1 Глава.
Пошёл дождь. Большие капли причудливыми змейками сползали по стеклу. Небольшой желтый листок прилетел с новым порывом ветра и прилип к карнизу.
Миша смотрел в окно, внимательно наблюдая за движением струек и перемещением листка. Опускались сумерки, в комнате стало совсем темно.
В комнату заглянула мама:
- Миша, укладывайся спать!
- Дождь осенью не такой как весной или летом…, - не оборачиваясь, тихо сказал Миша, - он какой–то напряженный, капли тяжелые… как будто им не хочется падать – а их кто-то заставляет…
- Миша, пора спать! – мама нетерпеливо подошла к окну и задернула легкие синие шторы с нарисованными белыми и желтыми корабликами.
Миша вздохнул и стал медленно стягивать с себя толстовку.
Миша был упитанный мальчик двенадцати лет, с густыми темными волосами, выразительными карими глазами, обрамленными черными длинными ресницами и живым, любознательным взглядом. Его круглое лицо можно было бы назвать симпатичным, если бы не намечающийся второй подбородок и губы бантиком, которые выглядели, по мнению мамы, «совершенно по–девчачьи».
Раздевшись, Миша взял со стола книжку Александра Беляева, залез в кровать и уютно устроился под одеялом.
- Нет, нет! – воскликнула, мама, которая все это время стояла около окна и наблюдала за сыном, - никаких книжек! Спать!
- Ну, мам…, - протянул Миша, - пожалуйста…
- Не мамкай, уже поздно, завтра в школу.
Мама забрала книжку и положила ее на стол. Невольно ее взгляд скользнул по книгам, разложенным на столе: Герберт Уэллс, Роджер Желязны, Аркадий и Борис Стругацкие, Джон Рональд Руэл Толкин, Рэй Брэдбери, Жюль Верн. «Ничего себе подборочка», подумала мама.
- Ты увлекся фантастикой? – спросила она и присела на кровать.
Миша кивнул. Мама его поцеловала, подоткнула одеяло, улыбнулась, встала и вышла из детской.
Анна Григорьевна, а именно так звали маму Миши, представляла собой довольно симпатичную особу. Высокая, стройная, с отличной фигурой, она постоянно себя ограничивала в еде, каждое утро делала зарядку и два раза в неделю ходила в бассейн. Густые темные волосы, чуть ниже плеч, она обычно завязывала узлом на затылке и собирала в пучок. Выражение лица было волевым и властным, иногда даже высокомерным. Большие темные глаза были абсолютно непроницаемы для посторонних. Очень редко, когда она находилась в компании приятных ей знакомых или сына, Анна Григорьевна расслаблялась и тогда на ее лице появлялась светлая, добродушная улыбка, которая озаряла весь ее облик, делая его милым и привлекательным. Надо признать - такое случалось не часто.
Анна Григорьевна воспитывала сына одна. Замужем никогда не была, родила ребенка «для себя», по ее выражению. Маме было тридцать лет, когда появился Миша. Долгие поиски правильного мужчины ни к чему не привели, и она нашла «просто красивого интеллигентного Юру», который был счастливо женат, а Анна Григорьевна была для него «небольшой интрижкой», «приятным приключением» и не более того. Он не знал про ребенка: как только Аннушка забеременела, она сразу же порвала с любовником жестко и однозначно. С Юрой больше никогда не встречалась, и его настойчивые звонки, после постоянного игнорирования с ее стороны, сошли на нет.
Мама считала себя самодостаточной женщиной. Анна Григорьевна была уверена, что присутствие мужчины в доме совсем не обязательно и, что она «отлично знает, как именно нужно обращаться с мальчиком, чтобы он вырос достойным мужчиной». Ей очень нравилось, что Миша много читает. Сын сидел с книгой постоянно: утром, днем, вечером, когда делал уроки, вместо прогулок, в туалете, во время еды… В некоторые моменты, конечно, Миша получал жесткие замечания, типа: «нельзя читать когда ешь!», «иди погуляй – хватит торчать дома, надо выходить на воздух!». Вообще слова «надо» и «нельзя» были постоянными спутниками Миши, можно сказать, что эти два слова сопровождали его на каждом шагу. Миша к ним даже привык. Единственный бунт был по поводу чтения. Книги были везде. Он читал все, что попадалось под руку. Периодически это вызывало опасения у Анны Григорьевны, потому что в их доме была большая, очень разнообразная по жанрам библиотека, которую долгое время собирали ее родители, бывшие преподаватели МГУ. Вообще мама была довольна увлечением сына и мысленно гордилась его пристрастием к литературе. Правда, иногда Миша употреблял выражения, которые Анна Григорьевна не понимала - это ее раздражало.
Они жили вдвоем в небольшой двухкомнатной квартире в конце Ленинского проспекта, которая досталась Анне Григорьевне от родителей. Довольно рано Аннушка осталась одна, родители умерли, когда ей едва исполнилось двадцать лет. С тех пор Анна заботилась о себе сама. Она устроилась на работу методистом в университет, где преподавали ее родители, обзавелась нужными знакомствами и со временем заняла место проректора. Когда родился Миша, Анна Григорьевна договорилась с соседкой, чтобы та, за небольшую сумму, сидела с малышом, а сама вышла на работу. У мамы случались короткие «незначительные» романы, как она говорила: «для здоровья». Предпочтение Анна Григорьевна отдавала мужчинам женатым – «так проще», никогда не встречалась в своей квартире и с сыном не знакомила.
***
- Миша, вставай! Уже семь часов! – мама открыла дверь в детскую и ушла на кухню.
- Не хочу, - буркнул Миша, уткнувшись в подушку.
