Том I, часть 1, глава 1
Сегодня я не о проклятой операции. Сегодня можете не читать. А в следующий раз – обязательно.
В ленте новостей мне на глаза попалась заметка об организованной Этнографическим музеем Петербурга выставке «Виноград и вино. Традиции народов Евразии». Сквозь строчки текста нос уловил виртуальный запах Саперави, мысли под действием виртуальных паров начали виртуально роиться, и Старпер утонул в виртуальном мире воспоминаний...
Нет, воспоминаний не о вине. Вернее, большей частью не о вине. Я согласен, что вино содержит полезную для организма истину. Но истина растворена в жидкости, которая заточена в бутылку, на которой наклеена этикетка строгого стандарта, который регламентирован Роспотребнадзором. Сверху над ней довлеет пробка и – чтобы было красивее – цветная фольга…
В таких условиях работать невозможно, и истину, обещанную античными, мы будем искать не в вине. Куда практичнее обратиться к другим питьевым средам. Например, к той, которая отечественные литературные классики так и классифицируют – «напиток». Типа какого-нибудь брошенного мимоходом «а потом он увлекся напитком» и прочих подобного рода. Или даже… давайте-ка обратимся к его уважаемой базе – к spiritus vini.
За родным бугром эта жидкость немногими воспринимается в качестве предназначенной для употребления внутрь. Помнится, как-то работал я на одном петербургском предприятии с группой мексиканцев. В перерыве трудового дня у нас зашел разговор о важном. Один из гостей рассказал об опыте своей предыдущей командировки в Польшу. «Вы представляете», - сообщил он, понизив голос, - «там был человек, который однажды на наших глазах выпил полстакана чистого спирта». Что тут ответишь? Сама ходячая простота – вот что сидит перед тобой. «Подумаешь», - сказал бы любой из вас, а кто-то бы добавил: «Вот у Коли, например, мама – милиционер». Свое знание о Коле, я попридержал. Однако счел необходимым авторитетно объяснить, что секрет пития прост: после опрокидывания спирта в рот надо перед выдохом задержать дыхание. «И ты сам это пробовал?» - недоверчиво осведомился человек, лично наблюдавший в Польше то невероятное. «У нас все пробовали», - отрезал я.
Мексиканский сказитель не унимался и через несколько фраз упомянул как о чем-то общеизвестном, что Польша – родина водки. То, что было до этого, было и прошло, но подобную диверсию против нашей национальной гордости я никак не мог оставить без достойной отповеди. И зря не мог: позднее, поинтересовавшись историей вопроса, я неожиданно открыл для себя, что неуемный выходец из страны текилы был прав.
В 1974 году свой день рождения я проводил в командировке из Гаваны в маленький город Баямо на юго-востоке Кубы. там я оказался на пару с одним специалистом-топографом. Встал вопрос, как будем праздновать. В Гаване это решилось бы просто: по карточке иностранца мы имели право на приобретение по льготной цене немалого для любого человека количества – шести бутылок спиртного в месяц. Но мы находились в другом городе, в котором ни к одному из магазинов не были прикреплены. Покупать в свободной продаже оказывалось очень дорого – мы сталкивались с действием политики правительства, установившего высокие цены на ненормированное спиртное и курево. Делалось это для купирования вредных привычек не лучшей части своего населения.
Но мы-то были гражданами другой страны и во что бы то ни стало хотели удовлетворить свою вредную привычку отмечать праздники со спиртным. Вспомнили инструкции ребят, побывавшие в Баямо до нас. Люди рассказали, что в плане выпивки они в этом городе устроились распрекрасно. Наши соотечественники заходили в аптеку и просили продать им спирт, крайне необходимый для протирки сложной и нежной геофизической техники.
Следует отметить, что спирт в аптеке стоил чрезвычайно мало и, естественно, был медицинским. Последним фактом его ценность в наших глазах дополнительно повышалась, но при этом существовала одна помеха: он отпускался по рецепту врача. Ребята ударялись в патетику, рассказывая о своей полезнейшей для экономики Кубы деятельности и о жгучей необходимости в протирке важных деталей. Без протирки остановится работа геофизической станции, а за ней остановится геологоразведка, а за той – бурение нефти, а за ним – остановится транспорт… Дойти до того, что на Кубе остановится жизнь, они не успевали: кубинцы и без того хорошо относились к «совьетикам».
Итак, заходим мы в аптеку и заводим завещанную нам предшественниками песню о том, что мы не местные… Нам вежливо, но отведя глаза в сторону, отвечают, что на данный момент спирта у них нет и что они в ожидании завоза. Понимаем: натолкнулись на верный в таких случаях вариант «ушла на базу». Идем в другую аптеку – а их в маленьком городе одна-две наперечет. Та же история и тот же ответ.
