Полный текст см.: Наталья Шаронова «Мрамор и бронза Веры Мухиной» (Мир Музея. 2010. № 1. С. 4).
Москва может гордиться «Рабочим и колхозницей», их мощью, красотой и смелостью воплощённого замысла. У этой композиции нелёгкая судьба, впрочем, как и у всех монументальных скульптур Веры Игнатьевны Мухиной (1889 – 1953).
22 мая 1936 года Вере Мухиной доставили распоряжение — принять участие в конкурсе на скульптурное завершение советского павильона на Всемирной выставке 1937 года в Париже.
До открытия выставки — год. Отказываться нельзя, и Мухина принимается за конкурсное задание. Архитектор павильона Борис Иофан нарисовал ступенчатое здание, увенчанное двумя фигурами — мужской и женской, в руках у них молот и серп — символы советского государства. Через три месяца Мухина должна представить скульптурное решение этой идеи. Безусловно, она хочет победить, но конкуренты у нее очень сильные.
К счастью, это лето для семьи Веры Игнатьевны было спокойным и счастливым. А позади было немало страданий и невзгод. Детство без матери (она умерла от туберкулёза), юность без отца (он скончался, когда Вере было 14 лет), серьёзная травма в молодости — исковерканное лицо (катаясь на санках с горы, налетела на дерево). От неё долго прятали зеркало, смотрелась в ножницы, ужасалась: мне сделали мужское лицо, как жить? Потом успокоилась: живут и хуже. Прибавим сюда и тяготы Первой мировой (выучилась на сестру милосердия и три года работала в госпитале), голодные и холодные 20-е годы.
Но были и радости — первые успехи в рисовании, учёба у К. Юона и И. Машкова в Москве, у А. Бурделя в Париже, дружба с А. Экстер, Н. Ламановой, Н. Удальцовой, Л. Поповой, путешествия по Европе, вдумчивые посещения музеев и мастерских художников, осмысление авангардных течений в живописи и скульптуре. В 1914 году, после двух лет жизни в Париже, Вера Мухина пришла к убеждению, что её путь в творчестве — это создание образа, в котором, как она считала, — душа и смысл искусства.
В 29 лет она счастливо вышла замуж за доктора Алексея Замкова, родился сын. И снова тёмная полоса — мальчик упал, заболел, лежал в гипсе, ходил на костылях. В конце 20-х сын поправился, у мужа успехи, много пациентов, он применяет новый метод лечения, но в 1930 году — катастрофа: Замкова обвиняют в шарлатанстве. Он в отчаянии, Мухина уверена: Замков — талантливый врач, его оговорили завистники. Решают бежать за границу, их останавливают, судят, следует ссылка в Воронеж с конфискацией имущества (прощай, дом в Москве и мастерская!). Через два года заступничество А. М. Горького и М. Ф. Андреевой вернуло их в столицу. Доктор Замков опять в чести, он во главе нового института (современное оборудование куплено по специальному разрешению на деньги Мухиной, она родилась в Риге, у неё там — значительный наследный капитал), она успешно работает, участвует в международных выставках.
Но все начатые и задуманные труды Вере Игнатьевне пришлось отложить. 22 мая 1936 года — конкурс, советский павильон, Всемирная выставка. Мухина развивает проект Иофана, она понимает, что надо придать скульптуре динамику, увязать её в единое целое с архитектурой павильона, выразить идею продвижения вперёд, ввести больше горизонтальных линий — пусть фигуры не стоят, а шагают и поют, а за их спиной пусть развевается большой шарф. Решение найдено, теперь надо вылепить конкурсную модель. Всё лето Мухина с помощницей — Зинаидой Ивановой —увлечённо трудятся на даче в Абрамцеве (неподалеку от института мужа). В августе модель сделана и представлена на суд комиссии. Вера Игнатьевна видит скульптуры конкурентов, предчувствует свою победу, но результаты конкурса никак не объявят, а время идёт!
