Но всё же Махпейкер пришлось отдаться в руки лекарши, которая уложила её и начала с самого неприятного – проверки на беременность.
- Вставай, хатун, - сказала она, и Махпейкер радостно улыбнулась, прошептав: ”Слава Богу, что так быстро!”.
Однако лекарша стояла на месте и о чём-то переговаривалась с вошедшей в комнату калфой.
- Я побегу доложу Хандан-султан, - ответила возбуждённая калфа и выскочила за дверь.
- Я что, больная? – встревожено спросила девушка, заподозрив неладное.
- Ты беременная, - с широкой улыбкой ответила ей повитуха.
- Вот это да! – сделала удивлённое лицо Махпейкер, - кто бы мог подумать! А мне говорили, в обмороках валяться буду, на еду не взгляну…
- Внимание! Хандан-султан хазретлери! – возвестил слуга, и в комнату вошла довольная госпожа.
- О, Аллах, благодарю тебя! У моего льва будет ещё один наследник! – сказала, словно пропела, она. – Молодец, Махпейкер! Тебе будут выделены лучшие покои и служанки, а твоя задача отныне беречь дитя династии. Всё ли тебе понятно?
- Всё понятно, госпожа, - склонила голову Махпейкер, - беречь дитё династии.
Вечером в гареме был праздник, повара приготовили пахлаву, пышки и халву, слуги сыпали рабыням золотые монеты.
Махфируз не сказать, чтобы расстроилась, ведь Ахмед уже дважды призывал её к себе, и ласки его не стали холоднее, но сердце в груди застучало медленней и тише, словно спряталось и увело за собой все чувства.
Тем не менее она навестила в новых покоях Махпейкер и совершенно искренне поздравила её с беременностью.
- Махфируз, ты такая печальная, не надо, слышишь? Не расстраивайся, Ахмед любит тебя, он любит нас обеих, так бывает, мы же разные, - жалела её более сильная Махпейкер. – Посмотри, какой у тебя сынок красивый! Дашь подержать? – по-доброму улыбалась она.
- Да, конечно, - слабым голосом отвечала Махфируз, передавая Османа в руки Махпейкер. И мальчику, похоже, понравилось у той на руках, он начал активно шевелить ручками и даже пытался улыбаться.
Девушки обе радовались этому обстоятельству.
Так повелось, что они стали ходить друг к дружке в гости. Однажды, когда Махпейкер была у Махфируз, в дверь постучали, и появившаяся калфа, поклонившись, сказал:
- Кёсем-хатун, Вас зовёт лекарша, пора на осмотр.
Девушки притихли, а Махфируз бросила вопросительный взгляд на Махпейкер:
- Кёсем? Тебе дали другое имя? Кто тебе его дал?
- Да, совсем забыла тебе сказать, - Кёсем недовольно покосилась на калфу, - султан Ахмед сказал, что мне оно больше подходит.
- Кёсем…любимая…самая любимая…- медленно и тихо произнесла Махфируз.
- Да нет же, у этого имени много значений. Не самая любимая, а вождь, предводитель, я же в гареме самая боевая, ты же сама видишь, - попыталась успокоить поникшую девушку Кёсем.
Но, конечно, всё было не так.
Султан Ахмед был без ума от своей Махпейкер, она заряжала его энергией, силой. Её весёлость и жизнелюбие покорили его. К тому же девушка не по возрасту была мудра и могла легко распутать ситуацию, кажущуюся безнадёжной.
Махфируз он тоже любил, потому что нашёл в ней своё зеркало— тонкую и чувствительную душу, образованность и благородство.
…Но гарем есть гарем, с его законами и традициями, которым следовали веками и беспрекословно подчинялись, поэтому настал день, когда по Золотому пути на хальвет к повелителю отвели и третью наложницу…
- Ну, подруга, держись. Пришла беда, откуда не ждали, - раскрасневшаяся Кёсем, придерживая огромный живот, влетела в комнату к Махфируз и стала ходить из угла в угол.
- Что случилось? Не пугай меня, Кёсем, - взмолилась Махфируз.
- У Ахмеда новая наложница. Зовут Фатьма. Вчера уже была в его покоях. Я её видела. Противная такая, нос задирает, свысока на всех смотрит. Ну ничего, мы ей крылья подрежем, - раздувая ноздри, бесновалась Кёсем.
