- Ну вот и все. – закончил Марв. – А что было дальше, ты сама знаешь – вы привели лекаря, который всех нас выставил. Да и правильно сделал, нечего мешаться.
Мы сидели на ступеньках дома, терпеливо ожидая, когда же выйдет старый лекарь и скажет, что с Олли все нормально. Судя по словам Марва, нашему храбрецу стало немного лучше, когда перестал действовать яд. Ну что же тогда с ним могут делать лекари все это время? Рана промыта, яда в ней нет… Я с трудом заставляла себя спокойно сидеть, хотелось действовать, делать что угодно, лишь бы хоть немного скоротать время ожидания.
Вдруг в начале улицы показалась быстро приближающаяся маленькая фигурка. Руди. Мальчик со всех ног пролетел по переулку и врезался в старшего брата, прижавшись к нему. Дирк, не ожидавший столь яростного проявления привязанности, смущенно улыбнулся и погладил малыша по голове. Юноша старался держать братишку подальше от раненой ноги, при этом не пугая ребенка лишний раз рассказами о драке в переулке.
- Я думал, и с тобой беда случилась. – проговорил мальчонка, подняв голову. – Я слышал, что совсем рядом с нашим домом большая драка была! Туда пришел человек из Нижней Республики, он напал на людей, их там четверо было, двоих он убил а еще двоих просто сильно ранил.
- Не говори ерунды! – тут же одернула воспитанника Молли. – Ты же сам там был, сам все видел. Никто никого не убивал, все только ранениями отделались. Да и то, смотри, Дирк почти оклемался, а Олли обязательно поставят на ноги. И кстати, Ника сказала мне, что ты помогаешь ребятам в газете. Не придумывай ничего лишнего, а лучше запиши все, как было. Тебя нахваливали, мальчик мой, говорили, что ты хорошие статьи пишешь.
Ребенок горделиво посмотрел на брата, а потом оторвался от него и уселся ступенькой ниже.
- А я вас уже обыскался! – сказал он немного возмущенным голоском. – Я как старших привел, сразу побежал на Кленовую улицу тебя искать, только там закрыто все было. И в Дождливом тупике никого не было – я туда тоже заглянул. Решил проверить здесь, а потом домой идти, ведь больше не знаю, где искать. Прихожу – а вы тут сидите.
- Скажи-ка, а ты был на улице, где все произошло? – задумчиво проговорила Молли. Мальчик пристально посмотрел на нее своими ярко-голубыми глазами, а затем кивнул.
- Мне интересно было… Знаю, вы говорили не лезть туда, но я не удержался… Это же так интересно! Я решил посмотреть, что там происходит, а потом Дирку рассказать, чтобы он в газете это написать смог.
- Там был кто-то, когда ты приходил?
- Смотрители были, только одеты они были как обычные люди. Но это точно-точно были смотрители – я слышал, о чем они разговаривали. Они ходили по улице, что-то высматривали, и говорили что-то про «ход событий». Госпожа Молли, вы знаете, кто эти люди?
- Скорее всего следователи – это смотрители, которые выясняют как именно произошло преступление. – девушка с минуту смотрела на противоположную сторону улицы, а затем обратилась к мальчику. – Скажи, а Джека ты видел там?
- Видел, он вместе с этими странными смотрителями что-то искал.
- Ни минуты не сомневалась, что он лично этим делом займется! Руди, будь так добр, сбегай еще раз на ту улицу и передай Джеку, что мы все в Остром переулке. Он, наверно, тоже меня искать будет, нечего подставлять его в очередной раз.
Мальчик, кивнув, умчался. Я прислонилась спиной к стене, ощущая его холод. Марв сидел, положив голову на сложенные руки, рядом с ним растянулся Дирк – с уходом брата он позволил себе вытянуть больную ногу. А у Молли терпение кончилось: девушка ходил взад-вперед по дороге рядом с домом.
Казалось, будто меня посадили на цепь: нельзя никуда двинуться, что-то давит на шею и тянет, не дает вздохнуть. Волнение и беспокойство захлестнули с новой силой. Наплыв эмоций напоминал прибой. Вот идет огромная волна страха, накатывается на побережье и отступает, давая легкую передышку и спокойствие, чтобы через несколько минут снова вернуться. Наверно, я так и не смогла бы успокоиться, не увидев пришедшего в себя Олли.
Мирра сидела рядом, прижавшись ко мне и блестя черными глазами. Спутникам тоже перепало: во время схватки все они стали крупными животными, однако совладать с громадным, под стать хозяину, волком, они так и не смогли. Сильнее всех пострадал Ашер – рядом с Дирком, положив голову ему на колени и поджимая поврежденную лапу, сидела всклокоченная лисица. У него осталось слишком мало сил, чтобы перевоплотиться, и пришлось остаться в этом помятом теле.
Погруженная в свои мысли, я и не заметила, как вернулся Руди, а вместе с ним пришел и Джек. Увидев нас, юноша облегченно вздохнул.
- Рад, что с вами все хорошо. – Марв и Дирк пробурчали что-то нечленораздельно-одобрительное. Джек тем временем обратился к подруге. – Слушай, куда это ты пропала? На месте преступления тебя нет, дома тоже, как сквозь землю провалилась. Хозяин, наверно, рвет и мечет по поводу пропавшей любимицы, а она тут сидит. Он, между прочим, уже в курсе, что на Серой улице была какая-то заварушка – его следователи были на месте минут через двадцать после того, как мы увели преступника. Я был уверен, что ты, после того, как приведешь господина Вейера, отправишься домой!
- Да ладно тебе! – просто отмахнулась девушка. – Отец только знает, что кто-то из жителей Нижней Республики очередную драку устроил, но что я там была ему не известно, так ведь? Не отнекивайся, я знаю что так. Поэтому рвал и метал не он, а ты. Я же решила побыть с ребятами, мне самой интересно, чем все закончится.
- Кому досталось хуже всего? – спросил парень, усаживаясь рядом с Молли. Казалось, будто он смотрел прямо на меня, и в какой-то степени мне это нравилось. Но все же обычной радости при виде юноши я не испытывала – уж слишком сильно было волнение за раненого друга.
- Больше всех перепало Олли. – наконец проговорила я, подперев голову руками.
- Мне очень жаль. – серьезно проговорил Джек. – Мне действительно неприятно слышать, что в Республике все еще есть люди, вот так нападающие на людей. Только вот сделать с ними мы пока, увы, ничего не можем… Остается только пытаться предотвращать преступления. Так что там произошло? Я, если честно, мало что понял из того, что вы на Серой улице говорили! Можете подробнее рассказать? Я взял это дело на личный контроль, и чем больше деталей я буду знать, тем лучше смогу построить обвинение.