Наконец известие — победа за Мухиной! Но решения об исполнении фигур в материале всё нет, его приняли лишь 11 ноября. Предоставим слово Нине Зеленской, она позже присоединилась к Мухиной и Ивановой: «Мягкая, женственная в обычной жизни, в искусстве Вера Игнатьевна проявляла мужской характер. Могла расплакаться, но позиций во всём, что касалось дела, не сдавала. Эскиз «Рабочего и колхозницы» долго не утверждали — комиссия не соглашалась с шарфом, который Мухина ввела в композицию. Но Вера Игнатьевна не отступалась от своего решения».
Воплощение проекта подразумевало изготовление рабочей модели (лучше бы в натуральную величину, чтобы избежать искажений), переведение её в металл (высота статуи гигантская — 24 метра, с 8-этажный дом), затем разборку, перевозку во Францию, установку на павильоне в Париже. И на всё это — полгода!
Иофан предполагал сделать монумент по типу статуи Свободы — каркас, обшитый листами дюралюминия, это было современнее, чем у Бартольди с Эйфелем, которые использовали медные листы, соединяемые заклёпками. Инженер-конструктор Львов, который отвечал за изготовление статуи, предложил вместо дюралюминия использовать листы нержавеющей хромоникелевой стали и соединять их сваркой. Опыта такой работы ни у кого не было — ни у скульпторов, ни у инженеров.
От Мухиной требуют рабочую модель, для модели в одну пятую величины трём женщинам пришлось бы перемесить четыре тонны глины — это требует времени, а его нет! Петр Николаевич Львов идёт на риск, он соглашается работать по 1,5-метровой модели. Представьте: на модели длина башмака рабочего 20 см, а в конечном виде его длина 3 метра, любая ошибка, неточность, бугорок, впадина увеличиваются в 15 раз!
На заводе не могли ждать, пока скульпторы доделают и такую модель, каждое утро в мастерской появлялся посыльный, он снимал размеры готовых частей, а на заводе по этим размерам вырезали деревянные формы, в которых затем жестянщики выколачивали стальные листы. Закончив модель, Мухина и две её помощницы переселились в цех, исправляли огрехи, пилили, рубили, лепили заново, сами сваривали детали. Затем работа перешла на улицу — сборка на каркасе (Мухина называла его «скелет динозавра», в феврале была оттепель, «скелет» обледенел, наклонился). Работа велась круглосуточно по советскому принципу: «Давай, давай, головой ответишь!», спали мало, грелись у костров. И постоянное нервное напряжение: какой получится гигантская статуя, не забракуют ли её партийные руководители. Успели вовремя, одобрение получили. Затем монумент разобрали, в 28 вагонах перевезли во Францию. И — триумф Веры Мухиной и её скульптуры!
Рвущиеся вперёд одухотворённые фигуры парили в небе Парижа, они убеждали в значимости человека-труженика и его страны. Удивлялись и тому, что такая колоссальная группа — дело женских рук, ведь монументалисты за редким исключением — мужчины. Отношение к «слабому полу» менялось, вспомним, что на церемонию открытия статуи Свободы из женщин были допущены только жена и дочь Бартольди.
Из Парижа Вера Игнатьевна вернулась победительницей, а тут новые заботы. Она мечтает, что «Рабочий и колхозница» будут стоять в Москве на Воробьёвых горах. Статую искорёжили при разборке и перевозке в СССР, пришлось её реставрировать, а по сути делать заново. Это снова был титанический труд, но без былой спешки и нервозности.
А с «Рабочим и колхозницей» — новое огорчение, летом 1939 года открывалась
Всесоюзная сельскохозяйственная выставка (ныне ВВЦ), и монумент решили
установить перед её входом. Ну ладно бы, что не будет простора для обзора такой огромной статуи, так ещё и постамент сделали 10-метровым. Фигуры не парили в небе, как было задумано, а «ползали» по земле. Мухина просила исправить это упущение 14 лет, до своих последних дней. Сейчас её просьба уважена.