- А зачем ты придумал шторм? - Что бы его можно было пережить, - Алхимик задумчиво помешивал свой вишнёвый чай и посмотрел на девочку, что сидела перед ним. Впрочем, маленькой она была тогда, когда Домовой читал ей на ночь сказки. Дитя. А сейчас ореховые глаза полные боли и разочарования смотрели прямо перед собой отчаянно взросло, впрочем, старательно избегая взгляда Алхимика.
Беседа была неспешной и очень уклончивой. Словно сотни лабиринтов в детском журнале. Несмышленыши замирают перед клубком сплетений вариантов, а взрослый уже давно видит выход. Разница лишь в том, что несмышленыш всегда поверит в найденный выход и примет его, а взрослый усомнится очевидному. Так часто бывает.
- Он знает, что ты ушла? – наконец спросил Алхимик. Она кивнула, - Он этого сам хотел. Я отказывалась верить. - Так бывает, - Алхимику было грустно. - А хочешь, я расскажу тебе сказку? – сказал вдруг он. Сказал и понял, что расскажет, независимо от её ответа. - Расскажи, - неожиданно кивнула она.
***.
«Папа! Папа! Смотри - мне больно! Я, наверное, ранена!» Маленькая собачка жмётся к лохматому, взрослому боку, в попытках зализать невидимые раны. Папа нянчит девочку, невидимо штопает сердце.
- Глупый ребёнок, я говорил тебе, волк не друг! Он зверюга.
- Папа! Папа! Забери меня в детство! В запах малины, в каши комочки, в день, когда я не знала, что значит быть лишней!
Собачка скулит безнадежно. Собачка скулит так тревожно, что папа ищет разъяренным взглядом волка. Она уже вот так приходила, принося в зубах предательства и ошибки. Но никогда не скулила, ведь на дороге ещё никогда не встречались жестокие волки. В те моменты она улыбалась, складывала добычу у ног и скалясь, гордилась, что ошибки зубами, не сердцем схватила.
- Папа! Я тоже зверюга, дурная, но добрая.
Папа гладит её по голове и плачет невидимыми слезами. Жалеть зверюгу достаточно трудно - противоречит звериной природе.
- Я рядом, я здесь. В это трудно поверить, но день обязательно станет теплым. Ночь закачается звездами. Раны затянутся. Ты просто узнала, что рвётся всегда там, где тонко, где нежно. Только мир не про то, что предан, растерзан, раздавлен и брошен. Мир про любовь, про море, которое ты пока не видала. Мир про надежду, прощение, чистые слезы. Мир, он о волках, что научат собачьей природе.
- Папа, спасибо, только скажи мне, как же ты смог стать добрым волком?»
***.
Девочка смотрела наконец прямо в глаза Алхимику, внутри неё собачка зализывала раны. Она справится. Она сумеет. - Так зачем я создал шторм? - спросил вдруг Алхимик, - Скажи! - Что бы, когда я его переживу, выйти из него другой, - ответила она.
***.
Алхимик смотрел на неё из окна своего маяка, она шла своей дорогой, в другую сторону от дома на Холме. По той дороге, где будут и драконы, и домовые, не истребившие в себе волка. И волки, которых ей не нужно будет бояться.