Теорема Коэна создана для тождественных функций. Ближайшим образом, тождественные сведения, свертки, подстановки, отождествления, равносильности, тавтологии тожества, это то, что доступно из преобразований. Не познаваема бесконечность остается именно потому, что кроме прочего такую невозможно сделать в конечной механической модели. Ни смотря на появление цифровых электронных машин ограничение остается все тем же, что и для арифмометра 19 века. Возможно, бесконечность удаться вернее помыслить в условиях глубоко текстурированного протокола подобий и само подобий, а не тождеств. Ближайшим образом, это может выглядеть, словно возврат от математики пределов на основе дедуктивных цепей, тесно интегрируемых с экспериментом, дробных производных, к сходствам и подобиям Средних веков или китайским стратегиям триграмм, что вообще говоря, позволили изобрести в свое время: порох, стекло и бумагу. Впрочем, говорить раздвоенным языком, всегда могло быть не в чести. Новизна, что привносит кроме прочего модерн, во все это многообразие подобий, видимо, может состоять в том, что могут быть действительные исчисления, что могут тесно интегрироваться в цифровые компьютерные программы. Подобно быть может малым измерениям пространства, бесконечность кроется в малом и большом, самой себе подобным образом. Исчисления образов или границ, переходов и трансгрессий, преобладаний, преодолений, вхождений и выходов, превосходств, приращений и умалений, замыканий и размыканий, теперь дробного характера, что может быть условно алгебраическими, такова возможная направленность в этом смысле. Граница с сущностью на конечном электронно-цифровом автомате. Сложность, что здесь реальна, это использование, кроме прочего, и для наглядности традиционных терминов, что могут затруднить понимание, коль скоро, иначе упрощают его. Впрочем, всякое такое отчасти предварительное назидание обычно бесплодно, коль скоро, в темную исходит из очевидностей, что сразу не проявлены. Ближайшим же возможным образом переполнено трюизмами. И именно в силу традиции. Иногда, тем не менее, обыденный прорыв повседневности, таков, что может не потребоваться многих дополнительных разъяснений.
Выполнение множества вполне невероятных программ на конечных автоматах, один из таких феноменов, что одним и тем же жестом устойчивого выполнения, и скрывает радикальную необычность происходящего, и дезавуирует прежние фетишизмы. Любая технологическая революция таким образом наследует атеизму монотеистических религий. Но видимо лишь воинствующий атеизм безжалостен к фетишу, за который теперь, могут сходить статуи Бомиана.
Обращаясь к физике и математике в известном направлении, исчисление непрерывности, в том числе, и в аналитических функциях, коль скоро, они все же исчисляют непрерывность, что конституируется в таких исчислениях. И главным образом в не аналитических функциях, что в известном смысле используются для квантования непрерывности и таким образом для приостановки проблемы бесконечной энергии, тем более может быть мотивом для введения более дробных шкал, вида фрактальных переменных и фрактальных производных. Сильная непрерывность в единстве с иными возможными кванторами, и урезонивает метафизические утверждения, коль скоро, речь может идти лишь о границах, и заполняет разрывы, не только в не аналитических функциях, но и между функциями аналитическими и не аналитическими, не теряя различия между ними, что вообще говоря важно может быть. И да, ближайшим образом можно говорить о сильной и слабой непрерывности кортежей смысла, коль скоро, квантование начинается именно с этих операторов, сильных и слабых, что могут быть производны от кванторов существования и общности. Само это возможное утверждение о сильной и слабой непрерывности, имеет место на границе возможности аналитически выводить любые такие различия, силы или слабости, из разницы двух кванторов исчисления предикатов, или нет, всякий раз констатировать разрывы в сингулярных точках, в ходе выполнения любых подобных попыток аналитически непрерывно связать все сильные и слабые операторы разнородных областей исследования, науки и практики, возведя их к кванторам всеобщности и существования. Что все же, словно такие разрывы всякий раз оказываются не непреодолимы для естественного языка, вполне синтаксически правильного и, более того, не сопротивляющегося его чувству, интуиции. То, что слабые тезисы, как раз в большей мере могут быть истинны и в виду конкретности, и в виду действительности, только ближе знакомит с сутью дела, для которой может быть характерно, что теория иногда стоит на голове относительно обыденного употребления языка, для которого видимо естественное право может быть наиболее естественно. Приоритет какой-то особенной области разработки, может манкировать таким образом исходную значимость естественного языка, если совершенно бессознательно, ни терять ее. Подобно сознанию что все время может просматриваться, пропускаться, не замечаться за само собой очевидностью и самой себе данностью в занятиях иными вещами, что только и могут быть иными, коль скоро это вещи, в известном смысле, так и особенные ареалы языка могут и прикрывают собой его общее значение. Ближайшим образом количественные отношения знаков, а не вещей это предмет изучения математики, что словно определение предмета такой науки может и скрывает то, что количественные отношения могут и имеют значение ни только для знаков словно вещей или вещей словно знаков.
"СТЛА"
Караваев В.Г.