Закончив варить кашу, Анна Григорьевна не услышала, что сын встал, и пошла в детскую. Миша по–прежнему лежал в кровати. Мама присела на край, стянула одеяло и потрепала сына по волосам.
- Вставай, - ласково сказала она.
Миша повернулся к маме и вздохнул.
- Ну что такое? – улыбнулась мама.
- Сегодня литература…, - промямлил Миша.
- И что?
- Как что…, - Миша поджал губы, - ты же знаешь, … опять она будет цепляться ко мне….
Мама вздохнула.
- А ты побольше молчи, старайся не высовываться, - предложила мама.
- Ага, молчи! Она найдет к чему придраться! – воскликнул Миша и надул губы.
- У, Федул, губы надул, - попыталась пошутить мама.
- Не смешно, - отрезал Миша.
- Ладно, вставай, школу никто не отменял, - строго оборвала разговор Анна Григорьевна и вышла из комнаты.
У Миши был долгий процветающий конфликт с учительницей по литературе.
Нелли Михайловна была не просто учительницей по русскому и литературе, она была классным руководителем Миши. «Классная дама» или просто «Классная», как звали ее ребята с оттенком иронии, была личностью неординарной. Жесткая и принципиальная, эта женщина готова была отстаивать свое мнение даже тогда, когда это было совсем не нужно. В школе ее не любили: учителя сторонились, а ученики побаивались и старались поменьше попадаться ей на глаза. Нелли Михайловне недавно исполнилось сорок пять. Она была маленького роста и хрупкого телосложения. Ее лицо было некрасивым, даже неприятным: маленькие беспокойные серовато-голубые глазки, вдавленный, как будто от удара, нос и большой рот с тонкими, еле заметными губами. Прическу она носила высокую, сильно начесывая редкие светлые волосы. У Нелли Михайловны не было ни мужа, ни детей, и она успокоила себя тем, что школа и есть ее семья. Своим долгом Классная искренне считала воспитание подрастающего поколения. Твердым голосом, а иногда и твердою рукою, останавливала она красноречие подростков и выуживала ценные знания или их отсутствие у школьников помладше.
«Да, с учителем нам не повезло, - думала мама, накладывая сыну пшенную кашу, - еще и классный руководитель. Ох, и ничего не поделаешь, сколько раз я ходила к директору – никакого толку, в ответ только – у нее хорошая успеваемость, жесткая дисциплина, в классе больше всего обладателей значков ГТО и пионеров… Пионеры, - она хмыкнула,- как будто это первостепенная задача школы!». Мама тяжело вздохнула и позвала Мишу завтракать.
В школьной жизни Миши Нелли Михайловна появилась в четвертом классе, когда началось разделение на предметы. Проблемы с новой учительницей возникли практически сразу. Для мамы это было удивительно - в начальной школе Миша отлично учился, исключительно на пятерки, принимал активное участие во всех мероприятиях, которые проводились в классе, и устраивала администрация школы. Как только начались уроки литературы – начались и конфликты. Сначала мама приняла сторону Нелли Михайловны. Анна Григорьевна реагировала на каждое замечание, ходила в школу, общалась с директором и с учительницей. Но вскоре поняла, что проблема не в Мише. «Если ребенок умнее и более начитан чем вы, то это не повод его унижать и таким образом самоутверждаться! – перебивая Нелли Михайловну, громко говорила мама в учительской, когда ее последний раз вызывали к директору, - какие же вы педагоги?! Я тоже работаю в системе образования, ваша обязанность найти подход к ребенку и развивать его знания, а не гнобить!». В ответ сыпались новые обвинения и невнятные примеры Мишиного плохого поведения. Анна Григорьевна сделала вывод о бесполезности подобных разговоров, и ушла, хлопнув дверью.
***
– Сегодня мы поговорим о прекрасном русском поэте Михаиле Юрьевиче Лермонтове, - медленно, разделяя слова, сказала Нелли Михайловна. - Кто читал его стихи?
В классе все замерло. Ученики опустили глаза и уткнулись в учебники. Со стен на них строго смотрели с портретов Лев Николаевич, Федор Михайлович и Иван Сергеевич. Мише казалось, что они осуждающе рассматривают каждого в этом помещении. «Интересно, чтобы сказал Достоевский про нашу Классную? – подумал Миша и тихонько хихикнул, - вот бы их познакомить…».
- Лентов! – громкий пронзительный окрик вернул Мишу к действительности. Он вскочил с места.
- Лентов, я к тебе обращаюсь, - процедила Нелли Михайловна, - тебе смешно?
- Нет.
- Я сказала что-то смешное?
- Нет.
- Ты читал стихи, которые я задавала на дом?
- Конечно.
Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне, - продекламировал Миша.
- Я не задавала наизусть, - сказала Классная.
- Оно само как-то запомнилось, рифма легкая, - улыбнулся Миша, - вот еще про осень очень хорошее:
Листья в поле пожелтели,
И кружатся и летят;
Лишь в бору поникши ели
Зелень мрачную хранят.
Под нависшею скалою…
- Достаточно, я поняла, что стихи ты читал! – оборвала Мишу Классная.
- Мне просто понравилось, как пишет Михаил Юрьевич, - извинительным тоном сказал Миша. Он понимал, что лучше замолчать, но не удержался и продолжил, - особенно его проза, читается легко, как будто рассказчик - мой хороший знакомый, жаль, что произведений в прозе совсем мало, в основном не оконченные, кроме «Героя нашего времени», конечно.
Нелли Михайловна стояла перед Мишей и смотрела на него сверху вниз. Миша был не намного ниже, но у нее получалось так смотреть – сверху вниз.
