В наше время попытка во что-либо интегрироваться чревата дальнейшим разочарованием. Не скорым, но болезненным, как всякий пересмотр привычных представлений.
Такою была короткая молодежная мода на кепку-аэродром, спровоцированная популярностью Кикабидзе у женской аудитории. Мои сверстники, прошедшие через это, теперь отрицают свое нелепое увлечение, совпавшее по времени с эксцессами панка, оперативно упомянутыми в советском телефильме «31 июня». Хотя, аэродром на голове светловолосого подростка смотрелся куда эпатажнее шаблонных ирокезов. Потому и отрицают, что было слишком дико. Примерно, как миска с горящим бензином на голове у Артура Брауна.
Широкополая шляпа, не доступная среднему любителю классического рока большую часть его жизни, в старости придает ему сходство с Винсентом Прайсом в гиньоле Witchfinder General, действие которого происходит в эпоху, когда не было ни электроинструментов, ни самого электричества.
Примкнуть к большинству единомышленников-оригиналов, не жертвуя иллюзией избранничества. Полезному для западной разведки человеку советуют не лезть на рожон, а напротив, жениться, вступить в партию и ждать дальнейших инструкций.
Тридцать лет назад энтузиасты скупали серф и рокабилли, не задумываясь, чем они будут заниматься под такую музыку на склоне лет в городах, полностью колонизированных деревней. Иллюзорность части большого и жизнеспособного оборачивается внутренним одиночеством, которого в юные годы пуще смерти опасался каждый из них.
Более конвенциональная музыка обостряла страх прослыть изгоем среди конформистов-эксцентриков. Разумеется, после многолетних эфиров «Школы кадавров» index prohibitorum сузился чуть ли не втрое, а то и впятеро. Но, Pablo Cruise, Seals & Crofts и Heywoods по-прежнему занимают в нем почетные места. Завидный иммунитет.
Здесь вспоминается монолог Бартона Киса из «Двойной страховки» о статистике разновидностей суицида:
Самоубийцы стреляются, прыгают, топятся, травятся – газом, таблетками, кислотой и т.д. Прыгают – с высоты или за борт, под поезд, под колеса грузовика, под копыта. Но, мистер Нортон, нет ни одного случая, чтобы кто-то сводил счеты с жизнью падением со смотровой площадки вагона на скорости пятнадцать миль в час. Ни одного!
Никто не интересовался Seals & Crofts или Pablo Cruise дольше пятнадцати минут. Опасаясь за это время отстать от жизни своего поколения. Затем лицо отстающего озаряла презрительная улыбка – здравый смысл победил.
Термин яхт-рок придумали после того, как основные представители этого безымянного направления стали частью глубокого прошлого. Наклейка потребовалась, чтобы как-то обозначить просроченный товар для повторной продажи, на жаргоне виниловых «кузьмичей» именуемой «перезасадка».
Здесь же «яхт-роком», нехотя и с опозданием, щеголяли отдельные рецензенты, тщательно избегая упоминать, от кого узнали про эту музыку впервые. Термин читался мертво и пресно, как объявление о продаже яхты в Санта-Барбаре на странице «Вечерней Москвы».
Полноценную яхту с удобствами можно было увидеть в «Тайне яхты «Айвенго», а так – парусники в основном, парусники.
И пока направление, в котором работали солисты и группы, не имело конкретного названия, прослушивание их музыки в значительной мере укрепляло внутреннюю свободы того, кто этим занимался. Декларируя, я ненавижу «панк» или «кантри», обыватель просто порицал неприятное ему, но цепкое слово.
Безмятежные песни безымянного направления, к тому же, весьма созвучные саунду советских ВИА, дрейфовали вне досягаемости оценочных суждений мыслящего пролетариата. В свою очередь, заряд этой внутренней свободы обострял независимость от внешнего мира, не превращая тебя ни в шута, ни в морскую свинку.
Опираясь на опыт двух десятилетий, профессионалы со вкусом, начисто лишенные мании величия, создали у берегов Калифорнии своеобразный «бермудский треугольник» покоя и счастья. Так играть и петь, как делали это они, может лишь тот, кому не надо доказывать свою компетентность перед кем бы то ни было. От магнатов шоу-бизнеса до прыщавых юнцов, потеющих над переводами текстов The Doors: ночь пожирает день и т.д.
