Терпение и ещё раз терпение!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ПЕРВАЯ ИНСТРУКЦИЯ

Работалось Вороновой в лаборатории очень интересно. Общение с таким неординарным ученым, как Бутенко, с
лихвой перекрывало любые трудности. Хотя трудностей тоже хватало. Если даже отбросить в сторону такой
немаловажный фактор, как мизерная (98 рублей) зарплата, то превратностей судьбы хватало с избытком.
Наталья Степановна видела, что травля автора Открытия болезней глубокого дыхания не прекращается ни на
минуту.
Профессор Помехин лишь формально перестал быть начальником доктора. Но никакое разделение не могло
заставить его прекратить свои козни.
Коллеги (а на них, как и на самой Вороновой, помехинское давление отражалось в немалой степени) под
большим секретом рассказали ей, что по наущению профессора Константина Павловича несколько раз
приглашали якобы для какой-то консультации в психиатрическую больницу.

Более того - вполголоса сообщалось, что его там поставили на учет и довольно активно пытаются выдавать за
шизофреника. «Карательная медицина не дремлет...- заметила ей по этому поводу наиболее сблизившаяся с ней
сотрудница.- Что хочешь сотворят - лишь бы стереть его в порошок. Хорошо хоть он вовремя успел кое-кого
из начальства своим методом подлечить, а то совсем бы хана», - закончила собеседница.
Напряженность обстановки чувствовалась во всем. Да, конечно, лабораторию приписали теперь к другому
институту. Но лечить-то людей они от этого не перестали! Лечить стократно более успешно, чем у Помехина. И
интриганы от медицинского официоза не могли им этого простить. Если не удалось напрямую поместить
Бутенко в палату к сумасшедшим, то ведь можно было набросить на непокорного невидимое (но весьма
действенно обволакивающее) покрывало из сплетен. Еще, мол, не водворен куда следует, но все впереди...
И этот моральный барьер приходилось преодолевать не только Бутенко, а и тем, кто шел с ним рядом в
нелегкой борьбе.
Над методичкой работали особенно упорно. Конечно, она не являлась первой попыткой такого рода
обобщения и систематизирования собранных материалов. Неофициальные инструкции по мере сил
распространялись давно. Но из тех, которым предстояло пройти государственное Лито, эта была первой.
Она появилась перед самыми майскими праздниками шестьдесят четвертого.
Зеленоватая. Пахнущая свежей типографской краской. Вверху на обложке мелким шрифтом значилось:
кандидат медицинских наук К. П. Бутенко.
Счастливый, сияющий доктор раздал каждому по нескольку экземпляров.
«Инструкция для лечения бронхиальной астмы, стенокардии, гипертонической болезни и облитерирующего
эндартер-ита методом волевой ликвидации глубокого дыхания»...- продолжала читать отпечатанное на
обложке не менее Бутенко довольная Наталья Степановна, которой он протянул целых пять штук.
«Для врачей, прошедших специализацию в лаборатории функциональной диагностики»,- стояло в скобках. Они
обязаны были так написать, но не шибко-то к ним пока допускали врачей. Инструкцией предстояло
пользоваться, в основном, самим больным людям.
- Будем давать только тем, кто прошел у нас курс обучения! - громко заявил Константин Павлович.- В виде
памятки что ли. Потому что без методиста все равно никто толком ничего не поймет.
Соратники одобрительно загудели.
«При многолетнем изучении на «комплексаторе» (физиологическом комбайне) указанных болезней...- читала
дальше столь тщательно прорабатывавшийся ими совсем недавно текст Воронова,- указанных болезней...» -
она невольно остановилась.
Да, если бы Бутенко разрешили указать действительно все болезни, при которых помогает метод, сколько
еще больных удалось бы охватить! Но и этот краткий список проходил с огромным трудом. Как же! Иначе
ведь будет смахивать на панацею, если много заболеваний лечит один-единственный
метод. Что вы, товарищи! Так нельзя. Не нужно перегибать палку... Наталья Степановна поднесла методичку
поближе к глазам. Что же. Включили то, что могли. И это пока большая
победа.
«...В лаборатории функциональной диагностики (зав. канд. мед. наук К. П. Бутенко),- она снова прошлась по
знакомому » тексту,- Института цитологии и генетики (при содействии других институтов СО АН СССР) была
вскрыта одна из ведущих непосредственных причин возникновения и прогрессирования названных болезней.
Этой причиной оказалось нарушение дыхания в виде хронической гипервентиляции легких (углубление и
учащение сверх нормы дыхания в покое и при движениях)»,- Воронова с удовлетворением отметила, что слово
гипервентиляция выделено жирным шрифтом.
«...Уменьшение количества углекислоты в организме, сужение сосудов и прочное соединение кислорода с
кровью уменьшают приток кислорода к клеткам сердца, мозга и других органов, повреждают бронхи и сосуды,
возбуждают нервную систему, ухудшают сон, вызывают одышку, головные боли, шум в ушах, приступы
стенокардии, нарушение обмена веществ, ожирение, увеличение содержания холестерина в крови, повышение
или понижение артериального давления, дискинезию желчных путей, запоры и другие нарушения...» - принялся
было вслух декламировать лаборант Коля, но на него зашикали.
«...Нормализация дыхания сразу же начинает ликвидировать ряд вышеуказанных симптомов»,- бросилось в
глаза Наталье Степановне. Внизу второй страницы инструкции сообщалось, что нормализация дыхания почти
полностью предупреждает инфаркт, инсульт, прогрессирование склероза сосудов и эмфиземы. А еще чуть
ниже, под заголовком «Нормальное дыхание» был помещен первый из трех графиков, приведенных в
методичке. На нем сотрудники лаборатории попытались наглядно изобразить дыхание здорового человека. То