Слушать в очередной раз эту историю не хотелось, и пока Молли рассказывала ее приятелю, я просто сидела и смотрела в одну точку. «Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо» - упрямо повторяла я заклинание, веря в него всей душой.
Рассказ Молли занял от силы минут пятнадцать, и скоро над Острым переулком снова повисла тишина. Мы были единственными, кто находился на улице тем весенним днем – все остальные жители близлежащих домов предпочитали прогуливаться по центральным улицам города.
- Сколько времени? – спросила я, чтобы просто разогнать давящую тишину. Джек потянулся к часам и проговорил:
- Уже скоро шесть… Боги, я и подумать не мог, что уже так поздно! Молли, нам сегодня просто необходимо пойти в «Селедки». Если мы там не появимся, а точнее если ты там не появишься, хозяин в прямом смысле оторвет мне голову.
- Не волнуйся, я ее тебе обратно пришью. – девушка даже бровью не повела. – Я не хочу сегодня идти туда, не то настроение.
- Пойми, надо. – принялся убеждать ее друг. Наблюдая за парочкой, я стала ощущать внутри себя легкий интерес. – Хотя бы на часок, посиди немного и пойдешь домой. Подчеркиваю, домой, а не сюда. Если ты не придешь к Селедочнику, хозяин заподозрит неладное, все-таки на помощь звал твой ученик. Нам такие проблемы нужны? Не знаю как у тебя, а у мне и без этого есть о чем подумать.
- Ты так считаешь? – казалось, что Молли была совершенно не здесь. Встрепенувшись, она слегка улыбнулась. – Ну, раз надо - так надо. Завтра я обязательно приду, не могу же я бросить своего спасителя и не узнать его судьбу. Пошли?
Она встала и двинулась в сторону выхода из тупика, думая о чем-то своем. В отличие от подруги, Джек немного помедлил – он стоял рядом с домом, переминаясь с ноги на ногу.
- До свидания. – наконец сказал он всем, глядя только на меня. – Я уверен, ваш друг выкарабкается. И серьезно, завтра она к вам заявится чуть ли не с самого утра.
- Подожди! – сказала я чересчур громким голосом. Парень обернулся. – Что будет с тем человеком?
- А что с ним может статься? – Джек будто радовался возможности подольше постоять и поговорить. – Сейчас он в камере тюрьмы, из которой вышел лишь неделю назад. Я передал его дело в братию законников, чуть позже лично буду его курировать. Он совершил достаточно дел, чтобы получить самое строгое наказание, так что можешь не переживать по этому поводу. Почему ты о нем беспокоишься.
- Не знаю. Прости интересно. Да и к тому же, нужно будет написать про это в газете.
- Мне нравится «Первая газета». – улыбнулся молодой человек. – Замечательная вещь! Приятно осознавать, что я хоть немного смог приложить руку к ее появлению на свет.
- Джек! – крикнула Молли с другого конца тупика. – Я, конечно, понимаю, Ника чудесный собеседник, но мы, кажется, направлялись избавлять тебя от угрозы обезглавливания.
Парень кивнул и быстрыми шагами направился за подругой, а я снова погрузилась в себя. Времени было чуть больше шести. Значит, прошло всего каких-то пять часов с того момента, как я, сама того не ведая, заглянула на территорию Нижней Республики. Всего пять часов, а сколько всего произошло! Как сильно изменилось настроение, перескочив с задорной радости в печаль и уныние. Как же мне хотелось отмотать назад, заставить себя остановиться и не идти, куда глаза глядят! Тогда все было бы хорошо, мы бы сидели где-нибудь, уплетая за обе щеки сладости, и Олли был бы рядом, как всегда веселый и смеющийся. От тяжелых мыслей хотелось плакать, слезы уже начинали щипать глаза. Чтобы собраться с силами, я постаралась придумать хоть какую-нибудь тему для разговора.
- Что делать будем с газетой? Пропускать выпуск никак нельзя, народ уже ждет свежих новостей.
- А что с ней еще делать, как не выпускать? – повернул голову Марв. – Не волнуйся, я сам во всем разберусь. Что там осталось? Только доставить экземпляры книжникам да детишкам. Уже к обеду все будет готово, а со следующим номером можно чуть повременить – один выходной день мы точно можем себе позволить. Ты же ведь тут останешься на ночь, правильно? Мне кажется, оторвать тебя от Олли сейчас будет просто невозможно…
- Где еще я могу быть? – я слегка усмехнулась. – Конечно я буду здесь. Вот господин Вейера выйдет, и я сразу его место займу. Да и к тому же надо будет Лу сменить, он, наверно, совсем измучился. Мы-то с вами просто сидим тут, а они, лекари, работают.
Разговор не складывался – Марв был полностью погружен в себя, а Дирк, и без того воспринимавший меня в штыки, в тот день был готов сорвать на мне всю злобу. Я старалась лишний раз не трогать юношу, не желая затевать с ним очередную ссору. Тихий голосок совести повторял, что я виновата в его нынешнем состоянии, и из-за этого я ощущала себя совершенно подавленной.
Острый переулок снова окунулся в тишину. Постепенно апрельское солнце стало клониться к закату, а на синеватом небе начали зажигаться первые звезды. На улице стало чуть больше людей – местные жители возвращались в свои дома – однако на нас никто не обращал внимания. Лишь фонарщик, зажигавший фонари, бросил на нас слегка заинтересованный взгляд, но скоро и он ушел по своим делам.
Мне захотелось немного размяться, и, встав, я прошлась вдоль улицы и обратно. Я сделала несколько кругов по площади рядом с домом, а затем подошла к окнам особняка, пытаясь подсмотреть, что же творится внутри. Напрыгавшись под подоконником и так ничего и не рассмотрев, я бросила тщетные попытки узнать, что происходит в доме. Ничего не оставалось, кроме как усесться на прежнее место.
Обняв себя за ноги, я положила голову на колени и прикрыла глаза. «Все будет хорошо!» Марв же сказал, что ничего страшного для Олли уже не грозит. Тогда почему же на улицу уже спускается ночь, а дверь на улицу до сих пор не открывается? «Все будет хорошо, Олли так легко не сломить!» Он выкарабкивался из куда более опасных историй – в Бонеме его жизни действительно висела на волоске, а тут рядом с ним действительно профессиональный лекарь. «Все будет хорошо, все будет хорошо…»
Повторяя про себя одну-единственную фразу, я не заметила, как провалилась в дрему. Очнулась я только когда резкий толчок в спину чуть не столкнул меня со ступенек. Стало совсем темно, и очертания улицы были какие-то размытые, освещенные только редкими фонарями да блеклыми остатками уходящего дня. Лекарь собрался уходить домой, и, открыв дверь, крайне изумился, увидев на пороге сидящую троицу.