- Вы только посмотрите на него! – воскликнула она и, всплеснув руками, сцепила пальцы перед собой, - товарищ Лентов уже осваивает программу девятого класса!
В классе засмеялись.
- Чтение – хорошее занятие, но это однобокое развитие. Нужно принимать участие в жизни класса, заниматься спортом, а конкретно тебе Лентов вообще надо больше двигаться, тогда и фигура будет лучше. От лишних килограммов надо избавляться Лентов, а то скоро придется сажать тебя за парту одного, - с кривой ухмылкой говорила Нелли Михайловна, смерив Мишу взглядом с головы до ног.
- Это вас не касается, - отрезал Миша.
- Грубишь, Лентов.
- Я не готов обсуждать мою внешность с вами, - твердо сказал мальчик и продолжил, - предлагаю поговорить на тему творчества Лермонтова.
Нелли Михайловна стояла молча, скрестив на груди руки. Обрадовавшись, что его не прерывают, Миша возобновил свою речь:
- Некоторые рассуждения Михаила Юрьевича производят довольно сильное впечатление, вот например: «одной капли яда довольно, чтобы отравить чашу, полную чистейшей влаги, и надо ее выплеснуть всю, чтобы вылить яд».
- На что это ты намекаешь? – поджав и без того тонкие губы спросила Нелли Михайловна.
- Ни на что, это просто фраза из неоконченного романа «Вадим», если я не ошибаюсь …,
- Вероятно, сегодня у нас урок проведет Михаил Лентов! – воскликнула Нелли Михайловна.
- Да уж лучше бы я провел урок, побольше и поинтереснее рассказал бы, чем в учебнике написано, - пробурчал Миша.
- Неужели! – взвизгнула Нелли Михайловна, - то есть ты меня обвиняешь в том, что уроки неинтересные?!
Миша замолчал, опустив взгляд. Он внутренне ругал себя, что не удержался и дал повод для агрессии.
- Отвечай! – крикнула Нелли Михайловна.
- Что отвечать- то? – не понял Миша.
- Ты издеваешься? – прошипела Нелли Михайловна, - хамло!
- Да что я сказал–то? – промямлил Миша.
Нелли Михайловна схватила дневник с парты Миши, быстро размашисто написала замечание и швырнула его обратно.
- Вон из класса! – крикнула Нелли Михайловна и показала пальцем на дверь.
Миша нехотя собрал свои вещи и вышел из класса.
***
- Что случилось в этот раз? – Анна Григорьевна рассматривала жирные красные буквы в дневнике. Надпись гласила: «Хамил учителю и сорвал урок литературы».
Миша тяжело вздохнул.
- Я не захотел обсуждать мое телосложение, а она вдруг решила, что я хамлю, - расстроенно сообщил Миша.
- Она что, сказала, что ты толстый?
- Ну не прямо так, но …. Да, это было очень неприятно…
Мама вздохнула, закрыла дневник и положила его на стол.
2 Глава.
- Какое сегодня число? – спросила мама.
- Двадцать второе ноября, - ответил Миша, срывая листочек с отрывного календаря.
- Смотри, снег пошел, - мама стояла около окна. На улице медленно опускались маленькие снежинки. – Полетели белые мухи…
- На мух совсем не похоже, - весело сказал Миша, - мухи летают быстро, - пояснил он, хмыкнув, - скорее уж на крошечных стрекоз или маленьких паучков.
Мама засмеялась.
Миша уже позавтракал и стоял одетый в коридоре с портфелем.
- Сменку не забудь, - Анна Григорьевна сняла мешок со сменной обувью с вешалки и подала сыну.
- Как ты вытянулся…, - задумчиво сказала Анна Григорьевна и стала рассматривать Мишу, как будто давно не видела, - моему мальчику пятнадцать лет…, а помнишь, до двенадцати ты был толстым? Скажи, а тебя ребята не дразнили тогда «толстым»?
- Мам, может, хватит? – Миша поморщился.
- Правда, скажи, интересно, ты никогда не жаловался, - допытывалась мама.
«Тебе пожалуешься, сам же и огребешь потом», подумал Миша.
- У меня все списывали, поэтому никто не дразнил.
- Ладно, иди, а то опоздаешь.
Миша чмокнул маму в щеку и ушел. Анна Григорьевна надела пальто, окинула себя взглядом в зеркале и отправилась на работу.
По дороге Миша встретил своего другана Колю.
- Колян! Привет! – Миша заспешил навстречу товарищу.
- Привет, привет, - Коля расплылся в улыбке и хлопнул Мишу по плечу, - что брат Миха, понедельник сегодня?
- Ага…
- Твоя любимая литература, - гоготнул Коля.
Миша фыркнул и промолчал.
Они шагали рядом, размахивая сменкой и портфелями.
- Я бы так не смог, - сочувственно произнес Коля, - почти каждый урок Классная тебя чморит, как у тебя терпения хватает, ума не приложу…
- Выхода другого нет, - грустно сказал Миша.
- А почему ты мамку свою не попросишь в другую школу перевестись?
- Просил…
- И чо? – спросил Коля.
- Ни чо, - передразнил Миша, - она сказала, что уйти – это значит сдаться.
- У вас война что ли? – Коля остановился и уставился на Мишу.
- Я-то не воюю, … просто много читаю, кучу разной информации получаю из книг, да и память, наверно, хорошая, все запоминаю, вот и получается - Классная, что не спросит - на все есть ответ, а ее это бесит…
- Это да…, - протянул Коля.
Они замолчали. Под ногами хрустели подмерзшие листья, сильные порывы ветра толкали в спину, заставляя ускорять шаг.