есть тот самый идеал, к которому следовало бы стремиться. Волнообразная кривая с горизонтальными
участками меж гребешков показывала, что вдох практически здорового человека длится две-три секунды.
Выдох на секунду дольше. А автоматическая пауза до следующего вдоха как правило по длительности
соответствует выдоху.
Отложив ненадолго методичку, Наталья Степановна вспомнила, какие горячие споры разгорелись в
лаборатории во время отработки этого пункта. Большинство сотрудников считало, что привести подобный
график необходимо. «Если уж мы призываем к нормальному дыханию, то обязаны представить эталон
такового»,- возбужденно заявила терапевт Бубенцов!
Константин Павлович, в конце концов согласившийся с остальными, все же выразил определенное сомнение.
Он безусловно поддерживал тезис об эталоне здоровья. Но серьезно опасался неправильного толкования его
больными.
- Знать-то им, конечно, следует,- осторожно заметил он.- Но боюсь, что они слишком яро примутся за счет этих
самых секунд и отойдут от главного - уменьшения глубины дыхания путем расслабления.
Так оно впоследствии и оказалось. От порочного счета секунд на вдохе и выдохе пришлось избавляться, и не
один день. Но без проб и ошибок ни в какой науке (а тем более в медицине) далеко не продвинешься. И этот
этап им пришлось пройти.
Строки «...больной обязан твердо знать, каким должно быть нормальное дыхание, уметь считать его частоту и
определять длительность задержки дыхания...» вначале казались им совершенно неоспоримыми. Следом за
ними было подробно объяснено, что каждое дыхание (как и указано на рисунке один) состоит из вдоха, выдоха
и паузы. Предлагалось в покое и при небольшой нагрузке дышать только через нос. Специально
детализировалось: вдох медленный, 2-3 секунды, как можно менее глубокий (0.3-0.5 литра, почти незаметный
на глаз). За ним спокойный, пассивный, полный выдох 3-4 секунды, затем пауза (!) 3-4 секунды, снова вдох и
так далее...
До несведущих доводилось, что частота дыхания здорового человека равняется шести-восьми в минуту. Тогда
легочная вентиляция не превышает требуемых нормой двух-четырех литров в минуту. И, соответственно,
содержание СО2 в альвеолах составляет столь необходимые организму шесть с половиной процентов.
Вроде бы все здесь было безупречно выверено. Но будущая практика показала, что уметь-то считать
количество собственных дыханий в минуту пациент, конечно должен. Однако, прибегать к этому часто, а тем
более постоянно в течение всей тренировки никак не следует!
Экспериментально выявилось, что сосредоточение внимания больного на самом счете количества дыханий
ведет его к еще большему раздышиванию. И частота дыханий в минуту от этого не уменьшается, а возрастает!
Но, естественно, все эти поправки в методику пришли позже, с наработкой опыта. А пока, в преддверии
Первомая лаборатория отмечала свой большой успех. Первую легально изданную методичку.
Они еще обменивались восклицаниями по поводу отдельных ее фрагментов, а в коридоре больные уже
спрашивали друг у друга, где бы достать хоть один-единственный экземпляр.
Раздел «Методика исправления (нормализация) дыхания» Наталья Степановна перечитала дважды. Ведь совсем
недавно Константин Павлович (а с ним и его помощники) потратили столько сил на его отшлифовку!
«...Усилием воли больные должны постоянно, не менее трех часов в сутки, в покое или в движении (ходьба,
спорт) уменьшать скорость и глубину вдоха, а также вырабатывать паузу после спокойного выдоха, стремясь
приближать дыхание к нормальному (рис. 1).