Мы с Марвом подскочили и бросились к лекарю, и даже Дирк поднялся, стараясь не наступать на больную ногу. Старик с изумлением уставился на нас.
- Вы трое тут весь день просидели?
- Да… - осторожно кивнула я. – Мы хотим знать, как чувствует себя наш друг… Мы решили, что не хотим уходить, пока не убедимся, что с Олли все хорошо… Господин Вейера, скажите, как он?
- С больным все в порядке. Сейчас он спит, прийти в себя должен примерно к завтрашнему обеду – ваш приятель неточно рассчитал дозу настойки белоцвета, и погрузил его в очень глубокий сон. Хотя тут я его не виню – гораздо хуже было бы, если бы он дал ему слишком малую долю снадобья.
Мальчишки переглянулись между собой, и Дирк задал вопрос, который терзал меня уже несколько часов:
- Господин Вейера, скажите, с Олли все будет в порядке?
- Я уверен, что уже через несколько дней юноша будет самим собой. Не спорю, риски были, и немалые. Яд, которым пользуются жители Нижней Республики - очень неприятная штука, и если не извлечь его вовремя, наступает плачевный конец. Сегодня днем я выслушал ваше описание ситуации, и предположил, что именно использовалось в качестве оружия. Тут очень важно было время – вот тут вы, девушка, правильно поступили, что сразу побежали за мной. Но Луис умница, все сделал как положено. Настойка деренника, да… Вещь хорошая, хоть и сложна в применении, как для лекаря, так и для пациента.
- Почему? – тут же поинтересовалась я, совершенно забыв, что передо мной не Лу или Олли, уже давно привыкшие к моим вопросам. Однако лекарь явно был в хорошем расположении духа, и был не прочь поболтать. Издав короткий смешок, он сказал:
- Какая вы, девушка, однако любознательная! Почему деренник сложен в применении? Да потому, милая моя, что при попадании на кожу он вызывает сильное жжение, как будто уголь держишь в руках. А уж если попал на открытую рану… Зато хорошо вытягивает всю заразу. Да… Сколько людей остались в живых только благодаря этому средству!
Я молча смотрела на старого лекаря, размышляя над тем, что сказал собеседник. Мне было очень интересно слушать старика, однако медицина Краллика все больше и больше пугала меня.
Из задумчивости меня вывел тихий голос Марва:
- Скажите, а там можно… Ну, можно к Олли?
- Конечно. – кивнул лекарь, поправляя на плече свою сумку. – Можете входить в дом, но сидеть около больного я бы вам не рекомендовал – это совершенно не нужно, в ближайшие часы он не проснется. Я загляну к вам через несколько дней, проверю, все ли в порядке. А пока что я с вами, пожалуй, попрощаюсь, мне отсюда через весь город идти до дома…
С этими словами пожилой человек спустился с крыльца, и неспешно направился к выходу из Острого переулка. Я проводила его взглядом, и как только фигура старого лекаря скрылась за поворотом, бросилась в дом. Быстрыми шагами проскочив холл, я влетела в залу с печатным станком, однако она оказалась пуста. «Ну конечно, господин Вейера, скорее всего, проводил настоящую операцию. Делать это на кресле не удобно, вот он и перенес пациента в куда более подходящее место» - думала я, бегом поднимаясь по лестнице на второй этаж. Оказалось, что я действительно угадала – темноту коридора освещал свет, льющийся из чуть приоткрытой двери. Не помня себя от волнения, я бросилась к комнате, в которой Олли обычно проводил свободное время.
Комнатка была небольшой, из мебели в ней была только узкая койка да письменный стол, приставленный к окну. Олли заявил свои права на нее еще в конце марта, когда появилась необходимость время от времени ночевать в Остром переулке, однако, в отличие от меня, паренек практически не привнес в помещение частички себя. В тот день я увидела непривычную картину – всегда веселящийся юноша лежал на кровати, сосредоточенно нахмурившись во сне. Рядом с ним, повернув стул к письменному столу, сидел Лу – молодой человек что-то писал на клочке бумаги, даже не глядя на спящего друга. От работы он оторвался только когда я влетела в комнату. Подняв голову от стола, юноша тихо проговорил:
- Мне казалось, что ты прибежишь еще быстрее.
- Господин Вейера рассказывал интересные истории, я просто не могла оторваться от разговора с ним. – оглядевшись по сторонам, я увидела еще один стул, и пододвинула его к кровати больного. – Как он? Все ведь будет хорошо? Пожалуйста, скажи, что все будет хорошо! Я уже вся извелась!
Лу посмотрел на меня устало, но тепло улыбаясь.
- Как он ты видишь сама - спит как сурок. По крайней мере выспится, а то вечно ворчал, что спать ему, видите ли, нормально не дают, все время надо вставать чуть ли не с первыми лучами солнца. А на счет твоего «будет ли все хорошо»… Знаешь, если бы все было плохо, мы с тобой тут не сидели бы, а вспоминали, каким прекрасным другом был Оливер Гекс. Все обошлось, ты вовремя привела господина Вейера, да и Олли стойко держался. Он говорил что-то про желание спать, которому надо противиться. Ну вот он и противился из последних сил. Если бы не это, то я не успел с обработкой раны, а ведь именно настойка вытянула всю дрянь из нашего храбреца. Честное слово, Олли в рубашке родился!
Олли спал крепким сном, его лицо было нахмуренным и сосредоточенным. Очень непривычно было не замечать на друге привычной, несползающей улыбки. Я сидела, смотря на него и думая о чем-то своем. Таким серьезным я видела его всего пару раз. Может, он так спит? Кто знает! Для Олли серьезность настолько редкая штука, что, может статься, проявляется она только во сне, когда юноша не видит интересностей и всего того, чему можно улыбаться.
Очень скоро тишина комнаты снова нарушилась – на второй этаж поднялись приятели. Дирк сильно хромал, он опирался на плечо Марва, однако даже он пожелал проведать больного друга. Едва заметив юношу, я вскочила с места, предложив ему стул. Молодой человек присел, вытянув поврежденную ногу, а я отошла к окну и облокотилась о письменный стол. В комнатушке сразу стало тесно – она явно не была рассчитана на такое количество народу. Лу окинул нас строгим взглядом:
- Всем нам нет необходимости ночевать тут. – сказал он серьезным голосом. – Сегодняшний день выдался очень длинным, мы все нуждаемся в отдыхе. Особенно он нужен Дирку – тебе, приятель, несколько дней лучше провести в постели, нечего лишний раз тревожить ногу. Ты же тоже облюбовал тут комнату? Вот и иди туда, постарайся поскорее уснуть.