Мальчики подошли к зданию школы.
За углом стояли десятиклассники.
- Эй, ты, - прокричал один из них, - папироску дай!
- Не отвечай, идем в школу, а то прицепятся, - тихо сказал Миша, наклонившись к Коле.
- Мы не курим, - крикнул в ответ Коля, - и вам не советуем.
- Кто ты такой, чтобы мне советовать, - высокий худощавый юноша отделился от компании и выдвинулся наперерез мальчикам.
За длинным парнем еще трое старшеклассников медленно направились в сторону, где остановились Коля и Миша.
- Нарываетесь, малявки, - крикнул длинный, подошел ближе и сильно пихнул Колю в грудь. Мальчик пошатнулся, но устоял на ногах.
- Мы не малявки! – заорал Коля, бросив на асфальт школьного двора портфель и мешок, - мы в восьмом классе!
Коля резко подскочил и с размаху ударил кулаком длинного парня снизу в челюсть. Удар оказался неожиданным и весьма болезненным, длинный упал. Трое других старшеклассников остановились поодаль и с удивлением посмотрели на Колю.
Коля схватил мешок с обувью и, размахивая им перед собой, стал наступать на старшеклассников.
- Кто еще хочет, - истошно орал Коля, - ща вмажу!
Пацаны переглянулись и ушли обратно за угол, приговаривая: «ну на фиг, бешенный какой-то».
Длинный парень пришел в себя, медленно поднялся и, пошатываясь, ушел к своим.
- Ого, круто! – Миша восхищенно подал портфель Коле, - прям апперкот! Откуда знаешь?
- Да, батя показал несколько приемчиков, - пояснил Коля и взял у Миши портфель.
- Класс! – протянул Миша.
- Да ладно, тебе, ты же знаешь, я подраться люблю, - добродушно улыбаясь, сказал Коля.
Невысокий и коренастый Коля не пропускал шуточек в свой адрес или по отношению к другу, огрызался и частенько пускал в дело кулаки. Последний метод он считал наиболее действенным. Рыжий, в веснушках, с добрыми светло карими глазами Коля первым никогда не задирался и не начинал драку. Учился он плохо, считал спорт занятием более важным, первым в классе сдавал нормы ГТО и очень этим гордился. Жил Коля в соседнем доме со школой, с родителями и младшей сестренкой. Мама работала в каком-то секретном НИИ, отец состоял на службе в правоохранительных органах и был человеком суровым, но, как говорил Коля, справедливым. Часто за плохие оценки и драки мальчику попадало от отца ремнем, но в целом он считал себя вполне счастливым человеком.
Первым уроком была литература. Миша разложил учебник, тетрадь и пенал на своей половине парты. Коля устроился рядом с тетрадкой и ручкой.
- А где твой учебник? – спросил Миша.
- Забыл, - Коля ответил шепотом, потому что в класс вошла Нелли Михайловна.
- Ладно, будем одним пользоваться, - Миша передвинул учебник на середину парты.
- Здравствуйте, дети, - громко сказала Нелли Михайловна и внимательно посмотрела на Мишу.
Ученики стоя приветствовали учителя.
- Можете садиться, - Нелли Михайловна подошла к доске. – Тема сегодняшнего урока, - медленно сказала Нелли Михайловна, - Евгений Онегин. Мы продолжаем изучать творчество великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Кто прочитал произведение полностью?
Миша пододвинул учебник к Коле.
- Так, в чем дело? – окрикнула его Нелли Михайловна.
- Ни в чем, - ответил Миша, - просто Коля забыл учебник дома.
- Учебник сейчас вам не нужен,- процедила Нелли Михайловна. – Я задала вопрос. И вообще надо вставать, когда с тобой разговаривает учитель.
- Какой вопрос? – Миша встал.
- Ты что глухой? Повторяю для бестолковых – ты прочитал роман? – повысив голос, спросила Нелли Михайловна и подошла к парте Миши.
- Прочитал, - спокойно сказал Миша.
- Какое отчество было у Татьяны? – спросила Нелли Михайловна, прищурившись.
- Дмитриевна, такое же, как у Ольги, - ответил Миша, глядя в глаза учительнице.
В классе стояла гробовая тишина. Ученики напряженно наблюдали очередную сцену между Классной и Мишей.
- Как звали няню Татьяны? - Нелли Михайловна сверлила Мишу взглядом.
- Филипьевна.
- На каком языке было написано письмо Татьяны? – быстро задала следующий вопрос Нелли Михайловна.
- На французском.
- Какое время года любила Татьяна?
- Зиму. Нелли Михайловна у нас что – викторина?
- Ты продолжаешь практиковать интеллектуальное хамство?- вспылила Нелли Михайловна.
«Видимо она не знает слово «викторина», подумал Миша, опустил голову и замолчал.
- Иди к директору, - прошипела Нелли Михайловна.
«За что? за что? ...» пронеслось по классу.
- Есть еще желающие? - Нелли Михайловна развернулась и пробежала взглядом по лицам детей.
Все замолчали.
- Вон из класса! – процедила Нелли Михайловна, - и без родителей не возвращайся.
Миша вышел из класса, медленно пошел по коридору и спустился с третьего этажа на второй, в учительскую, откуда ученикам разрешалось звонить в «исключительных случаях», как гласила надпись над телефоном.
Миша набрал номер и попросил к телефону Анну Григорьевну Лентову.
- Миша, я не могу прийти, да и не хочу, - голос мамы был запыхавшийся.
- Она сказала, что не пустит меня на урок.
- Не имеет права.
