В тот день я вела «Биоэтику» в группе иностранных студентов-медиков, обучающихся на английском. Группа состояла преимущественно из студентов из Намибии (страна в Южной Африке), немного было ребят из Ирана, и двое из Ливана.
Мы проходили «репродукцию», т.е. биоэтические проблемы связанные с репродукцией человека», к которым относятся аборты, суррогатное материнство и другие ВРТ (вспомогательные репродуктивные технологии). Обычно студенты всегда любят эту тему, особенно иностранные группы. Им интересно, в какой стране дешевле женские гаметы и как складываются треки международного медицинского туризма в этой сфере; как России удалось добиться такой лояльности по отношению к абортам, и как Русская православная церковь относится к младенцам, рожденным при помощи суррогатного материнства; что делают в Южной Сахаре, чтобы справиться с «поясом бесплодия» и как там живут семьи со вторичным бесплодием у женщин.
Один из Ливанских парней, назовем его Хуссейн, недели две готовил научное сообщение об особенностях отношения к абортам суннитов и шиитов (две самые крупные конфессии ислама). Добрый, общительный и отзывчивый парень. Такие люди обычно всем нравятся. И взгляд у него такой мягкий, добрый и успокаивающий. В группе он вмиг стал любимчиком девочек, даже несмотря на свою религиозность. Эмоциональные африканки все-таки с опаской или недоверием смотрят на обычно серьезных и немного угрюмых парней с Ближнего Востока. К Хуссейну это не относилось, его доброжелательность и улыбка, старание в учебе открывали перед ним все двери.
Был в этой группе еще один парень из Намибии, назовем его Майк. Тоже умный, тоже хорошо учится, обычно весел и абсолютно всегда хорошо и со вкусом одет. Но такой тролль! Это ужас! Ни одной пары не пройдет, чтоб не постарался кого-нибудь подколоть, хоть студентов, хоть преподавателей. Обычно это шуточки на грани: довольно забавные для наблюдающих эти приколы, но язвительные и острые для «жертвы». Подходя к теме репродукции, я была уверена, что атеист Майк задаст жару и своим соотечественникам-католикам, и иранцам – мусульманам. Аборт, суррогатное материнство, многие методы вспомогательных репродуктивных технологий запрещены христианскими и мусульманскими религиозными нормами. Он уже отколол язвительное замечание по поводу сторонников запрета абортов и их «слепости», необходимости перехода к утилитарной этике. Сам аргумент был очень выверенным с точки зрения утилитарной этики, но высказан был в характерной для майковских язв манере. С мрачным выводом в конце, звучащим в переводе как-то так: «отлично, братья христиане, давайте еще немного расплодим бедности и болезней в Африке, пусть глупые и отчаявшиеся беременные девчонки закапывают своих новорожденных младенцев в песок. Милосердие!»
И вот, Хуссейн уже закончил рассказывать результаты своего исследования, поблагодарил за внимание и предложил задать вопросы по теме, если у кого есть. Все это время Майк сидел абсолютно спокойно. Девочки бросились задавать вопросы, одна поинтересовалась по поводу медицинских показаний к аборту.
- А почему синдром Дайна не относится к медицинским показаниям? У нас в Намибии относится. Это же такое бремя для семьи.
- Ислам поощряет развитие знания и медицинского знания в частности. Да, сегодня синдром Дайна – неизлечимое заболевание, но многие заболевания, которые полвека назад были неизлечимы, сегодня излечиваются полностью, для многих генетических заболеваний есть качественные поддерживающие терапии. Вполне возможно, что родившийся сегодня с синдромом Дауна, может если не исцелиться, то получить хорошую терапию лет через 5-10. Другое дело – врожденная талассемия. Ребенок рождается мертворожденным или умирает в первые месяцы жизни. Это принесет лишние страдания семье, а женщине еще и физические мучения в родах. Ислам не поощряет страдания ради страданий, а наоборот. Поэтому в данном случае допустим аборт.
Тут сделаю краткое лирическое отступление, и скажу что существуют социальные показания к аборту. В России к ним, например, относится смерть кормильца (отца) во время беременности женщины, изн@силование, удручающее материальное положение семьи и психические расстройства беременной женщины. «По желанию» аборты в РФ разрешены до 12 недель, а по «социалке» до 22 недель беременности.
И тут поднимает руку Майк. Я почуяла недоброе. Хуссейн же со своей привычной добродушной улыбкой кивает ему, прося задать вопрос.
- Я так понял, Хуссейн, что вы, мусульмане, фактически отрицаете аборты по социальным показаниям.
- Сунниты, Майк, да, отрицают. Какие-то исключительные случаи могут рассматриваться отдельно, но как правило «социалка» не признается весомым доводом.
И тут Майк выдает:
- А что бы ты сделал, Хуссейн, если бы твою жену изн@сил*вал еврей, и она бы забеременела?
Зная горячность южных студентов, я уже готова была прыгнуть между ними с криками Stop! guys, no! Боковым зрением улавливаю злобное выражение лица иранского плечистого студента, и взгляд, обращенный на Майка. На доли секунды образовалась какая-то липкая, гробовая тишина.
И тут Хуссейн произносит:
- Я бы отдал ребенка в еврейский детский дом, или другой детский дом, или еврейскую семью. Смерть невинного ребенка не доставит Аллаху радости. За преступление должен ответить тот, кто его совершил.
Это звучало так спокойно и уверенно. Язвительная картечь Майка как будто рассыпалась о Хуссейна, его добродушное и уверенное лицо.
Одна из девочек воскликнула:
- Фу, Майк, какой же ты отвратительный!
Ей завторил хор девочек.
- Да, Майк, ты всех достал.
- Так, давайте не будем разводить суды и балаганы. Кажется, мы сегодня не только биоэтическую проблематику изучили.
Сегодня оба парня – молодые и перспективные врачи. Один из них трудится в России и учится в аспирантуре. Если вам доведется увидеть молодого смуглого доктора в кроссовках по последней моде и выраженным акцентом, который наверняка встретит вас какой-нибудь милой шуточкой, то наверняка это мой бывший студент =)