На первый взгляд ответ очевиден: социалист – принципиальный интернационалист и руководствуется исключительно классовыми интересами.
Более того, национализм и социализм – две конкурирующие между собой (и даже находящиеся в конфронтации) идеологии, так как в силу их простоты и понятности способны найти отклик у большинства «не вписавшегося в рыночные отношения» населения любой страны. Да и вообще, после того, как религиозную идентичность средневековья сменила этническая идентичность Нового времени, сменился сам культурный код человека – он начал осознавать себя частью единой культурной общности «нации» (в большей степени) и частью своей социальной группы (правда, в меньшей степени). Про опасность для большевиков влияния черносотенцев на народные массы писал и В.И. Ленин: «В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная и чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это — тёмный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий.
Как ни стараются командующие классы отгородить от народа наши политические партии и посредством третьеиюньского избирательного закона, и посредством тысячи «особенностей» нашего государственного строя, а всё же жизнь берёт своё. Той или иной связи с народом приходится искать каждой политической партии, даже и крайним правым».
Были, конечно, попытки некоего симбиоза двух этих идеологий в виде германского национал-социализма или лимоновского национал-большевизма. Но в первом случае мы имеем дело с примитивной мимикрией под популярные в немецком обществе идеи социальной справедливости, а во втором – не менее примитивным постмодернизмом фриковатого вождя и его маргинальных последователей тинэйджеров.
Все очевидно. Но с одной оговоркой – для XX века.
А век XXI ставит новые вопросы, ответы на которые еще предстоит дать. Например, можно ли считать национализмом отношение к гастарбайтерам не как к представителям определенного этноса, а как к своего рода штрейкбрехерам? Хочешь не хочешь, но как показывает европейский и наш опыт – мы имеем дело с замещением работающего класса с одной стороны и этноса с другой. В условиях деиндустриализации, при сокращающихся рабочих местах, даже в тех сферах производства, которые сохранились, все меньше и меньше остается представителей коренного населения.
У нас любят гордиться ростом строительной сферы. Но кто работает сегодня в строительстве? Не говоря уж о ЖКХ, торговле, и всей сфере обслуживания. Эти сферы практически не дают рабочих мест коренному населению.
И дело тут совсем не в том, что русские, татары, якуты или башкиры не хотят работать. Недавно разговорился с соседкой. Вышла на работу в «Глобус» простой рабочей склада (при высшем образовании, кстати). Вначале их там было пятеро. Нормально работали, справлялись. Потом начали набирать «этих…» (ну, вы знаете, как называют). А они готовы работать сутками, спать там же где работают (им это даже выгодно). В общем, теперь там, где работало пятеро местных теперь работают двое неместных. Она - безработная.
Кто-то скажет плохо работали, не выдержали конкуренции? А почему они обязаны работать как рабы, не видя белого света? Их предшествующие поколения создали эту страну. Не для кого-то из глубин Азии, а для своих потомков. И они хотят жить полноценной жизнью. Три восьмерки было главным требованием рабочих с начала XX века – 8 часов труда, 8 часов отдыха, 8 часов сна.
Обратите внимание, мы не касаемся каких-то там серых схем, зарплат в конверте, социалки и т.п. Даже при прочих равных условиях конкурентные преимущества не на стороне местного населения.
Другой знакомый – сосед по гаражу, работает автослесарем в автобусном парке. Он пока выдерживает конкуренцию – терпит. Но отношение к мигрантам у него не менее «националистическое», чем у той соседки. Но если поскрести немного – это отношение рабочего человека к штрейкбрехерам. То есть проблема социальная, а не национальная. Которая вполне может вылиться и в национальную.
Такие же процессы проходили в Германии, Франции и других странах старой Европы. Теперь целые металлургические центры Англии населены пакистанцами, а рабочие окраины Парижа – арабами. Что породило множество проблем. Это первые поколения такие работящие. А следующие начинают жечь покрышки и громить магазины.
Все это всем давно известно и набило оскомину. Причина тоже очевидна – капитализм. Он, по своей сути, заточен на прибыль сегодня и сейчас. Планирование на завтра – это не про него.
Но в случае Старой Европы, хотя бы имеется контроль над технологиями, что при выносе производства в третьи страны, возможно, позволит им как-то выровнять положение.
Как показал замечательный русский философ Сергей Кара-Мурза в «Потерянном разуме», рабочий автоконцерна Фольксваген в Мексике содержит рабочего этого же концерна в Германии. Таким образом современный капитализм защищает себя от рабочего движения внутри своей страны, при этом превращая немецкого рабочего в часть системы эксплуатации.
Как эту проблему будут решать такие полупериферийные страны: Испания, Португалия, и само собой разумеется, наша страна - пока непонятно. Но если она не будет решена - возникновение нового симбиоза национальной и социалистической идеологий совсем не исключено. Со всеми вытекающими последствиями.
Почему это не беспокоит господствующие классы государств второго ряда для меня загадка.