- Это ты ей скажи…
- Ты сейчас где?
- Я в учительской, - Миша огляделся, «прикольно тут», подумал он, рассматривая многочисленные папки на стеллажах во всю стену, длинный стол и большое количество деревянных стульев с мягкой красной обивкой, тумбочку с какими-то пробирками, колбами и банками, огромные окна с белыми тюлевыми занавесками, маленький холодильник ЗИЛ, притаившийся в углу комнаты. Телефон, по которому звонил Миша, стоял на специально подвешенной для него полочке, справа от входа, «чтобы те, кому надо позвонить, не шастали по всей учительской», как говорила директор.
- Ладно, - немного помолчав, сказала мама, - у меня скоро обед, могу ненадолго в школу заехать.
- Спасибо, я буду тебя ждать у входа.
Миша положил трубку, вышел из учительской и пошел вниз на первый этаж.
3 Глава.
Только отшумели майские праздники. Прошагал по Красной площади колоннами Первомай, прогремел салютами праздник победы. Деревья стояли в белоснежных нарядах из маленьких цветочков, головокружительно пахнувших. На пронзительно голубом небе сияло солнце, не было ни облачка. Наконец-то стало по-настоящему тепло, в парках и на бульварах вылезла молодая зеленая травка, кое-где появились желтые одуванчики. На смену холодным порывистым ветрам пришел приятный освежающий ветерок. Народ на улицах стал более улыбчивый. Девушки надели цветастые платья, собирались стайками и весело смеялись. Заработали фонтаны, город зашумел, заиграл солнечными зайчиками.
Миша шагал в школу. Он стал высоким, стройным, симпатичным юношей. Под мышкой Миша зажал портфель, в руках перед собой держал раскрытый томик Ницше. Он читал, периодически кидая взгляд под ноги, чтобы не споткнуться или не налететь на кого-нибудь. Белоснежная рубашка и новенький темный костюм, специально купленные для экзаменов и выпускного, сидели отлично. Немного жали новые черные туфли, но это ничего, как сказала мама, «разносятся».
На школьном дворе Миша увидел Колю.
- Что брат Миха, - Коля хлопал по плечу Мишу, - опять понедельник?
- Да, первый урок литература, - поморщился Миша, - ох, уж эта мне литература!
Миша убрал Ницше в портфель.
- Так меня достала наша Классная! – он присел на корточки.
Коля устроился рядом на травке.
- Держись братан, совсем немного осталось, всего несколько дней и прощальный звонок!
- Ладно, пойдем, - Миша встал и дал Коле руку.
Около класса Коля остановился и схватил Мишу за локоть.
- У меня идея, - выпалил Коля.
- Какая? – Миша наклонился к другу.
- На самом деле, Классная задолбала наших конкретно…, - тихо, торопливо говорил Коля.
- Меня больше всех, - вставил Миша.
- Ага, давай, как она войдет – не будем вставать! – шептал Коля, - я всех подговорю. Объявим ей байкот!
Прозвенел звонок.
- Айда в класс, - Коля заторопился и потащил за собой Мишу.
«Плохая затея, - думал Миша, - но так хочется сделать ей какую-нибудь гадость, хотя бы небольшую…», он торжествующе ухмыльнулся.
Нелли Михайловна задержалась в дамской комнате. Она досадно зацепила чулок и теперь не знала, как поступить: снять совсем, вроде неправильно, оставить с дыркой, тоже не хорошо. В итоге решила оставить, благо в этот день на ней была длинная широкая юбка, и Нелли Михайловна понадеялась, что никто ничего не заметит.
Она поторопилась в класс.
- Здравствуйте дети, - Классная как обычно громко поздоровалась и закрыла за собой дверь.
Ученики сидели и молча смотрели на учительницу.
Она удивленно повторила:
- Здравствуйте, дети!
Ничего не изменилось.
- Так, в чем дело? – Классная растерянно стояла около двери.
Все оставалось по-прежнему.
- Какое неуважение! Встать немедленно! – воскликнула Нелли Михайловна.
Коля спрятал ноги под парту и негромко топнул.
Класс быстро поднялся, загрохотав стульями
- То-то же, - выдохнула Нелли Михайловна и прошла к учительскому столу.
- Можете садиться, - Классная уткнулась в журнал.
Класс не шелохнулся.
Нелли Михайловна подняла глаза и окинула учеников недовольным взглядом.
- Я сказала – садитесь!
Ничего не изменилось.
- Ладно, не хотите садиться, будем заниматься стоя, - усмехнулась Классная и, слегка наклонившись над столом, продолжила изучать журнал.
Коля еще раз топнул.
В классе раздалось мычание, сначала тихое, потом, становясь все громче и громче, превратилось в гул. Появился равномерный басок, который продолжался и не собирался прекращаться.
- Это что-то новенькое, - Нелли Михайловна оторвалась от журнала, выпрямилась, сложила руки на груди и внимательно посмотрела на каждого ученика.
Мычание продолжалось.
- Требую прекратить! – визгнула она.
Гул заполнил все пространство, возникло впечатление, что он исходит от парт, стен, потолка - со всех сторон.
- Я знаю, - медленно процедила Классная и направилась к парте Миши и Коли, - это ты, Лентов! Отсюда исходил какой-то звук, какой-то сигнал, я слышала!
- Это не он, это я! – громко возразил Коля.
- Идите оба сюда, - прошипела Нелли Михайловна.
- Не пойдем, - ухмыльнулся Миша.
- Не заставляйте меня применять силу! – воскликнула Классная.
- Наша сила сильнее, - подмигнул ей Коля.
- Уроды! Наглые свиньи! – заорала Классная.
