Средства, выданные Павлу отцом, вскружили ему голову. Ночные клубы, гонки на дорогих машинах, девочки и друзья, коим щедро наливалось, требовали от него всё больше и больше, а отец встреч избегал и денег больше не давал. Пашка весь ум сломал как снова быстро разбогатеть. Хозяйка съёмной квартиры требовала денег, вчерашние друзья при появлении проблем молча испарились и он, не найдя ничего лучшего решил переждать безденежье в Клюевке.
Мать свою он не жаловал, откровенно не любил, ибо с детства видел шеренгу мужчин, проходивших через их дом. Мужики менялись, он взрослел и всё чаще испытывал желание уехать из ненавистного ему села. Желание его исполнилось, правда совершенно не так, как он рассчитывал, воруя колеса и аккумуляторы в машинах односельчан загремел он в колонию и вышел оттуда озлобленным и обиженным на весь мир человеком.
Нинка его приезду совсем не обрадовалась, эта детина, упирающаяся головой в притолку низких дверей, её пугала. Она постаралась взять себя в руки, а очередной хахаль, гревший свои кудри на чужой подушке поспешно удалился под крыло законной супруги.
-Ну, чего явился? Если за деньгами, то у меня их нет- спросила его мать, пытаясь придать своему голосу твердость, но в конце предложения ослабла и дала «петуха».
-Не твоё дело-отрезал Павел, усаживаясь за колченогий стол, покрытой сверху грязной клеёнкой.
-Есть что пожрать? -спросил он, брезгливо глядя на стол.
-Картошку жарила с утра, будешь? –Нинка торопливо убирала со стола пустые бутылки и переполненную окурками консервную банку, служащую ей пепельницей.
-Неси всё, да за бутылкой в магазин сбегай- он выгреб из кармана джинсов последнюю мятую купюру, -сигарет купи, хлеба и колбасы-приказал он, -а я пока осмотрюсь здесь, давно не бывал. Нинка, как была, в засаленном халате с веревкой вместо давно утерянного пояска и черных от грязи шлепках побежала в магазин, стараясь угодить нежданному гостю.
В отсутствии матери сын огляделся. Мало, что изменилось со времени его отъезда, всё те же пыльный, старый тюль на окнах, облезлый комод с треснувшим зеркалом поверх него, неумело наклеенные обои свешивались со стен, а старый телевизор работал без звука, показывая мутную картинку каких-то новостей.
-Тоска, -подумал он и отодвинув тюль выглянул в окно. По дороге шла красивая, смутно знакомая девчонка, в сопровождении Андрея, с которым у него были свои, давние тёрки. Не задерживаясь, он выскочил из дома и бросился догонять ушедшую парочку.
Андрей, услышав его шаги и дыхание нездорового человека, курившего с 8 лет, оглянулся.
-Здорово, Андрюха! – сказал ему запыхавшийся Пашка, -отойдём, разговор есть –продолжил он.
-Маша, извини, мне поговорить нужно, дойдёшь одна? –спросил Андрей свою спутницу, та кивнула в ответ, -вечером я зайду, часиков в 9, как договаривались –продолжил он, целуя её в щеку на прощание. После, проследив за тем, как спутница скрылась за поворотом, повернувшись к Пашку сказал:
-Идем, где разговаривать будем?
-Да хоть в нашем дворе, мать всё равно в магазин ушла-ответил ему тот, показывая рукой на свой дом.
Вражда между парнями началась ещё в школе. Андрей, младше Павла по возрасту отказался отдавать долговязому подростку, в страхе державшим всю школу, дань, которую ему несли все ученики. Кто деньгами, кто завтраками, красивыми ручками или пеналами-Пашка без зазрения совести брал всё, распределяя забранное между своими прихлебателями. Андрею нечего было дать Пашке и его компании, в холодном и пустом доме его родителей было шаром покати, одни пустые бутылки, да окурки на полу.
Конфеты он видел только на новогодних праздниках в детском саду, а красивом пенале мог только мечтать. Загнанный озверевшими подростками, которых язык не поворачивался назвать детьми за угол школьного сарая, он огрызался, как волчонок, запертый в клетке, пытаясь прорваться сквозь их строй, полукругом закрывавший ему путь к спасению.
-А ну разошлись! -раздался властный голос и за сараем появился местный участковый, приходивший в школу с беседой.