Кроме этого, необходимо не менее трех раз в сутки (утром, перед обедом и перед сном) проделывать по три-
пять максимальных задержек дыхания после выдоха, доводя их длительность до шестидесяти и более секунд.

После каждой длительной задержки больной должен одну-две минуты отдохнуть на «малом» дыхании»,-
говорилось в данной, весьма отвественной части сборника.
Не все впоследствии осталось без изменений и в этом разделе. Но фраза «усилием воли больные должны
уменьшать скорость и глубину вдоха» пережила многие и многие из дальнейших нововведений.
Не забыли в инструкции и о противопоказаниях. К ним были отнесены: острый период инфаркта миокарда и
инсульта, терминальное состояние, нарушение психики и хронический тонзиллит. Правда, в скобках пометили,
что даже эти ограничения являются относительными.
Помещенные один под другим второй и третий рисунки инструкции довольно наглядно отражали тот факт, что
здоровый человек способен без особых усилий задержать дыхание после выдоха не менее, чем на 60 сек. (рис.
инструкции 2), и что дыхание больного человека даже в покое характеризуется на графике крутыми

односекундными подъемами кривой на вдохе и не менее крутыми, односекундными же спусками на выдохе, тут
же переходящими в новый подъем (рис. инструкции 3) без каких-либо горизонтальных полочек.
Тогда как у здорового человека (рис. инструкции 1) плавный подъем при вдохе на гребень графической кривой
сменяется еще более плавным спуском на выдохе, переходящем в горизональную полочку, соответствующую
примерно трех-четырехсекундной автоматической паузе. Завершалась инструкция напоминанием об
обязательности врачебного контроля и перечислением наиболее частых ошибок больных при овладении
методом.
Выглянув на минуту в коридор, Наталья Степановна тут же лишилась двух из поданных ей Бутенко экзепляров.
Томящиеся нетерпением пациенты буквально выхватили их из ее рук.
- Погодите, они еще драться из-за них будут...- усмехнулся, увидев ее расстроенное лицо, Константин
Павлович.- Да вы не огорчайтесь,- добавил он сразу.- Печатали ведь для людей. Люди их и берут, чему здесь
удивляться. Главное, чтобы указанных там ошибок не понаделали,- открыл он предпоследнюю страничку
методички.
На праздники собираемся у меня! - объявил уже для всех доктор.- Лодка в порядке, еще одну найдем и полным
составом на остров. Надо же отметить нашу победу,- Бутенко поднял над головой зеленую книжицу.
- Сбор через час после демонстрации у моего подъезда. Форма одежды походная.