Кровь дьявола
В 16 веке сирийские купцы привезли кофе в Турцию. Церковь пооткрывала кофейни при мечетях, чтобы прихожане могли взбадриваться кофеём и не засыпать во время молитвы.
Но пить кофе, лежа на подушках, ощутимо задорнее, чем петь суры, стоя на коленях, поэтому дальше кофейни паства передвигалась без должного рвения. Доходы мечетей упали. Кофейни тут же закрыли, кофе назвали «черной кровью дьявола» и вообще, мол, Коран запрещает. А кто не согласен — в джутовый мешок и в реку. Ну, стандартная религиозная история.
Потом пришел правитель Сулейман Великолепный, который кофе любил и был насто-о-олько образован, что аж прочел Коран. А там — надо же! — ни слова о кофе. И кофе обратно разрешили.
Запахло
Когда в Пруссии кофе только появился, у государства была монополия на торговлю и обжарку. Даже если вы купили зелёный, дешевый кофе, обжаривать самому нельзя — нужно отнести в обжарку и заплатить пошлину.
А чтобы граждане не обжаривали кофе втихаря, ввели должность «вынюхиватель». Это был натурально человек, который ходил по городу, нюхал, а потом собирал штрафы. Отсюда выражение «запахло жареным» как синоним неприятностей.
Хотя, возможно, оно пошло и от костров Инквизиции, тут уж точно не скажешь. Сами понимаете — история!
Покрепче
Царица Екатерина Великая пила по пять чашек кофе в день. Но с нюансом. На пять чашек кофе у нее уходило 400 граммов кофейных зерен. Сейчас на приготовление одной чашки в кофемашине уходит 8 граммов. Пить такое варево было нельзя, только есть — ложкой.
Так что «откушать кофею» — это не фигуральное выражение. Насколько бодра была Екатерина Алексевна, даже сложно себе представить.
Бонусная история про Фелипе
Я однажды неделю работал в офисе Северо-Западной Кофейной компании и за пять рабочих дней узнал о кофе больше, чем за всю жизнь.
Обжарки, профайлы, Q-грейдинг, сорсинг, каппинг, спешалти, фильтры, ростеры, дескрипторы, плантации, черт-те чего ещё.
Послушал любопытное про самый высококлассный кофе — спешалти. Он отличается вкусом и количеством дефектов в зерне. С большой плантации в какой-нибудь Бразилии спешалти не соберешь — слишком скрупулезно надо ухаживать за кустами, потом перебирать...
А вот с маленькой фермы можно. Хозяин фермы, пусть его будут звать Фелипе, знает, что больше трехсот килограммов ему не вырастить. Если он просто вырастит хороший кофе — fine commercial, то продаст его, скажем, по 2.50.
А если запарится, будет ухаживать за кустами, удобрять их какашечкой тапира или тертым копчиком броненосца, потом переберет зерно, чтобы в нем было не больше пяти треснувших или надколотых зерен на сто штук, то сможет продать уже как высший класс, спешалти, по 6.90.
Фелипе, конечно, хочет по 6.90, поэтому решает вложиться: ухаживает за кустами нежнее, чем сорок лет назад за будущей женой Сесилией, спит прямо на плантации весь в питательном дерьме тапира.
Но солнца в этом году было на 3,5% меньше, а дождь шел на 14 секунд дольше, поэтому такова селяви. Несмотря на все свои старания, Фелипе получит 3.10 и ни центом больше.
Но это проблемы тех, кто выращивает, а я тем временем думал, не стать ли мне тоже бариста... Нюхаешь кофе, делаешь «пшшшш!» кофемашиной, фигачишь пенку, шуршишь зернышками. И все в чистоте, уюте. Это вам не грязный кровавый редакторский труд.