«Яхт-рок» и «ярлык» - роскошная рифма для любителей стихотворных неожиданностей. Покочевав из статейки в статейку, оно погаснет в уме экспертов, а музыка останется на прежнем уровне и месте.
Пора перейти к теме, заявленной в заголовке – творчеству группы Pablo Cruise, имеющем, я бы сказал, пивотальное, значение для жанра, в адрес которого уже было сказано выше столько добрых слов. Не забыв присовокупить к нему полдюжины достойных имен.
История рок-музыки знает массу примеров перехода в диаметрально противоположный стиль. Группа Looking Glass исполняла изящный софт-рок с элементами поп-барокко предыдущей декады. Что не помешало ей успешно мутировать в Starz, чей дебютный альбом является эталоном Hair Metal, хотя он создан за много лет до появления Motley Crue или Ratt.
В активе основателей «Пабло Круза» был опыт участия в умеренно прогрессивной It’s a Beautiful Day и Stoneground, чья раскрепощенная эклектичность определенно заслуживает изучения. Stoneground, это (в необидном смысле) «проходной двор» талантов по типу Delaney & Bonnie.
Не удивительно, первый успех новой группе принесла инструментальная пьеса, чьи первые такты напоминают Nel Sole - ранний иконописный хит Аль Бано. Вероятно, это что-то из классики, мне, увы. Не знакомое.
Яркие вещи без вокала украшают альбомы многих рок-групп. Достаточно вспомнить Steppenwolf, Three Dog Night, Atomic Rooster и Rhinoceros. Шаг отчасти рискованный, однако это шанс пристроить свой материал в обход хит-парадов.
Красочную Zero To Sixty In Five заметили телевизионщики, оценив и пафос, и саспенс пятиминутной пьесы. По большому счету это в самом деле шедевр без сучка и задоринки.
Еще одну песню со второго диска Pablo Cruise, записанного прямо в Голливуде, годом позже взяла Барбра Стрейзанд в Superman - альбом , целиком посвященный материалу современных сонграйтеров.
Одним словом, вторую пластинку «Пабло» кому надо, те и заметили. А какова, в таком случае, судьба её предшественницы?
Её предопределил Ocean Breeze, двенадцатиминутная сюита пианиста группы Кори Лериоса. Неудобный для радио трек, который мало кому хватило терпения дослушать до конца, прошел испытание временем. Ныне он занимает подобающее место в галерее таких гибридов поп и арт-рока, как Funeral for a Friend Сэра Элтона и фортепианные пьесы Майкла Куатро, даровитого брата Сузи. Вспоминается так же замечательный канадец Андре Ганьон, ушедший совсем недавно. И, конечно, маэстро мещанского эмбиента Фрэнк Миллс.
Дальнейшие альбомы группы продолжали выходить на лейбле Херба Алперта и Джери Мосса, известном своей толерантностью к некрикливой и человечной музыке, когда она сделана талантливо.
Ни один из них не стал сенсацией, занимая в списках промежуточную позицию тех обитателей подводного мира, которыми можно любоваться без риска оказаться на дне.
Основатель группы Бад Кокрелл покинул её после третьей пластинки, и место бас-гитариста занял Брюс Дэй, чьё участие в написании новых песен оказалось значительно скромнее, что, впрочем, никак не отразилось на их тематике и форме, а главное, качестве. Как в случае с замечательной парой Captain and Tennille, локомотивом Pablo Cruise служили клавишные.
И так вплоть до попытки вписаться в 80-е. В создании этой пластинки принимал участие австрийский клавишник Петер Вульф. Если честно, это мой любимый диск, помимо Part of The Game. Все хорошее, что было сказано в адрес «Дюка» в cмысле модернизации арт-рока сообразно требованиям новой эру, можно смело повторить по отношению к Out of Our Hands.
Получилось похоже на аналогичные опыты Кристофера Кросса и Джесси Колина Янга, чей AOR-friendly альбом готовил к выпуску Майкл Джексон, первый продюсер «Пабло Круза», вынужденный добавить «Джеймс» по причине, не требующей пояснений.
Согласно легенде, угодив в Бермудский треугольник, суда исчезают бесследно. В его калифорнийской разновидности музыка напротив сохраняет изначальные свойства, за которые нам хочется сказать спасибо её создателям, не столь, увы, долговечным физически.
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
Telegram I Дзен I «Бесполезные ископаемые» VК