— Слушай, а может, ее сглазили? — предположила Вика, слушая, как Оксана опять жалуется на дочкины выходки, — ну что-то совсем трешак происходит.
Начало читать тут. Предыдущая часть здесь.
— Да ну тебя, Вика! Она же всегда своенравной была, — отказывалась верить Оксана.
— Ну, да.. Может, снова к Марфе сходить?
Оксана скривилась.
— Нет. У меня от нее изжога и чувство вины. Не хочу.
— И у меня чувство вины сразу возникает. Вот я одного понять не могу: почему у меня возникает чувство вины, если по словам Марфы я сама создаю свою реальность? Сама делаю все неправильно? Ведь в моменте мне кажется все нормальным. Это потом я понимаю, что не стоило делать многих вещей.
— Не знаю, Вик.
— А я вот иногда размышляю, что чувство вины — оно будто чужое, навязанное человечеству. Может, это нам инопланетяне из космоса насыпали пару тонн вины? А то не вяжется что-то у меня…
Оксана улыбнулась. Но оставалась все равно в своих размышлениях. Она все думала, как разрешить ситуацию с дочкой… и тут позвонил отец.
— Оксана, — сказал он хриплым голосом.
— Да?
— Что-то плохо мне… приедь что ли. Хлеба купи по пути, а то кончился.
У Оксаны засосало под ложечкой. Болезнь еще и отца никак не вписывалась в тот ритм жизни, который был у нее сейчас: надо было детей летом развлекать, пока они в школу не ходят, готовить постоянно, да еще и на работе появляться.
— Вика, съездим к папе.
— Хорошо.
Тут то у Оксаны и появилась идея.
Оксана, Вика и обе дочки Оксаны приехали к Николаю. Николай лежал, болел. Плохо ему было. Но когда приехали девочки, он воспрял духом, приободрился. Любил Николай своих девок. Когда они приезжали, он всегда улыбался и радовался этому. И совсем не хотел, чтобы они уезжали.
Вика побыла денек, и вечером уехала. Оксана с дочками осталась на несколько дней. Они убрались в доме, приготовили много еды, заморозили ее в судочках, постирали вещи, перехлопали ковры. В общем, навели уюту. Папа выздоровел, начал ходить и даже засобирался на рыбалку и за грибами.
Оксана, видя, что отцу лучше, засобиралсь домой. Оделись, попрощались, сели в машину. И тут она говорит своей старшей дочке:
— Сонечка, я забыла красную сумку в комнате. Принеси пожалуйста, и поедем.
Сонечка ушла в дом, взяла сумку. Вышла на улицу, а машина уехала, оставив ее одну с дедом. Что бы вы чувствовали в такой ситуации? Предательство. Предательство самого близкого и родного человека — матери. Это ужасно. Это кошмар наяву. Но это был единственный выход, который, по мнению Оксаны, мог сделать из Сонечки нормального человека. Житье с отцом когда-то ее саму выдрессировало. И Соньке поможет.
Соня пробыла с дедом неделю. Сначала ревела, потом материлась и орала на весь дом, потом убегала в лес, ходила топиться на речку. Не смогла ни потеряться, ни утопиться. Слишком хорошо работал инстинкт самосохранения. Потом смирилась со своей судьбой и ушла в депрессию. Она сидела под деревом и смотрела, как ползают жучки. А потом давила этих жучков ногтем и странно улыбалась.
Когда Оксана вернулась за Соней, то не узнала своего ребенка. Из дерзкой и непокорной мадемуазель та превратилась в деликатную и вежливую даму. Соня повзрослела за неделю, выросла и стала совсем взрослой. У нее появился свой собственный план на эту жизнь.
А у Оксаны в жизни настала вновь светлая полоса.
У этой сказки нет конца. Оксана как жила, так и живет. С мужем отношений нет, и когда детки подрастут, то вероятнее всего, они разведутся. Роман построит новую семью, а Оксана нет. Таков уж семейный сценарий.
Старшая дочка в 18 лет уедет в другой город и навсегда забудет о родителях. Предательство матери она простить не сможет, но со своей дочерью поступит точно также. Предаст. Как когда-то предала ее мама. Как когда ее маму предала ее бабушка. Как когда-то ее бабушку предала ее прабабушка. Такова программа жизни, и в их семье просто не хватает любви, чтобы ее прервать.
Младшая дочка повторит судьбу Вики, сделает аборт, сходит в депрессию. Выберет мужа надежного, но скучного. Смелости прожить яркую жизнь не хватит. Потому что очень страшно, что люди подумают, не дай бог сглазят. А любви, чтобы победить этот страх, не хватит.
Николай тихонько уйдет в лес, чтобы там умереть, что в принципе, в его стиле. Перед уходом напишет записку о том, как всю жизнь любил своих дочек, но при жизни не мог им об этом сказать — не хватало нежности и открытости. А теперь, на пороге смерти, бояться нечего.
Этой семье не хватает доброты, чтобы выйти на новый уровень развития, чтобы развязать кармические узлы и прекратить негативные родовые программы. Этой семье не хватает веры в бога, любви и простой радости без оглядки на кого-либо. И пока мало света, то темнота, порчи, сглазы, болезни процветает. Темная полоса сменяется относительным спокойствием, что, в общем, тоже неплохо.
Рассказ написан на основе расстановок, на которых я побывала за последний год. А побывала я на очень-очень многих. И везде одно и то же: не хватает любви, чтобы выйти из темного круга. И как только любовь появляется, то все встает на свои места.