- Для начала я хочу убедиться, что с Олли все в порядке. – упрямо заявил парень. Лу устало посмотрел на него:
- Уверяю тебя – ему уже ничего не грозит. Как я уже сказал Нике, наш Олли родился под счастливой звездой. Я вовремя вывел весь яд, а господин Вейера успешно заштопал рану. Само ранение тоже оказалось не опасным – этот паршивец ударил сильно, рана вышла очень глубокой, но она не задела ничего важного. Все будет хорошо! К обеду Олли уже должен проснуться. До того момента ваша помощь не требуется – я сам посижу с ним ночью.
- Ты уверен? – тихонько поинтересовался Марв, стоявший в дверях. – Может, мы все-таки можем помочь? Все-таки ты весь день лечением занимался, ты, наверное, устал… Я могу с ним посидеть, это, вроде как, не трудно… А ты тем временем чуть-чуть отдохнешь…
Лу слабо улыбнулся, и пробормотал:
- Поверь, сейчас я в таком состоянии, что уснуть просто не смогу. Не спорю, я тоже безумно вымотался за сегодня, но я как чувствую – после сегодняшнего я так просто не усну. Давненько я при операциях не присутствовал! После такого у меня сна ни в одном глазу нет. Спасибо вам за заботу, но, думаю, я сам справлюсь. А вы расходитесь – время уже позднее, а день был тяжелым.
Мальчишки еще немного посидели в комнате, а затем Дирк тяжело поднялся и, пожелав нам хороших снов, побрел к своей комнате. Следом за ним потянулся и Марв – юноша обитал в доме дольше нас, и уже давно обустроил для себя небольшую комнату в подвале, рядом с мастерской. В комнатушке остались только мы с Лу. Юноша попытался и меня отправить спать, однако я категорически отказалась – мне совершенно не хотелось уходить от раненого друга. Опустившись на освободившийся стул, я посмотрела на спящего Олли. Мы провели в комнате больше часа, разговаривая негромкими голосами, и за это время от даже не пошевелился. Паренек спал крепким сном, его дыхание было спокойным и размеренным.
Лу снова вернулся к работе, разгоняя ночную тишину легким шорохом бумаги и скрипом пера. Я была полностью погружена в свои мысли, и размеренные звуки помогали мне глубже погрузиться в себя. Страх прошел, как только я увидела друга и убедилась, что его жизни больше ничего не угрожает. Было тихо и спокойно, так что скоро я начала клевать носом. Из задумчивости я врывалась, когда Лу осторожно потрепал меня по плечу.
- Иди-ка ты спать. – прошептал молодой человек. – Я не представляю, что ты сегодня пережила! Это ужасное нападение, потом беготня по Краллику, а затем – томительное ожидание и неведение… После всего этого ты как никто другой заслужила отдых! Да и время уже позднее – ты посмотри, уже полночь миновала.
- Возможно, попозже… - пробормотала я, прислушавшись к себе. Тряхнув головой, я подперла голову руками и поинтересовалась: - Расскажи, а как тут все происходило? И откуда этот старичок тебя знает? Как я поняла он – очень важная фигура!
Встав с места, Лу потянулся и сделал несколько кругов по комнате. Молодой человек казался усталым, однако он действительно собрался провести всю ночь рядом с раненым другом. Снова опустившись на стул, он нагнулся ко мне и проговорил негромким голосом:
- Ты правильно сказала, господин Вейера – очень уважаемый человек. Он сделал много хорошего для города… Когда-то он был старшим лекарем Краллика, работал в Университете, приложил руку к созданию главной больницы, и даже какое-то время руководил ей… Сейчас, насколько знаю, он уже не занимается так активно лекарской практикой, но продолжает преподавать в Университете. А откуда я его знаю… Он, как старший лекарь Краллика, присутствует на разбирательствах в братии лекарей и аптекарей. Помнишь, я рассказывал, почему я не закончил обучение?
Я задумчиво кивнула.
- Помню… Ты, кажется, рассказывал, что взял на себя вину своего друга, который дал пациенту неправильное лекарство…
- У тебя очень хорошая память! – улыбнулся молодой человек. – Так вот. После того случая, была созвана комиссия в братии лекарей и аптекарей. Такие ошибки – это очень серьезное нарушение. Лекари должны помогать людям, а не вредить им, и за нерадивыми подмастерьями очень внимательно наблюдают. Мой наставник пытался выгородить меня, убедить остальных членов комиссии что я лишь единожды допустил ошибку, и что больше подобное не повторится… Его особо никто не слушал – в гильдии лекарей и аптекарей особо не жалуют учеников, которые допускают подобные промашки. Почти все члены комиссии проголосовали за то, чтобы исключить меня из братии… Все, кроме старшего лекаря – господин Вейера был единственным, кто пожелал дать мне второй шанс. К сожалению, он был в меньшинстве, так что право лечить людей у меня все-таки отобрали…
- Мне очень жаль… Мне кажется, что ты действительно хороший лекарь – я видела, как ты оказывал Олли первую помощь. Без тебя он точно не выкарабкался бы!
Я взяла юношу за руку, от чего его слабая, застенчивая улыбка стала чуть шире. Мельком глянув на спящего друга, он прошептал:
- Спасибо… Приятно слышать, что я на что-то да способен. Я ведь больше двух лет не практиковался – это очень большой срок, особенно если опыта у человека практически нет. Мне казалось, что я уже давным-давно все знания растерял, но нет – когда того потребовала ситуация, все необходимое всплыло в памяти.
Лу притих, задумчиво глядя на больного. Несколько минут он был погружен в себя, а затем чуть слышно прошептал:
- Знаешь… Вчера, когда мы уже закончили работу, господин Вейера сказал, что во мне умирает превосходный лекарь. От него редко дождешься доброго слова, но вчера он прямо расхваливал меня, как-то даже неловко стало: всю работу выполнял он, я только помогал, а тут такое. Он предложил продолжить обучение, чтобы через какое-то время я мог стать уже настоящим лекарем, и иметь возможность помогать другим. Получить такое предложение от старшего лекаря – очень почетно… Господин Вейера преподает в Университете, но в свои личные ассистенты только способных ребят берет. Те, кто под его опекой работают, обычно добиваются больших успехов… Раньше я ведь под началом господина Риммика был, он меня с самого детства опекал, учил, я ходил у него в учениках с десяти лет. Еще бы немного – и все, сейчас я был бы настоящим лекарем… До окончания обучения мне не хватило ровно года. А сегодня господин Вейера предложил, чтобы я этот пропущенный год у него поучился, а потом он меня в Университет пристроит, или в городскую больницу, там можно получить прекрасную практику. Я сначала даже не нашелся, что и сказать, так и стоял как болван с открытым ртом. Господин Вейера как увидел мое выражение лица, так сразу смеяться начал. Велел подумать, а потом, когда он завтра придет, чтобы я уже сказал ему о своем решении.
