Дома никого нет. Михаил сидит в кресле и пытается привести мысли в порядок.
На суде держался молодцом, даже сам себя похвалил, а сейчас сердце заныло. Через месяц стукнет шестьдесят, солидный возраст. А ничего хорошего в своей жизни не видел. И дочери… Нормальные дети родителям подарки дарят, а две его любимые дочки решили отобрать у отца машину и квартиру.
Какой-то пройдоха адвокат внушил им, что отца можно выселить, доказав, что он здесь не живет и за квартиру не платит. Михаил не понимает, как они пытаются все это доказать, если все это неправда.
Сегодня пятеро соседей, свидетелей, выступили в его защиту.
- Михаил Николаевич каждое утро идет на работу, видим, как он выходит из нашего подъезда, вечером возвращается домой. Гуляет с молодой женой и трехлетней дочкой. Эта квартира досталась ему от родителей. Я лично, - доказывала правоту соседа Наталья Сорокина, - была знакома с его родителями. Да документы о наследстве у него на руках.
Мужчина не поймет, почему дочери так относятся к своему отцу, чем им насолила его Лиза? Почему вдруг взялись за это дело?
Двадцать лет назад от него ушла жена, оставив двух дочек. Старшей было пятнадцать лет, а младшей – тринадцать. Вспоминает, как девчонки тяжело переживали это событие. Помнит, как он своими жилистыми руками прижимал их к себе и уговаривал:
- Ничего, девчонки, проживем как-нибудь. – Дни были не из легких. Он сам тяжело перенес этот период. Ему было просто обидно, почему Любка так сделала. А годы-то были самые трудные в стране. По полгода не платили зарплату. Работал мужчина в то время на заводе. Приходилось выкручиваться, подрабатывал грузчиком, рубщиком мяса. Таксовал на своей старенькой «шестерке», ремонтировал в гараже чужие машины.
Все сделал для того, чтобы его дочки получили образование, обе закончили вузы. Помог устроиться на работу. А вот в личной их жизни никакого участия не принимал, не подсказывал, не советовал, у самого горький опыт за плечами.
Обе первый раз неудачно вышли замуж, развелись. Приводили новых сожителей. Отец понимал, что дело молодое. И все это происходило в его небольшой трехкомнатной квартире. Но, ничего, как-то уживались, как-то существовали вместе.
Михаилу было пятьдесят четыре года, когда он собрал денег на новую «семерку». Понимал, что это его последняя машина, с подержанной в гараже придется сутками пропадать, а новая поездит. Решил оформить ее на младшую дочь. Он в то время начал встречаться с Лизой, нельзя сказать, что считал женщину меркантильной, все-таки решил подстраховаться. Не молодой уже, моложе его уходят из жизни.
Да и когда его не станет, чтоб хлопот у дочери не было.
И вот Юля ему заявила:
- Машина оформлена на меня – ключи на стол. – От такого заявления Михаилу стало не по себе.
- Конечно, доченька, отдам я тебе ключи, а машину разберу до последнего винтика и оставлю в гараже. Пусть твой нынешний муж собрать ее попробует. – И на память мужчине пришли слова зятя на сегодняшнем суде.
- Уважаемый Судья, мой тесть практически не проживает в этой квартире, большую часть живет у своей молодой жены.
- Димочка, а как же тот шкаф в прихожей, что нам на двоих выделили? Мы же с тобой еще путали, где чьи носки.
- Это раньше, - говорит, - было, а потом вы съехали.
- Нет, зятек, это не я съехал, а ты ушел. – Дмитрий не мог выдержать пристального взгляда Михаила Николаевича и опустил глаза. Видно, не всю душу ему жена прогрызла, осталось то, что совестью называется.
Всю жизнь практически Михаил посвятил своим дочерям. И вот наконец-то, когда они удачно вышли замуж, стали жить отдельно, он решил подумать о себе. Лиза была прекрасной женщиной. Мужчина понял, что встретил свою настоящую любовь.
- Думаете в пятьдесят пять лет жизнь заканчивается? Нет, ошибаетесь… - Его нынешняя жена не на много старше его дочек. Лизе тоже не повезло в жизни. Первый муж спился, она одна растила сына. И они с Михаилом поженились, не было никаких пышных застолий, просто посидели вчетвером с друзьями в небольшом кафе.
Через год в их семье родилась дочка, у него третья, которой отец был несказанно рад. Все в его семье было прекрасно, в этом возрасте у Михаила душа пела. Но… Старшие дочери невзлюбили мачеху. Обе были характером в свою мать, и тут нашла коса на камень.
Неоднократно Михаил разговаривал с дочерями, просил:
- Дайте хоть на старости лет пожить счастливо, неизвестно, сколько мне осталось. Я и так вам отдал все, что мог.
Куда там? Вопрос о квартире поднялся, когда Михаил прописал туда свою маленькую дочурку. А как по-другому? Она такая же его дочка, как и старшие.
Судья, конечно, приняла сторону Михаила. Так его старшие собрались апелляцию подавать. Судья их спросил:
- А на каком основании вы не согласны с решением?
- Ничего, мы найдем, - ответила младшая, - это дело времени.
Вот мужчина сидит в кресле, и у него одно только желание, чтобы сейчас в квартире раздался звонок, вошли две его старшие доченьки.
- Папка, мы же самые родные на земле люди, что же мы делаем?
И он обнял бы их своими крепкими руками, прижал к себе, как в детстве. И бы помолчали минутку, шестьдесят счастливых секунд жизни. Но звонок молчит.
Наверное, нельзя все-таки сильно любить детей.