Рай и далее / L'Eden et apres. Франция-Чехословакия, 1970. Режиссер и сценарист Ален Роб-Грийе. Актеры: Катрин Журдан, Лоррен Ранер, Сильвен Кортни, Катрин Роб-Грийе и др. Премьера: 22 апреля 1970. Кинопрокат во Франции: 22,0 тыс. зрителей.
Конечно, условия кинорынка 1960-х в какой-то мере способствовали замыслу, процессу создания и прокату авторских фильмов знаменитого французского писателя и режиссера Алена Роб-Грийе (1922-2008).
В той или иной степени «незыблемость» традиционного реализма на экране расшатали в конце 1950-х – начале 1960-х французская «новая волна» (особенно это касается фильмов Ж.-Л. Годара), фильмы Ф. Феллини («Сладкая жизнь», «8 ½»), М. Антониони («Приключение», «Ночь»), Л. Бунюэля («Виридиана»), И. Бергмана («Земляничная поляна»). Вот почему часть аудитории воспринимала радикальные эксперименты со структурой и жанрами медиатекстов вполне лояльно. Такого рода изменения в социокультурной ситуации ощутили и некоторые продюсеры и дистрибьюторы, которые взяли на себя финансовые риски производства и проката фильмов Алена Роб-Грийе и его современников-экспериментаторов.
Разумеется, это никоим образом не касалось консервативного и идеологически ангажированного советского проката, где фильмы Алена Роб-Грийе (как, впрочем, и Жана-Люка Годара) не шли никогда. Интеллектуальной элите СССР фильмы А. Роб-Грийе были доступны лишь на закрытых просмотрах «для служебного пользования» и в заграничных командировках.
Вместе с тем, в европейских странах так называемого «социалистического лагеря» отношение к его творчеству не было однородным.
К примеру, чехословацкие власти позволили Алену Роб-Грийе снимать свои авангардные фильмы не только в самом свободном для ЧССР в политическом отношении 1968 году («Человек, который лжет»), но и после ввода советских войск в Прагу и, соответственно, после смены руководства в стране («Рай и далее», 1970).
В фильме «Рай и далее» (1970) Ален Роб-Грийе выстраивает декорацию ультрамодного по тем временам студенческого кафе из стекла и металла.
С самого начала, ещё в титрах А. Роб-Грийе заявляет здесь не профессиональную принадлежность участников участвовавшие в создании произведения, а своего рода ключевые образы / знаки медиатекста: архитектура, композиция, макияж, режущие предметы, игры, клеящие материалы, текущая кровь, сексуальное насилие, лабиринт, убийство, игра в карты, расстояние, театральность, фантазм и т.д. [Виноградов, 2010: 280-281].
И мы снова ощущаем зыбкую недостоверность «персонажей» Алена Роб-Грийе, что подчеркивается неестественной для традиционного кинематографа актерской манерой: театрализованными позами, жестами, мимикой (иногда здесь можно ощутить высокомерное презрение к остальному миру), и часто – ровным нейтральным тоном речи, без интонационного выделения слова или слогов.
Не зря же Ален Роб-Грией писал, что «единственным имеющим значение «персонажем» является зритель, именно в его голове разворачивается вся история, именно он ее воображает [Роб-Грийе, 2005: 598].
И это полностью соответствует основной авторской концепции мастера: любой его фильм не отражает и не может отражать внешнюю реальность, он сам - своя собственная, своего рода виртуальная реальность.
Александр Федоров, киновед
(текст из проекта «Ален Роб-Грийе: по волнам моей памяти», продолжение следует).