- Я очень за тебя рада! – искренне сказала я. – Что ты решил? Будешь учиться дальше? Не упускай такую возможность, ты действительно превосходный лекарь, я это точно знаю!
- Я бы с удовольствием продолжил бы учебу, да вот в чем самая большая проблема: если я начинаю учиться медицине, то придется бросать «Первую газету». Мне этого совершенно не хочется, я к ней, можно сказать, душой прикипел. Заниматься и тем, и другим одновременно я просто не смогу, так что надо выбирать. Что ты скажешь?
- Я? – от такого вопроса что-то встало комом в горле и попыталось с кашлем вырваться наружу. Справившись с собой, я проговорила. – Почему ты меня спрашиваешь? Я же ведь не могу ничего путного сказать. Я видела, как вчера на месте Лу, которого я так хорошо знаю, буквально за секунду появился другой человек: собранный и сдержанный, который смог вернуть меня в чувство после шока, который раздал указания что кому делать, единственный, кто не растерялся. По-моему, это показатель, что ты прирожденный лекарь. Но с другой стороны, я видела и другого человека, который лишь прочитав написанный набор предложений, за десять минут делает из них произведение искусства, а из несколько неуклюжих заметок выкраивает полноценные статьи. Что я могу сказать? Решай сам, что тебе больше по душе: быть лекарем, и самому каждый день выполнять вчерашние процедуры и тому подобные операции, или быть главным редактором «Первой газеты».
Лу внимательно выслушал меня и задумался. Действительно, сложный выбор. Заниматься тем, что у тебя получается лучше всего или тем, что ты любишь больше всего? Казалось, будто врачеванием он занимается только потому, что это у него получается, но особой любви к этому делу парень не испытывает. Зато с каким энтузиазмом он всегда набрасывается на принесенные мной или Олли черновики статей! Лу перевел взгляд на спящего друга, и, придя к какому-то решению, облегченно улыбнулся.
- Как я могу оставить «Первую газету»? Столько сил в нее вложил и что, брошу, едва начав? Да и как вы останетесь без меня? Кто будет редактировать и править ваши писания? Нет, не оставлю вас ни за что, даже за честь учиться у господина Симоне Вейера. К тому же, лекарь должен лечить все болезни, в том числе и ранения. Мало ли с чем к тебе могут обратиться? А вчера, пока я наблюдал, как господин Вейера колдовал над Олли с нитками, понял, что хирургия - ну совершенно не мое. Мне очень трудно причинять людям боль, даже если от этого зависит их жизнь – а ведь лекарское ремесло неразрывно связано с болью. Сегодня мне нужно было промыть Олли рану, я делал все, как положено, но при этом все внутри протестовало, твердило, что Олли - мой друг, а я его так мучаю… И при этом руки делали дело, не слушая ни совесть, ни сострадание. Нет уж, я себя на части рвать больше не хочу! Решено, остаюсь в «Первой газете».
- Точно уверен? – спросила я, а внутри все просто ликовало. Очень не хотелось, чтобы Лу уходил из нашего дела, бросал газету, только начав ей заниматься. Но ради приличия надо было еще раз уточнить.
Мне показалось, что до разговора со мной Лу еще колебался, но стоило ему произнести предложение лекаря вслух, и решение вопроса оформилось окончательно. Молодой человек посмотрел на меня, и уверенно кивнул.
- Точно, точно. Какие-то минимальные знания у меня имеются, вот и буду пользоваться ими по мере надобности. А вообще, надеюсь, что к ним придется прибегать как можно реже.
Настроение юноши приподнялось, он даже стал улыбаться. Его настрой волей - неволей передался и мне. Все будет хорошо, в очередной раз повторила я про себя, и, наконец, смогла в это поверить.
Снова зевнув, я подперла голову руками, и снова уставилась на спящего друга. Меня клонило в сон, но, как оказалось, до рассвета было еще далеко – время только-только подползало к трем часам ночи. Лу снова взял меня за руку, и прошептал:
- Иди спать. Тебе нет нужды сидеть рядом с Олли – до обеда он точно не проснется. Его жизни ничего не угрожает, сейчас он просто спит. Тебе тоже нужно отдохнуть, день у тебя выдался не из легких.
- Нет… Не хочу… - заспорила я, однако широкий зевок подтвердил слова молодого человека.
Не слушая моих слабых отговорок, Лу помог мне подняться, и вышел вместе со мной в темноту коридора.
- Не спорь, прошу тебя. Я понимаю, тебе хочется побыть рядом с Олли, но уверяю – сейчас нужды в этом нет. Отдохни, поспи хотя бы до утра, тебе нужен отдых.
- А ты? – поинтересовалась я сонным голосом, уже стоя на пороге своей комнаты.
- А я отосплюсь позже, когда Олли придет в себя. Вот очнется он от действия снотворного – и я передам его в твои заботливые руки, а сам с чистой совестью пойду отдыхать. Именно поэтому я хочу, чтобы ты как следует выспалась сейчас. Ну же, не упрямься! Я вижу, что ты засыпаешь на ходу.
- Хорошо… - сдалась я. – Только прошу, не позволяй мне спать до полудня… Я хочу быть рядом с Олли, когда он придет в себя…
Лу пожелал мне спокойной ночи, и тихо прикрыл дверь в мою комнату. Я же, не помня себя от усталости, опустилась на кровать, и почти сразу же провалилась в сон, начисто лишенный сновидений.
Проснулась я от того, что в щелочку окна лился яркий утренний свет. Я перевернулась на спину, и прижала к себе теплое, пушистое тельце спутника – Мирра, как всегда, дремала у меня под боком, приняв облик кошки. Голова была неприятно тяжелой, мысли путались, мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, где я нахожусь. Когда же я вспомнила о событиях вчерашнего дня, остатки сна как рукой сняло. Вскочив с кровати, я быстро привела себя в порядок – накануне у меня не было сил даже на то, чтобы снять с себя покрытое уличной пылью платье – и бросилась в соседнюю комнату.
Оказалось, что Олли все так же спит – молодой человек как будто даже не пошевелился с того момента, как я нашла его на втором этаже дома. Рядом с ним, на стуле, дремал Лу. Ночь у юноши выдалась не из простых, и даже он не выдержал бдения рядом с больным. Осторожно потрепав его по плечу, я прошептала:
- Как прошла ночь?