Класс продолжал мычать.
Нелли Михайловна красная, дрожащая от злости и бессилия, выбежала из класса.
Коля громко рассмеялся.
- Так тебе, тварюга! – тихо сказал Миша.
Ученики перестали мычать, засмеялись довольные своей победой. Кто-то сел за парту, кто-то на стол, кто-то открыл окно, впустив сумасшедшие запахи весны. Девочки беспокойно зашептались «что теперь будет?…».
- Да не бойтесь вы! – хохотнул Коля, - через неделю последний звонок, потом экзамены и все! Мы больше никогда ее не увидим.
Дверь распахнулась и в класс вошла Классная вместе с директором школы.
Ученики замолчали и встали, каждый около своей парты.
- Что здесь происходит? – строго спросила директор.
Повисла напряженная тишина.
- Я спрашиваю, что происходит? – директор стояла спиной к доске и внимательно разглядывала старшеклассников.
- Они саботируют мой урок! – взвизгнула Классная.
Директор поморщилась.
- Вот эти двое, - Нелли Михайловна ткнула пальцем в Мишу и Колю, - они затеяли это безобразие.
- Это правда? – негромко спросила директор.
Коля вскинул голову и расправил плечи.
- Да, это была моя идея! – с вызовом и нескрываемым удовольствием воскликнул он.
- И Лентов тоже, я уверена, принимал в этом активное участие, - скороговоркой вставила Классная.
- Коля и Миша, пройдите в мой кабинет, - грустно сказала директор и вышла из класса. В дверях она задержалась и попросила Нелли Михайловну продолжить урок.
Миша и Коля пошли за директором.
Когда они вышли из класса, за ними, в коридор, выскочила Классная и закрыла за собой дверь.
- Вот, допрыгались, я буду ставить вопрос на педсовете, чтобы вас обоих не допустили к экзаменам, - верещала она.
Директор остановилась и неодобрительно посмотрела на учительницу.
Миша и Коля тоже остановились.
- А что такого-то? – спросил Миша, - Нелли Михайловна сказала нам встать, мы встали.
- Вы стояли, когда я хотела начать урок! – вскрикнула Классная.
- Когда мы сидели, вам тоже не нравилось! – усмехнулся Миша.
- Давайте мы ляжем! - сказал с ухмылкой Коля и взглянул на Мишу.
Коля и Миша демонстративно растянулись на полу в коридоре.
Классная опешила.
- Встать! Немедленно! – закричала Нелли Михайловна, - вот видите Мариванна, что я вам говорила, это абсолютно невменяемые дети! Их давно надо было вышвырнуть из школы! Они срывают уроки, хамят и подговаривают весь класс против меня!
Директор недовольно поджала губы, нахмурилась и многозначительно посмотрела на Классную. Потом перевела взгляд на мальчиков.
- Пожалуйста, встаньте. Хватит паясничать, - обратилась к ним директор.
Миша и Коля поднялись и отряхнулись.
- Коля, я знаю тебе все равно, я не раз общалась с твоим папой, но ты, Михаил! Ты же хочешь поступать в МГУ! Тебе нужна хорошая рекомендация! – проникновенно произнесла директор.
- Не нужна ему ваша рекомендация, у него мамаша в МГУ работает, его возьмут безо всяких рекомендаций! – выпалила Классная.
Миша покраснел, дернулся к учительнице, заскрежетав зубами. Коля его остановил, схватив за локоть.
- Не смейте говорить о моей маме, - тихо, сквозь зубы, выдавил Миша, - вы, мелкая душонка, которая постоянно должна унижать других, чтобы чувствовать себя значимой. Ничтожная личность, бездарный преподаватель и несостоявшаяся женщина!
Нелли Михайловна чуть не задохнулась от злости. Она открыла рот, чтобы выплеснуть свой гнев, надвинулась на Мишу и замахнулась. В этот момент директор остановила взбешенную учительницу и встала между ними.
- Прекратите, - рявкнула директор. - А за оскорбления учителя Лентов должен ответить. Я отстраняю тебя от учебного процесса, - директор строго посмотрела на Мишу.
Он хотел ответить, но только тяжело вздохнул, развернулся и пошел к выходу из школы.
- Вы … вы ….! –Коля не нашелся, что сказать, махнул рукой и побежал за Мишей.
Наказание Миши привело к тому, что ему не разрешили прийти на последний звонок и на выпускной. К экзаменам его допустили только после унизительной процедуры извинения перед Нелли Михайловной в учительской.
Миша сдал все экзамены на пятерки. Аттестат он получил, не как все – торжественно в актовом зале, а в канцелярии школы. Никого из учителей и администрации при этом не было. Молоденькая девочка–секретарь испуганно передала ему твердую сложенную пополам корочку с вкладышем и обыденно застучала по клавишам печатной машинки.
4 Глава.
Михаил Юрьевич Лентов шел в свой любимый ирландский паб, расположенный недалеко от Дома Литераторов на Большой Никитской. Было прохладно, и Миша кутался в дорогое кашемировое пальто, купленное в недавней поездке в Италию. Холодный ветер отрывал желтые и красные кленовые листья, бросал под ноги, кружил маленькие вихри на тротуарах. Прохожие спешили с работы в метро, придерживая шапки, которые ветер по-хулигански пытался сорвать. Начали зажигаться уличные фонари, разливая вокруг желтый свет, от чего возникало впечатление, что становится немного теплее.
Михаил Юрьевич подошел к бару, дернул за ручку и вошел внутрь. Приветливо звякнул колокольчик, как будто обрадовался новому посетителю.
