- Ты погляди на нее! - замахала кулаком одна из старушек. – Гордая какая!
- Да не гордая она, а наглая, - поддакнула вторая.
- Заелась! – встряла третья. – Совести у тебя нет!
- У меня учет! – выглянула Галя и тут же повесила на дверь табличку. – Идите отсюда, некогда мне с вами лясы точить!
Глава 1
Предыдущая глава
Глава 76
На следующий день Галя, накрыв стол для детей, оделась, напомнила им, чтобы закрыли дом на замок, положили ключ под крыльцо, и убежала в магазин. По дороге она встретилась с тремя женщинами, поздоровалась и, ощутив пристальный взгляд последней, обернулась. Пухлая доярка – Светлана Егоровна – засмущалась, но отворачиваться не стала.
- Я чо спросить хотела, - она решила подойти, - когда хлеб привезут?
- Сегодня, - опешив, ответила Галя. Понимая, что доярка мнется и жаждет заговорить о другом, Галя вдруг выпалила: - Что-то еще? Я же вижу, что вы хотите спросить о моем муже.
- О Степане? – подняла брови Егоровна. – Зачем?
- Ой, - язвительным тоном заговорила Галя, - не надо прикидываться. Вы только и знаете, что языками мелете.
- Мы? – растерялась доярка.
- А кто ж? – нервы Гали были на пределе. Ни с того ни с сего, она начала ругаться. – Суете свои носы туда, куда дворовые собаки не совали! Да что вам всем надо от меня?
- Ничего… - сделав два шага назад, Светлана открыла рот.
- Что смотришь?! – гаркнула Галина. – Иди, куда шла!
- Бешеная, - ворчливо прошептала доярка, практически убегая от злющей продавщицы.
Поправив платок у лица, Галина поспешила на работу. Возле магазина уже стояли бабки, видимо, которым дома делать нечего. Галя так им и сказала, мол, сидели бы на печи, а не шастали в такую погоду по магазинам. Бабульки не из робкого десятка, быстро поставили нахальную продавщицу на место, указав ей на ее манеру разговора со старшим поколением.
- Да что вы говорите, - усмехнулась Галя, снимая амбарный замок с двери. – Ходят тут, вынюхивают. Да вам дай волю, вы бы весь молодняк по миру пустили. Завистницы!
Заскочив в помещение, она захлопнула дверь перед бубнящими старушонками.
- Ты погляди на нее! - замахала кулаком одна из старушек. – Гордая какая!
- Да не гордая она, а наглая, - поддакнула вторая.
- Заелась! – встряла третья. – Совести у тебя нет!
- У меня учет! – выглянула Галя и тут же повесила на дверь табличку. – Идите отсюда, некогда мне с вами лясы точить!
И опять закрыла дверь, задвинув щеколду.
- Мы на тебя управу найдем! – завизжали подружки, стукнув в дверь ногами. – Пришла тут и главную из себя строит! Какая муха тебя укусила? Не имеешь права не пускать!
Покричав за дверью, женщины смирились и ушли. Галя, сняв с себя пальто, повесила его в подсобке. Надела рабочий халат и села за прилавок. Подперев ладонью нижнюю челюсть, она начала покачиваться из стороны в сторону.
- Что за жизнь такая? – думала о муже. – Свой ребенок есть, так он с другой начудил…
Слеза потекла по щеке. Галя смотрела в одну точку застывшим взглядом, покачивалась и еле слышно мычала.
- М-м-м…
Душа вымотана, сердце плачет, тело, как тряпичная кукла, не желает поддаваться власти разума. Сейчас бы выйти на пустырь да как заорать во всю глотку, чтобы уши заложило, чтобы ее сердечный крик до Яшкино долетел и впился в голову Степана. Глядишь и очухался б мужик, поняв, как больно на душе его жены, которая столько мук перенесла ради семейного спокойствия.
- Открывай! – судя по голосу – мужик пришел.
В дверь постучали.
- Где ты есть? Открывай!