- Нормально… - протянул Лу, широко зевая. Юноша потянулся к карману, и, всмотревшись в циферблат часов, пробормотал: - Подумать только, уже девять часов… Вот и прошла наша бессонная ночь! Меня уже под утро сморило, когда рассвет заниматься начал…
- Как Олли?
- А что с ним может быть не так? Сама видишь – спит крепким сном. Уже скоро должен проснуться… Думаю, к полудню уже очнется. Надо будет пронести сюда побольше воды… После снотворного человека обычно мучает жажда – такой вот эффект у искусственного сна.
- А чем ты все это время занимался? – поинтересовалась я, усаживаясь на стул и кивая на исписанный мелким почерком листок бумаги.
- Работал над очередной статьей. Надо же расписать в красках вчерашнее происшествие! К сожалению, горожане любят почитать сплетни такого вот рода. Я уже почти закончил.
- Боюсь, половина города уже знает об этом. – усмехнулась я. – Руди, наверно, растрепал всем, кого нашел на улицах, как на его учительницу было совершено нападение. Ты представляешь, как он приукрасит историю? Он же маленький, его никто никогда не примечал, а тут причастен к спасению людей – Молли ведь его за смотрителями посылала. У него же силы воли не хватит молчать!
- Я велел ему держать язык за зубами. – Лу, наконец, оторвался от работы и повернулся ко мне. – Около часа назад он забегал сюда, сказал, что Марв отпечатал очередной выпуск «Первой газеты», дети уже забрали номера. Сам он сказал, что как только разберется со своей частью газет, сразу прибежит в Острый переулок – мальчик тоже очень переживает за Олли. Руди уже готов растрепать всему городу про вчерашнее происшествие! И, конечно, его история стала гораздо страшнее и кровавее, не знаю, откуда у него такая тяга к преувеличению. Я как услышал его болтовню, сразу велел ему замолчать и не чесать языком на каждом перекрестке. Пусть Краллик узнает о своих героях не от уличного мальчишки, который зачастую ту еще белиберду несет, а из надежных источников.
- Что, ты нисколько не приукрасил историю с нападением? – усмехнулась я.
- Ну, если только самую малость. И только в самых незначительных местах, все основное осталось без изменений. – юноша не смог скрыть горделивой улыбки.
Вдруг где-то внизу раздался громкий, требовательный стук в дверь. Он разгонял тишину дома, и как будто требовал, чтобы все обитатели особняка очнулись от дремы. Мы с Лу дернулись, и дружно посмотрели на Олли, однако тот ничем не показывал желания просыпаться. Вот послышался звук отпираемых замков, чьи-то приглушенные голоса, и уже через несколько минут на пороге спальни появилась Молли. За ее спиной виднелась фигура Марва – юноша совсем растерялся при виде этой бойкой, деловой девушки.
- Всем доброго утра! – воскликнула Молли, даже не думая понижать голоса. – Я же сказала, что зайду, вот и сдержала свое обещание. Привет, Лу, как лекарские дела, как твой пациент? Все еще спит? А это вообще нормально, так долго находиться под действием лекарства? Вы с Никой что, всю ночь тут просидели? Бедняги! Мы с Руди так волновались, что ничего делать нормально не могли, вот и решили вместо обычного занятия сразу к вам пойти. Вчера столько всего случилось! Мальчик так нервничает из-за друга, ему сейчас совершенно не до книжек и букв! Да и к тому же мой ученик уже начал выписывать сообщение для вашей газеты. Он показал мне свою тетрадку, куда все записывает, и я поняла, что наши уроки не проходят даром! Так что мы оба заслужили небольшой выходной. Кстати, я подумала, что у вас из еды, наверно, ничего нет, и решила принести немного перекусить. Олли, думаю, не до этого будет, у него, видите ли, сновидения слишком захватывающие, а вот вам двоим поесть надо, всю ночь не спать, сидеть над постелью больного не смыкая глаз! Руди, иди сюда, доставай все, что у тебя есть! На отрез отказался доверить мне нести, сказал, что сам доставить еду для Олли и Ники. Лу, прости, про тебя он ни словом не обмолвился, не знаю уж почему. Тут, конечно, не ахти что, просто бутерброды, но, думаю, вы от них не откажитесь.
Не переставая щебетать, Молли всунула ему завернутый в пищевую бумагу бутерброд, второй перекочевал мне в руки так, что я и сама не поняла: когда успел? Ничего не оставалось, как пойти поставить греться воду. В конце концов, Молли все сделала правильно. Мы сидели рядом с Олли, скорбно ожидая, пока тот придет в себя, а ее появление помогло нам расшевелиться. Мне и самой надо было про еду подумать, а не сидеть сиднем, тупо глядя в одну точку. Только когда в моих руках появился кусок хлеба с холодным мясом я поняла, насколько проголодалась. Вчера было не до этого, так что я с удовольствием отмечала окончание вынужденного разгрузочного дня.
Лу бросил на гостью быстрый взгляд, а затем проговорил громким голосом:
- Ну вот, к нашему больному первые посетители пришли. Слышишь, Олли? К тебе гости пришли, а ты все спишь! Пора бы тебе уже и просыпаться, а то полный дом народу, а хозяин где-то в потустороннем мире.
- Он что, слышит тебя? – спросила я на полпути к двери, в которую настойчиво продолжали барабанить.
- Слышит. – Лу улыбнулся. – То, что видят люди во сне, вызванном настойкой белоцвета, не известно, но вот то, что они реагируют на внешние раздражители - доказанный факт.
Пока я ходила в соседнюю комнату за очередным стулом, в спальне Олли началась небольшая словесная перепалка – Лу совершенно не понравилось, кто какая-то девица принялась им командовать. Я хотела было остановить назревающий спор, однако Марв остановил меня.
- Лучше не лезь к ним сейчас. – проговорил он, забирая у меня стул. – Я этих двоих с ранних лет знаю, и Лу постоянно заводится, когда рядом с ним появляется Молли. Что поделать, он не любит, когда им помыкают, в то время как Молли просто обожает раздавать указания. Сейчас лучше просто понаблюдать за ними, и не лезть под горячую руку. Ну что, ты заходишь в комнату? Сейчас я еще один стул найду и Дирка приведу – ему тоже хочется сейчас с Олли побыть. И мой тебе совет – не лезь к этим двоим, их все равно так просто не разнимешь.
Я вошла в комнату, с интересом наблюдая за юношей и девушкой. Лу смотрел на гостью хмурым взглядом, в то время как Молли ходила по комнате, вертя в руках какие-то вещи и перекладывая их с места на место.
- Я думал, ты после вчерашней потасовки сидишь дома и носа на улицу не высовываешь. – проворчал парень, следя за Молли настороженным взглядом. На его слова девушка ответила веселым, звонким смехом.