Миша разделся, приветливо кивнул знакомому гардеробщику и передал ему пальто. Он прошел к барной стойке и уселся на высокий кожаный стульчик без спинки. За двадцать пять лет, которые прошли с момента окончания школы он сильно изменился: потучнел, появился второй подбородок. Лицо обрюзгло, в некогда красивых карих глазах пропал огонек: взгляд стал потухшим и очень грустным. Волос на голове почти не осталось, поэтому Михаил Юрьевич коротко стригся, что добавляло ему возраст, впрочем, теперь это было совсем неважно.
Бармен поздоровался с Мишей и привычно налил ему полстаканчика Lagavulin. Миша закрыл глаза, вдохнул запах виски и сделал глоток.
В этот момент кто-то сильно ударил Мишу по плечу. От неожиданности он чуть не подавился и развернулся посмотреть - кто этот нахал.
- Миха! – прямо перед собой Миша увидел радостного здоровяка, широко улыбавшегося и раскрывшего объятия.
- Коля…, - узнал Миша, - Колян!
Они обнялись и долго хлопали друг друга по плечам, обмениваясь радостными восклицаниями.
- Ну, брат! Я тебя еле узнал! – Коля рассматривал Мишу и продолжал хлопать его по плечу.
- А ты вот почти не изменился! – засмеялся Миша и сделал знак бармену, чтобы тот налил еще стаканчик виски.
- Слыхал про тебя брат, - Коля уселся рядом на стульчик и взял стакан, - ну давай, за встречу!
Они чокнулись. Коля сделал большой глоток и поморщился,
- Ох, какой вонючий вискарь!
Миша засмеялся и отхлебнул немного из своего стакана.
- Крутой ты стал! – продолжал Коля, - своя телепередача по ящику, книжек сколько выпустил, имя у всех на слуху, в журналах фотографии твои публикуют, на всякие шоу-программы приглашают, я видел тебя несколько раз …. Ваще… Молоток!
- Видел и ни разу не связался со мной! – Миша с укором посмотрел на Колю.
- Да, то дела семейные, то работа, а может, постеснялся. Ты тогда после выпуска пропал так резко…
- Да, было дело, - грустно улыбнулся Миша, - расскажи как ты?
- Я, а что я, - Коля попросил у бармена закуски и тот поставил тарелочки с чипсами, орешками и ржаными сухариками. – Я пошел работать в милицию, теперь полиция… вот дослужился до майора. Семья у меня, жена, две дочки. Все чин чинарем. Ох, сколько ж времени то прошло? Поди лет двадцать!
- Двадцать пять, - поправил Миша.
- Двадцать пять лет! - присвистнул Коля.
Они помолчали, чокнулись, выпили.
- А ты брат, как? Женат? Детишек небось полный дом? – поинтересовался Колян, закидывая горсть орешков в рот.
- Нет…
- Что не женился? И детей нет? Как так! Анна Григорьевна, наверно, внуков-то хотела?
- Мама умерла в начале двухтысячного.
- Да ты что! – осекся Коля. - Что случилось?
- Рак, – Михаил Юрьевич потер пальцами лоб.
- Сочувствую. - Они помолчали. - Это уже получается …, - Колян поднял глаза и задумался, подсчитывая, - десять лет прошло что ли?
- Типа того…
- Подожди, мы окончили школу в восемьдесят пятом так?
- Так.
- Сейчас две тысячи десятый, так?
- Так, так, - улыбнулся Миша.
- Ох, как оно, время-то пролетело… да… значит, не женился, ну ты даешь! Некоторые мои знакомые по три раза уже сходили в ЗАГС! – Коля рассмеялся.
Миша улыбнулся и позвал бармена «повтори, пожалуйста».
- А ты помнишь училку нашу – Классную? – спросил Коля и достал из тарелочки несколько чипсов, - как она тебя чморила тогда, ух. Все шесть лет систематически издевалась сука…
- Такое не забывается, - Миша нервно забарабанил пальцами по барной стойке, - я ненавижу ее до сих пор.
- Да ладно! – воскликнул Колян.
- Лютой ненавистью, - раздраженно продолжал Михаил Юрьевич, начиная краснеть и сжимая кулаки. - Она превратила шесть лет моей жизни в кошмар. Снится мне все эти годы! И во сне - я плюю ей в лицо!! Как бы я хотел ей отомстить! Это мучает меня с окончания школы!
Коля внимательно посмотрел на одноклассника. Миша сжал кулаки и сильно покраснел, глаза сверкнули яростью, желваки ходили, губы скривились в злобной гримасе.
- Дрянь, мерзкая тварь, испортила мне школьные годы! – говорил Миша, с нотками бешенства в голосе, - хотел бы я ее встретить! Подошел бы и в морду ей плюнул!
Михаил Юрьевич схватил стакан и выпил весь виски залпом.
- Братан, ты это, остынь, - Коля положил ладонь на плечо Миши.
Бармен подлил еще виски.
Они чокнулись и выпили.
- Я могу это устроить, - задумчиво обронил Коля, рассматривая низкий стакан с толстым дном.
- Что?
- Могу ее найти, я же мент! – усмехнулся Колян.
Миша всем телом развернулся к Коле.
- Найди, пожалуйста, очень тебя прошу! – Миша схватил Колю за руку.
- Добро, договорились, дай мне пару дней.
- Хорошо, пару дней, конечно…, - Миша заерзал на стуле, - давай через два дня здесь встретимся, ты сможешь мне ее адрес узнать?
- Да, раздобуду и принесу тебе сюда, так же вечерком.
- Хорошо, - обрадовался Миша.
Они еще недолго посидели, выпили, обменялись телефонами и разошлись.
