовлениях, – причины для объявления войны появятся. А если уж подготовка была столь откровенной, что даже Резун о ней проведал… Сталин же действовал, исходя их предположения, что у Гитлера нет рациональных причин нападать.
...Но это – факты реальной истории. Если же обратиться к истории альтернативной, – но в правильном, не фричском понимании таковой, можно попробовать смоделировать ситуацию с иными вводными. Допустим, Сталин разведке поверил. Или же просто угадал, чего от Гитлера следует ждать.
Ну… угадать, или узнать от безусловно доверенного агента в верхушке Рейха, Сталин что-то мог не ранее декабря 1940 года. До этого-то и сам Гитлер о планах в отношении СССР ещё не был осведомлён. Соответственно, до войны оставалось 4-5 месяцев. Ибо план подразумевал нападение в мае, событий же на Балканах никто предвидеть не мог. Даже Гитлер оторопел, когда Муссолини, во-первых, напал на Грецию, а во-вторых умудрился потерпеть поражение.
...И, скажем так: никаких чудес в духе романов о «попаданцах» Сталин бы совершить не смог. Парк истребителей не обновился бы по волшебству, Т-26 не превратились бы в Т-50, и, – что важнее, – тактика Красной Армии не стала бы совершеннее, командирские кадры опытнее, а боеспособность дивизий не возросла бы. Развёрнутых дивизий, естественно… Видя ситуацию со стратегических высот, вождь мог бы решить лишь проблему стратегическую же.
То есть, Сталин бы мог, – и наверняка сделал бы то, что ему приписывает упомянутый Суворов-Резун. В альтернативной вселенной которого, советские войска летом 41 года «сосредоточены» на западной границе… Увы, в реальном мире всё оказалось строго наоборот.
В реальности причиной катастрофы, – не единственной, но главной, в такой мере, что даже устранение всех прочих причин вообще никак не повлияло бы на события, – стало отсутствие сосредоточения сил. Особенно на границе. Хотя, по большому счёту и в прочих местах тоже.
...Так, кстати, было задумано. Немцам даже позволялось летать над советской территорией, чтобы у Гитлера не возникло и тени сомнения в отсутствии агрессивных намерений у советской стороны. На всякий случай, войска бродили где угодно, кроме границы с Германией. Почти половина из 5.6 миллионов находилась даже восточнее Москвы.
С германской стороны задействовано было 190 дивизий, – но это, включая 40 дивизий союзников. По мнению Фрица Гальдера (а он, как начальник Генерального штаба в тот момент, мог что-то знать) только в дивизиях – без Люфтваффе и вспомогательных частей, – и только немцев насчитывалось 2.5 миллиона, с союзниками же, 3.1 миллиона солдат. Из которых собственно на границе, – чтоб уже утром добежать и пнуть, – сосредоточено было 80%.
Из 170 же советских дивизий «на Западе» ближе 50 километров от границы располагались только 57 с общей численностью состава менее 700 тысяч человек. Ещё 110-115 дивизий (1.1 миллиона солдат) находились в полосе шириной 250 километров. В масштабах любой европейской страны, – если б последний вообще такое позволил, – это вызвало бы вопрос, на чьей, собственно, границе дислоцируются эти войска?
Проблема оказалась даже не в том, что немцы, бросившись огромной толпой, стоптали советские пулемёты. Даже в отсутствии лучших идей, как воевать, у них не было такой необходимости. Сил на границе имелось недостаточно, чтобы всю её пулемётами перекрыть. Численный перевес (не говоря уже о прочих перевесах, но хватило бы и его) позволял немцам обходить и окружать, не беспокоясь что войск не хватит для удержания котлов. Части же второго-третьего эшелонов Красной Армии, двинувшиеся навстречу, выносились в порядке поступления.
...Так что мог бы сделать Сталин? Укомплектовать дивизии до штатной численности (исходя из общего их количества в СССР, армия должна была достигнуть 7.8 миллионов человек), и отправить сколько получится именно на границу. И получиться бы в таких условиях могло не 700 тысяч, а, как минимум, 2.1 миллиона в первой линии. А могло и вовсе не оказаться у немцев численного перевеса.
Тактическое же и техническое превосходство, – как мы видим даже на примере последних событий, – малопродуктивно без превосходства в числе, позволяющего растягивать фронт, устраивая прорывы, охваты и окружения. Вермахт, скорее всего, всё равно добился бы успеха, – но ограниченного.
А ещё скорее, Гитлер просто остерёгся бы связываться.