- С чего бы мне так поступать? Я вместе с Никой вчера ходила за лекарем, вместе со всеми просидела полдня на крыльце. Я тоже волнуюсь за Оливера, и мне тоже хочется узнать, что с ним. Мне кажется, я хоть немного, но заслужила право посидеть рядом с раненым.
- Какое тебе вообще до этого всего дело? – несколько раздраженно спросил Лу.
- Как какое дело? Если бы не он, мне бы вчера знатно перепало! И кстати, я видела, как именно ты помогал Олли. Конечно, в той ситуации ничего другого, как попытаться скрутить того человека, и предпринять было нельзя, но вы могли бы и побольше усердия приложить.
- Слушай, попробовала бы сама совладать с этим бесом! И я, и Дирк для него были не больше пушинок, все равно что натравить свору мелких собачонок на матерого волка. И вообще, тебе никуда уйти не надо? Может, дела какие есть? – привычка Молли говорить все, что думает, несколько раздражала Лу, и он попытался каким-нибудь образом выпроводить девушку.
- Что ты, у меня весь день свободный. – Молли села на свободный стул, сложив руки на груди, и явно не собиралась куда-то двигаться в ближайшее время. Вздохнув, Лу тоже сел.
- В таком случае не шуми, не трещи без умолку, не встревай в разговор, не мешайся и вообще, лучше просто посиди молча.
Я поставила еще один стул и села рядом с девушкой. У нее был сложный характер, она уверенно показала, что подчиняться Лу даже и не думает, но, удивительное дело, она мне нравилась. Во время пробежки до дома господина Вейеры мы разговорились, и общаться с Молли было интересно, настолько она была живой и по-детски непосредственной.
Дверь комнаты снова распахнулась, и в нее вошли Марв и Дирк. Заметив, что около больного уже сидят трое, Дирк поднял бровь и сказал:
- Надо же, как нас много! Всем привет, как наш герой? Все еще спит? Подумать только! Когда ждать его пробуждения?
- К обеду. – устало повторил Лу. Дирк кивнул, и поставил очередной стул рядом с постелью больного. С кряхтением усевшись на него и осторожно вытянув больную ногу, он сказал:
- Это хорошо – значит недолго осталось ждать. А мы за утро успели со всем тиражом газеты разобраться. Книготорговцы так радовались, получая «Первую газету»! Говорят, она становится золотой жилой, приносит неплохой доход и расходится в первые несколько часов.
- Кстати, мы будем описывать этот случай в следующем номере? – Марв перво-наперво думал о деле. Он принес еще один стул и, с трудом найдя свободное местечко, сел рядом со мной.
- Конечно будем! – моментально откликнулся Лу. – Нельзя упускать такой материал. Я уже начал его набрасывать, так что как только закончу, можно будет напечатать. У Руди было несколько интересных заметок, да и Олли что-то приносил, так что, можно сказать, номер у нас уже есть.
- Замечательно! Тогда сегодня мы с Олли сидим, ждем, пока он проснется, а завтра надо будет уже напечатать статьи. Нельзя оставлять горожан без новостей, они же привыкли, что три раза в неделю можно купит газету, узнать что-нибудь новенькое, получить погоду на завтра… Эх, мы сами их разбаловали.
Разговор не задался – ребята не могли болтать ни о чем, когда рядом лежал их друг. Даже Молли притихла и думала о своем, практически не встревая в беседу, лишь несколько раз похвалила проделанную работу и высказала мнение по поводу нескольких статей.
За окном светило солнце, небо было безоблачным и поразительно голубым, все буквально звало, требовало выйти на прогулку. Но мы сидели в комнате, а над головами будто витали тучи из концентрации серьезности. Страх и волнение, терзавшие меня весь вчерашний день, давно уже отступили. Я прекрасно видела, что Олли жив, что с ним все относительно в порядке, и это окончательно убедило меня, что, действительно, все будет хорошо. Но вот ожидание! Его было перенести сложнее всего. Время как будто нарочно стало еле ползти, минутная стрелка на часах практически не двигалась.
Одиннадцать. Двенадцать. Час. К половине второго все уже клевали носом. Вся болтовня давно прекратилась. Дирк давно дремал, при этом умудряясь сидеть ровно, будто шест проглотил, Молли, облокотившись на стол, всеми силами сопротивлялась сну, Марв положил голову на грудь и тихонько посапывал. Лишь Лу крепился, хотя было прекрасно видно, что те несколько часов, что ему удалось выкроить для сна, давно уже требуют продолжения. Я в который раз удивилась силе воли и выдержке этого человека. Сама я уже не могла держаться, и, положив голову на плечо Марва, провалилась в легкую полудрему.
Вдруг, откуда-то издалека донесся тихий, еще слабый и такой знакомый голос:
- Ника… Как не стыдно! У тебя же кавалер есть, а ты у Марва на плече спишь… Ты хоть представляешь, что ждет нашего механика, если твой друг об этом узнает?
- Молчи уж! – сказала я сонно и счастливо улыбнулась, глядя на пришедшего в себя Олли. Проснулся, наконец-то проснулся! Он лежал, щурясь, и с легким недоумением осматривал собравшуюся вокруг него компанию. Парень слегка улыбнулся, становясь все больше и больше похожим на самого себя.
- Что с вами такое? Сейчас, по-моему, не время дрыхнуть. И вообще, кто-нибудь, расскажите, что со мной было? Такое чувство, будто в голове все перемешалось, слепилось в единый комок и никак не расклеится.
Увидев, что друг пришел в себя, Лу вскочил с места и метнулся за стоявшем на столе кувшином. Пока все остальные приходили в себя от оцепенения, лекарь протолкался к постели больного с большой кружкой в руках. Дирк пересел на другое место, чтобы Лу было удобней подойти к пациенту. Увидев друга, Олли еще шире улыбнулся.
- А, и ты тоже тут! Слушай, какой гадостью ты меня напоил? Сначала она была горькой, как неразбавленная смесь от простуды, потом раз - и все пропало. Я как будто резко провалился куда-то. Только что лежал в Остром переулке, а через секунду вообще непонятно где.
- Ну, так снотворное действует. – пожал плечами Лу, счастливо глядя на друга. – С возвращением, приятель! Так, продолжим лечение. Господин Вейера велел мне сразу же, как проснешься, начать тебя отпаивать.
- Что на этот раз? – подозрительно спросил Олли, недоверчиво глядя на протянутую кружку. – Чем ты опять меня лечить собрался? Я, конечно, понимаю, лекарство не должно быть вкусным, но не настолько же противным, как твое снотворное! А про ту мерзость, которой ты мне рану обрабатывал, даже вспоминать не хочется!