-Опять ты, Пашка, за своё? Сколько раз тебе говорил, возьмись за ум, иначе окажешься в местах не столь отдаленных.
-А че такова, Степан Юрьевич? Мы просто разговариваем-Пашка участкового совсем не боялся и часто бравировал этим.
-Знаю я твои разговоры! Геть отсюда, я сказал! Повторять дважды не собираюсь! -нехотя подростки, ворча, как собаки повиновались и разошлись, оставив стоять за сараем своего вожака, Андрея и участкового.
-Ты его не бойся, он пес шелудивый, только в стае лаять способен, а останься с ним наедине, сразу спесь вся спадет-сказал Степан Юрьевич Андрею. Он подхватил Пашку за воротник грязной рубашки, чуток приподнял, так, что ворот затрещал, а пуговицы посыпались на землю и притянув его к себе, глядя с высоты своего роста в его ошарашенное лицо медленно повторил:
-Ещё раз я услышу, что ты дань собираешь, ноги тебе оборву и спички вставлю! Не смей никого и никогда трогать!
-Пустите, дяденька-Пашка враз растерял свою напускную храбрость и превратился в хныкающего ребенка, - я больше не будуууу…-крупные слёзы покатились по его щекам.
-То-то же- Степан Юрьевич опустил его на землю и сказал Андрею:
-Идём, я провожу тебя, по пути к нам заглянем, жена сегодня булочки испекла, с маком, угощу тебя.
Пашка смотрел вслед уходящим и люто ненавидел и участкового, и Андрея, увидевшего слёзы непобедимого вожака подростковой стаи. Этого простить ему он не мог и до отъезда Андрея в детский дом мстил, устраивая мелкие подлости, тайком, по шакальи боясь гнева Степана Юрьевича.
-Что ты хочешь, Павел? -спокойно спросил Андрей, глядя собеседнику прямо в глаза.
-Должок у тебя ещё со школы остался, дань то ты мне так и не сдал тогда, помнишь? Вот и пришло время рассчитаться.
- Я-то помню, вот только платить тебе не считаю нужным, всё у тебя или ещё что есть? - Андрей развернулся, чтобы уйти, но Пашка не дал ему этого сделать. Злость лишила его способности здраво размышлять и подскочив к недругу он пнул его ногой по мягкому месту.
-Ты в своем детском доме смотрю совсем расслабился, придется тебя заново всему учить. Понял! Его противник медленно развернулся, от взгляда его серых глаз в животе у Пашки неприятно заныло. Предчувствия его не обманули. Андрей сделал неуловимое движение рукой и его кулак впечатался в солнечное сплетение Павла. Тот охнул от боли, согнулся пополам и не выдержав, рухнул на землю. По щекам невольно, как тогда за сараем потекли слёзы.
-Нет, Паша, это ты не понимаешь, кончилась твоя власть ещё тогда, когда ты много лет назад нюни распустил и плакать начал. Детский дом хорошая школа, да и тренер у меня мировой мужик, многому научил, когда я в кадетском классе учился – также спокойно сказал Андрей, ни на йоту, не изменившись в лице.
-Ты бы слюни подобрал для начала –продолжил Андрей,-а сунешься ещё раз, без зубов оставлю, так и знай! –сказал он на прощание, выходя со двора.
Пашка лежал на пыльной, давно не кошенной траве, пытаясь восстановить дыхание.
-Сынок, я пришла- позвала его мать, вернувшаяся из магазина.
-Картошку грей-скомандовал он, сначала вставая на колени и лишь потом поднимаясь в полный рост, -да хахаля своего позови, -приказал он, -дело есть.
Мстительные, с душным сердцем люди пестуют свои обиды долго, пытаясь в деталях продумать, чтобы этакое сделать со своими врагами. Не спят ночами и отравляют душу черными мыслями, не замечая, как меняются сами, становятся злыми, неудовлетворенными собственной жизнью, несущие перед собой своё недовольство, как стяг.
Вот только не знал Пашка, что осуществить свои мысли, появившиеся вот только что, ему вряд ли удастся, колесо судьбы уже запущено и изменить уже ничего нельзя.
___________________________________
Благодарю вас, мои хорошие, за терпение и поддерживающие меня слова! Храни вас Бог!