Прошло два дня. Михаил Юрьевич пришел в бар задолго до назначенного времени. Он удобно расположился на мягком коричневом кожаном диване, за узким, тёмно-коричневым деревянным столиком около большого окна, чтобы наблюдать за прохожими и видеть, кто входит в кафе. Официант принес бифштекс с картошкой фри. Миша поел и ждал Колю, попивая Macallan. Периодически он поглядывал на часы и нервно теребил ремешок Breguet. Наконец,
появился Колян. Он выглядел озабоченным и уставшим. Миша махнул официанту и тот принес еще стакан с виски.
Поприветствовав друг друга, они выпили. Коля уселся напротив Миши.
- Ну что? – нетерпеливо спросил Миша и заерзал на диване.
Коля молча отхлебнул виски.
- Не нашел? – допытывался Миша, - я так и думал, спряталась стерва, сколько страданий причинила, испугалась! – Миша поморщился и потер правый висок. - Знаешь, я может и не женился из-за этой ненависти своей. Как познакомлюсь с женщиной, начинается все прекрасно, встречаемся, влюбляемся. Как только решаем жить вместе - отношения рушатся. Повышенный голос, упрек, критика в мой адрес и передо мною как - будто опять Классная стоит. Вижу ее рожу мерзкую, слышу голос ее визгливый, и срываюсь. Любое замечание выводит из себя, даже мелочь – начинаю беситься, кричать, швырять что-нибудь! Конечно, даже самые терпеливые и милые женщины сбегали от меня…. Я и к врачам обращался, к нескольким психологам ходил, понятно же, что проблема в голове, из детства. Но или психологи попадались не очень профессиональные, или я какой-то не податливый для лечения… продолжается этот нервоз, срывы от каждого замечания, злоба такая, что себя не помню иногда. Не поверишь, в метро бывало, женщина на ногу наступит, случайно, конечно, я орать на нее начинаю. Хорошо, что я давно езжу на машине, да и живу сейчас в центре, все рядом, особо ездить даже не приходится…. Когда нервничаю – голова так болит, что, кажется, сейчас лопнет. Пью обезболивающие. Много. Даже язву желудка заработал. Не жизнь – а сплошное мучение. Маму мучил, себя мучаю, своих возлюбленных…. У меня и друзей–то нет. Никто не выдерживает моих приступов ярости. На работу постоянно ношу с собой успокоительное. Сколько уже личных помощников поменял, два-три месяца, максимум полгода и приходится нового искать. Один парень был лет пять назад, долго продержался, - Михаил Юрьевич горько усмехнулся, - два с половиной года… абсолютный рекорд. Очень хотел писательскому ремеслу обучиться, опыта у меня набраться… Может и набрался, только заикаться стал и глаз у него постоянно дергался… бедняга. – Миша вздохнул, взял стакан и глотнул виски. - Вот, со стороны посмотришь – я в шоколаде, все есть: большая квартира в центре, вилла в Эстепоне, Бентли новый, работа любимая, которая денег приносит – ну что еще желать?! А счастья нет…. Домработница и та приходит, когда меня дома нет! Каково?!
Миша покрутил в руке стакан, поставил его на столик и продолжил.
- Понимаешь, дружище, жажда мести … как отрава, сидит во мне и не могу я избавится от чувства бесконечной злости... Еще Аристотель говорил: «между местью и наказанием есть разница: наказание производится ради наказуемого, а мщение ради мстящего, чтобы утолить его гнев». Сколько я раз пытался забыть, простить, выкинуть это из головы – не получилось! Эта жажда мести … как реальная жажда, когда пить хочешь, думаешь - как бы напиться, отвлекаешься ненадолго, а потом все равно возвращаешься к этой мысли…. После школы хотел Классную найти, чтобы отомстить! Думал, подойду к ней, выскажу все, что на душе накипело, плюну ей в лицо, и легче мне будет. Не нашел. Из школы она тогда уволилась, или мне нарочно так сказали, может фамилию поменяла, из города уехала – не знаю …. Только живу я с этой болью Колян уже двадцать пять лет, и хорошей жизнью то это не назовешь, как проклятье висит надо мною…
Миша замолчал, опустил голову и закрыл глаза дрожащей рукой.
Повисла долгая пауза. Подошел официант, зажег две свечки, воткнутые в бронзовый канделябр с множеством завитушек, стоящий на столике и отошел к барной стойке. Пламя горело ровно, почти не двигаясь. Коля долго смотрел на красно-оранжевые язычки, потом взял стакан и выпил.
- Нашел, - Колян поставил стакан на стол.
- Правда?! – Миша убрал руку от лица и вскинул взгляд на Колю, его глаза были красными, губы слегка дрожали, - говори! - вскрикнул он с волнением.
Коля отодвинул стакан и грустно посмотрел на Мишу.
- Сразу после нашего выпуска она скоропостижно скончалась, … умерла.
Пошёл дождь. Большие капли причудливыми змейками сползали по стеклу. Небольшой желтый листок прилетел с новым порывом ветра и прилип к окну. На город опустились сумерки, становилось темно. На улице желтые фонари разливали свой теплый свет, витрины магазинов искрились разноцветными огнями, сияние фар проезжающих машин отражалось на мокром асфальте. Прохожие, сжимая зонтики и перепрыгивая через лужи, торопились в метро. Под козырьками выходов из зданий кучками стояли люди, которые не решались выйти под сильный дождь. Ветер срывал с деревьев последние листочки, подкидывал их вверх, кружил в беззвучном танце, разбрасывал в разные стороны и потом, как будто наигравшись, оставлял в покое, позволяя неторопливо опускаться на землю.