- Ай, - махнув рукой, Галя не сдвинулась с места.
- Галина Фроловна, это что за бунт на корабле?
Председатель! Подбежав к двери, Галя откинула щеколду и вытянулась в струну.
- Какой еще учет? – открыв дверь, задал вопрос Ефим и сунул Гале табличку.
Он выглядел напряженным, даже сердитым.
- Вы что, семейство Стрелецких, порешить мою судьбу захотели? – Ефим вошел, закрыл дверь и закрыл ее изнутри. – Это что еще за новости?
Галя попятилась к прилавку.
- Галина! – нахмурив брови, председатель наступал. – То ты, то Степан! Где он? Куда опять пропал? Я его на один день отпустил! Машину у дома моего бросил и даже не зашел! Долго я буду глаза закрывать на его подлое отношение?
В глазах Гали появились слезы. Заметив их, Ефим понизил тон.
- Что он опять натворил? Галя, я был у вас, дом закрыт. Еду обратно, старушки дорогу перегородили. Жалуются на тебя, Галина.
Не выдержала Галя. Кинулась на шею председателя и зарыдала в три ручья.
- Ну-ну, - Ефим немного растерялся. – Жизнь – штука непредсказуемая. Знали б заранее…
- Соломки подстелили, - добавила Галя, уткнувшись лицом в грудь Ефима. – Так мой свекор говорил.
- Да-а, - вздохнул Ефим, - хорошим мужиком был Панкрат. Я его хорошо помню. Никогда в обиду младших не давал. Заступался за всех. А вот брат его - еще тот негодник был…
У магазина толпились все те же бабульки. Они приподнимались на цыпочки и заглядывали в окна.
- О, гляди-ка! – замахала руками Григорьевна, толкнув локтем подругу. – Обжимаются…
- Ой, батюшки, - отвернулась от окошка Ивановна, - что делается-а-а…
- Дай-ка глянуть, - грузная женщина отодвинула Ивановну и встала на ее место.
- Хм, а ведь правду люди говорят, что все бабы Стрелецких налево хо́жи. Вот и эта молодуха к председателю прискрипалась. И куды ж его бесстыжие глазенки глядят?
- Знамо дело, куды, - подхватила Григорьевна, - на передок молодой. Вона, от одного «немытого» Глафира избавилась, другого, говорят, похоронила, а третий сам в землю ушел, потому как черная сила на них с давних времен возложена.
- Тю-у, не пужай, Григорьевна, я с детства этих Стрелецких боюсь, - передернула плечами Ивановна.
- А чего их бояться? Глафира в дурдоме богу душу отдала, сестра ее еще живая.
- Откуда знаешь? – всплеснули руками бабы.
- А чего не знать? У меня там давняя знакомая работает. Так она говорила, что Анфиска каждую ночь, ровно в двенадцать, на Луну воет. Как подымит вой, так все приблудные замолкают и слушают.
- Страсти-то какие.
- А то! Она ж в молодости чудна́я была. Вспомните, как она к бабам бегала, чтоб за волосья оттаскать, потому что ее мужика частенько привечают. Теперь ждем, бабоньки, когда Галька также бегать начнет. Степан-то у нее то с председательской дочкой, то с племяшкой на машине раскатывал. А теперь у него, как говорят, в другом селе зазнобушка появилась. И, кажется, у них дите намечается.
- Да ты что?
- Угу, весь в деда пошел. Федос тоже женский люд любил. Ночами по соседкам шастал. Один раз его у Прасковьи видали.
- Не может быть! Прасковья тихая всегда была, да своим мужиком, как за каменной стеной жила.
- Ха! Если бы за каменной, то не гуляла б с Федосом. Вот вам крест, бабы, - перекрестилась Григорьевна. – Галька тут тоже шороху наведет. Зуб даю, скоро покатит она за Степаном в дальнюю сторонку.
- А он возвернется?
- Думаю, да, потому как бабы Стрелецкие черным медом мазаны.
Глава 77
Спасибо за ваши лайки, репосты и комментарии.