Махфируз так развеселил вид Кёсем, что она даже не почувствовала огорчения.
- Кёсем, не нервничай так, тебе нельзя, береги дитя, - только и смогла она сказать сквозь улыбку.
А Кёсем сдержала слово. Она следила за новой наложницей и не позволяла ей зазнаваться.
В один из дней Кёсем и Махфируз решили прогуляться в гаремную комнату к наложницам. Рабыни склонили головы, кроме одной, Фатьмы-хатун. Та разговаривала с подругой и сделала вид, что не заметила госпожу.
- Фатьма-хатун, склони голову, перед тобой султанша, мать шехзаде, - громко сказала Кёсем.
Но та и бровью не повела.
- Ты чего задаёшься? Ты кто такая? А ну склонись, перед тобой султанша стоит, - с нарастающей агрессией сказала Кёсем.
- А если не склонюсь, что будет? – надменно спросила Фатьма, - ты меня поколотишь? – издевательски усмехнулась она.
- Что будет, спрашиваешь? А ничего не будет, потому что ты станешь на колени перед госпожой, - медленно надвигаясь на наложницу, не сводила с неё немигающий взгляд Кёсем.
Фатьма рассмеялась. И в ту же секунду рухнула на пол, на оба колена, прямо в ноги Махфируз-султан. А произошло вот что. Кёсем приблизилась к Фатьме, стала позади неё и с силой ударила ногой под оба колена.
Фатьма взвыла от боли.
- Что здесь происходит? – подбежала к ним калфа, услышав стоны наложницы.
- Ничего особенного, Фатьма-хатун преклонила колено перед госпожой, да как-то неудачно, - ответила Кёсем, не отводя взгляд от Фатьмы. – Она хотела поцеловать ей край платья, да, Фатьма? – выразительно обратилась она к наложнице, выставляя вперёд правую ногу в туфле с заострённым носом.
Той ничего не оставалось делать, как прикоснуться губами к кафтану Махфируз-султан.
- Ты пожалеешь, - прошипела Фатьма, исподлобья взглянув на Кёсем.
- Твоя угроза ничтожна, как и ты сама, Фатьма, - уничижительным тоном произнесла Кёсем и под руку с Махфируз гордо покинула гаремную комнату.
Кёсем в запальчивости вознамерилась рассказать о наглой наложнице Ахмеду, решительно пошагала в его покои, но султана там не оказалось. Он был на заседании совета и решал важные дела государства.
- Паши и беи, с именем Аллаха я открываю Совет! Почему я вижу здесь Насуха-пашу? Разве он не должен быть в Анатолии и сражаться бок о бок с Дилявером-пашой против Календера-оглу? – с угрозой в голосе спросил султан.
- Повелитель, я набирал войско…приготовления закончены, и я готов завтра…
- Не завтра, Насух-паша, а сегодня, прямо сейчас, из этого зала ты отправишься в поход, - вскинув руку, гневно перебил его султан.
- Слушаюсь, повелитель, - опустив голову, промолвил паша.
- Прошу прощения, повелитель, я бы посоветовал проследить за ним, чтобы перед отъездом он не зашёл с отчётом или за поручениями к своей госпоже, - произнёс с ухмылкой Дервиш-паша.
- Что ты мелешь, Дервиш-паша, к какой ещё госпоже? – возмутился Насух-паша.
- К Сафие-султан, - громко и вызывающе ответил Дервиш, бросив уничтожающий взгляд на пашу.
- Ты должен представить доказательства своим словам, - возмутился паша.
- Не переживай, Насух-паша, доказательства будут, и ты это знаешь, - спокойно ответил Дервиш.
- Паши, прошу вас, будьте благоразумны, имейте совесть, вы забыли, где находитесь, - решил усмирить их шейх-уль-ислам, приглашённый на совет.
Паши замолчали, смерив друг друга ненавидящими взглядами.
- Итак, паши, продолжим, - султан не сделал замечания Дервишу, дерзнувшему прервать совет своей репликой. – На западных границах нам удалось добиться стабилизации. Куюджу Мурат-паша провел переговоры с Австрией, и долгожданный мир заключен. Правда, нам пришлось пойти на уступки и отказаться от требований ежегодной дани с Австрии, но мы смогли взыскать с них крупную единовременную дань. В нынешних условиях это неплохо.