По результатам своего опроса понимаем: немало, ох немало сложной техники протерли те наши ребята! Но ничего не поделаешь: праздник мой, значит, мне и рассчитываться собственным трудовым песо за торговую политику кубинских властей. Вздыхаем и идем в магазин свободной торговли.
В Гаване
Как и везде, есть среди кубинцев алкоголики. Один такой, по специальности повар, работал в столовой, что была рядом с домом, в котором проживал я во время работы в Гаване. Это был очень милый и неунывающий человек. Обычно алкоголики такими не бывают. Я с ним подружился и по его просьбе покупал для него по своей карточке жизненно необходимый ему ром. Кубинская квота по норме для собственных граждан была меньше, а само спиртное по ней дороже, чем для нас.
Тот мой повар был единственным злоупотребляющим кубинцем, которого я знал. Я и до сих пор человек достаточно любознательный, а тогда… Студент-пятикурсник, впервые оказавшийся за границей, попавший в экзотическую далекую страну… Всегда и везде во всех новых городах меня больше всего интересовали две вещи – люди и архитектура. Наблюдать за людьми мне никогда не надоедает: как они живут, как себя ведут в разных ситуациях, как общаются, чем занимаются… По Гаване я поездил немало. В большинстве случаев – в тех неуклюжих громоздких старых автобусах американского происхождения, которые курсировали по кубинской столице.
Вот вспомнил сейчас, и тут же возникло прежнее ощущение: ты поднимаешься по ступенькам входа в эту guagua (милое местное слово, бытующее в испанском языке кубинцев в применении к автобусу), бросаешь medio (алюминиевую монетку в 5 сентаво) в металлическую колонку, находящуюся рядом с местом водителя…
Хочу сказать, что за все мои поездки лишь пару-тройку раз в автобусе оказывался сильно выпивший человек. Оттого ли, что такие случаи у них редки, или от особенностей своего национального характера кубинцы каждый раз меня удивляли своим отношением к «пострадавшему». Во всех случаях кто-то из пассажиров, а то и пассажирок, уступал ему место (хотя вообще-то уступать место, например, пожилому человеку, как мы привыкли у себя на родине, у них не было принято). Весь автобус уделял максимум внимания неординарному едущему, а между собой люди обменивались мнениями о необычном событии и перешучивались.
Вин своих Куба не производила: в те годы только-только научились выращивать совсем плохонький виноград то ли в Сьерра-Маэстре, то ли в Эскамбрае (единственные горные районы, имеющиеся в стране; правда, их горы справедливее называть высокими или очень высокими холмами). Выращивали его в весьма малых количествах, ну а уж для виноделия он и вовсе не годился. Что поделаешь: кубинский климат для выращивания винограда не шибко подходящ.
Если я затронул тему справедливости оценок, то надо вспомнить кубинский ром.
«Редкая дрянь!» - отреагирует отечественный пьющий, вспомнив прежние годы дружбы между нашими странами и существовавший в то время активный товарообмен.
Соглашусь.
Потому соглашусь, что невозможно сказать что-либо иное о том продукте, который тогда продавался в наших магазинах под всемирно знаменитыми ромовыми марками. Не самый лучший по качеству товар закачивался на Кубе в металлические цистерны, в которых он затем болтался от двух до трех недель, переплывая Атлантику и Балтику. Закачки, перекачки, переход морем, портовые манипуляции… Нет, тот ром не имел ничего общего с правильным кубинским напитком. Вот тот да, тот по-настоящему хорош.
Знаете что? Сама тема неисчерпаема. Чтобы уполовинить неисчерпаемость и вести речь лишь о её половине (половина неисчерпаемого – это всё равно много?), я добровольно отбрасываю в сторону рассказы о всяких экстравагантностях, имеющих обыкновение происходить с выпившими людьми. Конечно, таковые присутствовали и в моей жизни. Некоторые из них по своими сюжету и обстоятельствам вполне заслуживали бы рассказа даже на страницах такого почтенного издания, как мой канал на Дзен. Но не обессудьте, я о них не буду.
На означенную тему снято и рассказано больше чем достаточно. По частотности обращения к ней она, если чему-то и уступает, то только теме адюльтера. Впрочем, обе эти темы зачастую взаимосвязаны и взаимопереплетаемы. Так что отсылаю вас к книгам юмористов и к кинокомедиям.
А я – хотите или нет – своего конька, едва сев на него, пока не брошу. Рассказать намерен о том, что было в моей жизни ВОКРУГ спиртного. Вокруг однодневного выращивания винограда сорта Саперави, вокруг импровизации в очереди в ленинградскую шашлычную, после которой моя будущая жена имела шанс благоразумно не связывать свою дальнейшую судьбу с несомненным оболтусом, вокруг, глядишь, еще чего-то...
(Продолжение следует)