Казалось, он только сейчас вспомнил, почему же пришлось пить снотворное. Вывернув шею, Олли посмотрел на правое плечо. Из-под ворота пижамной рубашки выглядывал кусочек бинта. Наверно, у него в голове действительно все перемешалось, и парень с трудом пытался воссоздать целостную картину. Лу настойчивей протянул ему кружку с питьем.
- Это простая вода, никаких гадостей в ней нет. Тебе надо все это выпить – неужели тебя не мучает жажда? После снотворного нужно питье – именно его я тебе и предлагаю.
Олли было потянулся, но тут же скривился: он потревожил рану, и она моментально напомнила про свое существование. Лу не стал больше ждать, и помог другу выпить воду. Когда с этим было покончено, Олли попытался сесть, но тут уже Дирк помешал ему, аккуратно, но настойчиво откинув обратно на подушку.
- Мне что, лежать надо, когда полный дом гостей? – возмутился юноша, все еще предпринимая отчаянные попытки принять вертикальное положение.
- Сегодня точно надо. – в Лу снова начал просыпаться господин Фольбер: голос стал жестким и деловым, постепенно теряющий теплоту и интонации. Затем он добавил уже более привычным тоном: – А чего ты хочешь? Проспал больше суток, и сразу бегать собрался? Нет уж, дружок, сегодня, да и в ближайшие дни, будешь в себя приходить, отлеживаться, залечивать раны.
- Как больше суток? – от подобной информации глаза Олли широко открылись, и он предпринял очередную попытку вскочить. Натолкнувшись на Дирка, он повалился обратно и спросил. – Вот сейчас ты серьезно говорил? Я что, правда больше дня спал?!
- Ага. Так снотворное подействовало. А без него никак нельзя было, тебя ведь пришлось именно заштопывать. А что было бы, если ты неожиданно проснулся прямо посреди его операции? Нет уж, лучше уж поспать целый день. Ты что, совсем-совсем ничего не помнишь? Говорят, что люди, которых усыпили с помощью белоцвета, все слышат, что говорят окружающие и запоминают это.
- Что ты вообще видел? – подала я голос. – Ну, в смысле, были ли какие-нибудь сны?
- Может и были. – Олли неопределенно пожал плечами и опять скривился. – Какой-то сон точно был. Яркий, цветной, очень интересный. Кстати, там ты была, Ника. И Лу был, и Дирк с Марвом, и та девушка, которая в переулке была… Вот только не понимаю, с чего бы ей там находиться. – он повернул голову и только сейчас заметил примостившуюся у самого письменного стола девушку. Сначала он немного растерялся, но тут же совладал с собой и улыбнулся ей во весь рот. – Привет. Я и не заметил тебя сначала. И подумать не мог, что обнаружу тебя здесь, когда проснусь!
- Привет, спасатель. – проговорила девушка с усмешкой. – Ну а я, как видишь, не смогла спокойно ждать официальных известий про парня, который бросился на республиканца без оружия, только чтобы тот не тронул маленькую хрупкую девушку.
- Слушайте, а что со мной вообще делали? – сонливость Олли уже прошла, и на ее место вернулась привычная болтливость и желание узнать все на свете. Все с интересом посмотрели на Лу, единственного свидетеля операции. Однако тот лишь покачал головой.
- Поверь, операция, которую тебе проводили вчера – одно из самых неприятных в работе лекаря. Скажу лишь, что рана, которую тебе на улице оставили, оказалась очень глубокой, так что ее зашивать пришлось. Большего рассказывать я не собираюсь – вчерашний день я вообще хочу забыть как страшный сон! Вот придет завтра господин Вейера тебя проведать, можешь попытаться у него разузнать все. Кстати, как твоя рука? Двигается? Попробуй пошевелить пальцами. Знаю, больно, ну хотя бы чуть-чуть согни.
Олли послушно приподнял руку, явно напрягая все силы, сжал и разжал ладонь. Потом попытался до чего-то дотянуться, но на полпути решил, что это не самая лучшая идея, и бросил попытки.
- Очень хорошо! – Лу был искренне доволен. – Господин Вейера опасался, что все-таки какие-то мышцы повреждены, но, как видишь, пронесло.
- Ты вообще в рубашке родился! – воскликнула я, сдерживая рвущийся наружу слегка истерический смех. – И нож только ранил, не задев ничего особенного, и яд успели откачать… Тебе определенно повезло вчера! Еще бы чуть-чуть - и не было бы с нами Оливера Гекса. Ты хоть представляешь, как бы мы без тебя обходились?
- Я даже не могу предположить такого развития событий! – самодовольно проговорил Олли. – Кто будет тогда составлял такие прекрасные статьи для «Первой газеты»? Кто будет главным голосом в «Селедках»? Кто там будет показывать тени? Кто будет главным поедателем сладостей? Кстати, о сладостях. Мы, кажется, собирались вчера идти за ярчевыми булочками. Их, случаем, ни где не завалялось? Так есть хочется, будто год на голодном пайке сидел!
- Наш Олли все больше и больше возвращается! – зашелся хохотом Марв. Постепенно к нему присоединились и все остальные, и вот уже вся комната, еще час назад погруженная в ледяную дремоту, зазвенела от нашего смеха. Под шумок Олли опять попытался подняться, но Дирк снова уложил его на место. Марв, тем временем воскликнул: – А ведь ты как в воду глядел! Я же знаю, какой ты сладкоежка, вот и решил принести тебе кое-каких гостинцев. Я утром заглянул в булочную, купил там немного вкусностей… Наверное, булочки уже давно остыли, но, думаю, они все еще вкусные…
С этими словами он вышел в коридор, и через несколько минут вернулся с большим пакетом. Положив его около Олли, юноша с нетерпением наблюдал за реакцией друга. Лу помог ему сесть, подложив под спину подушку, и Олли, неловко орудуя левой рукой, залез в пакет. С радостным вскриком парень вытащил меньший пакетик, полный крендельков.
- Давайте, налетайте! – весело крикнул он, уплетая первое печенье. – А то я сегодня больной, весь день ничего не евший, могу все в один рот умять!
Чего только не набрал Марв для поднятия боевого духа Оливера! Ярчевые булочки - это само собой разумеющееся, всевозможные плюшки и печенья, сахарные палочки, тянучки из меда … У меня сложилось ощущение, что юноша совершили набег на кондитерскую лавку и оставил там четверть выручки за тираж «Первой газеты».
Только сейчас измученный голодовкой желудок дал о себе знать, и я, следуя примеру Олли и Лу, набросилась на еду. Сладости показались особенно вкусными, разговор - особенно веселым и бойким. Мы праздновали возвращение Олли из мира грез и снов. Все страхи в этот момент казались далекими, проблемы - незначительными, для меня существовали только друзья.