Я послал гонца к Мурату-паше, чтобы он направил свои силы на подавление восстания Календера-оглу. Также к Мурату-паше отправится казначей с деньгами для его армии. Эта информация секретная и должна остаться в стенах этого зала. Дервиш-паша, готовься, мы с тобой также выступаем на помощь Мурату-паше. О дате я сообщу тебе позже.
На этом заседание совета объявляю закрытым.
Да прибудет с нами Аллах! Аминь! – провёл ладонями по лицу султан и вихрем вышел из зала заседаний.
Абаза подошёл к Гюзельдже Махмуду-паше, с которым успел во время похода в Анатолию подружиться, чтобы обсудить важные моменты Совета, да и перекинуться парой слов о жизни.
- Мехмед-паша, посмотри, кажется, это человек из твоего дома, он активно машет рукой, - прервал Абазу паша, и тот обернулся и посмотрел в конец коридора. Это был действительно его слуга Метин-ага.
- Прости, Мурад-паша, я на минуту, видно что-то важное, - дотронулся он до плеча паши и быстрым шагом пошёл навстречу Метину.
- Что случилось, Метин-ага, почему ты здесь? – спросил он его.
- Господин, Шерифе-хатун меня послала сказать, что Нургюль-хатун…
- Она умерла? – вскрикнул Абаза, схватил за горло слугу и прижал к каменной стене.
- Господин, кто Вам такое сказал? – прохрипел парень.
- Ты издеваешься надо мной? Ты же и сказал, - рявкнул Абаза, сверля безумными глазами лицо слуги.
- Да упаси Аллах, Мехмед-паша, с чего Вы взяли, я ещё ничего Вам не успел сказать, а Вы накинулись на меня, точно дикий зверь, - смело ответил Метин. – Успокойтесь. С Нургюль-хатун всё хорошо, у неё начались роды.
- О, Аллах, помоги! – слёзно промолвил паша, выпустив слугу из своих цепких рук. – Прости, Метин-ага, я эти дни сам не свой, так переживаю.
- Да ладно, ничего, меня Шерифе-хатун предупредила, чтобы я был осторожен, потому что Ваша реакция может быть непредсказуемой. Седлайте уже коня, да поскакали домой, - похлопал Абазу по плечу Метин-ага, поправил на его голове шапочку, и тот опрометью бросился к лошади.
Вихрем он ворвался в дом, неся за собой поток свежего ветра, но тут же был остановлен Шерифе-хатун.
- Мехмед-паша, докладываю Вам, всё идёт по плану, с Нургюль-хатун лекарь и повитуха, - сказала она, пряча в руках платок.
- По плану? Вы уверены? А почему у Вас красный нос и платок в руке? – недоверчиво покосился на неё паша.
- О, Аллах, вразуми этого человека! Простите, Мехмед-паша, но я Вас не узнаю, Вы ведёте себя неуважительно, я хоть и служанка, но делать замечания о моей внешности крайне не корректно, - попеняла она Абазе.
- Простите, Шерифе-хатун, я весь словно клубок нервов, Вы же знаете, что произошло тогда…
- Замолчите, Мехмед-паша, - грозно ответила Шерифе и топнула ногой. – Всё будет хорошо. Нургюль-хатун умница, она ведёт себя более чем достойно, стараясь помочь малышу прийти в этот мир.
И тут с верхнего этажа, где рожала Нургюль, послышался её сдавленный крик.
Абаза, отодвинул в сторону служанку и широкими прыжками оказался у комнаты с роженицей.
Открыв дверь родильной комнаты, он отыскал глазами жену и крикнул:
- Нургюль, я здесь, если тебе нужна моя помощь, я готов!
- Господин, закройте, пожалуйста, дверь, я приглашу Вас позже, - не оборачиваясь, велела ему лекарша, и Абаза послушно вышел.
Не прошло и четверти часа, как из-за двери, которую он прикрыл, послышался детский плач. Заплакал и Абаза. Подошедшая Шерифе-хатун не выдержала и зарыдала у него на плече.
- Мехмед-паша, Вы можете войти, у Вас родился сын! – объявила ему улыбчивая лекарша, и они с Шерифе-хатун вмиг притихли, обменявшись восторженными взглядами.
- Позвольте поздравить Вас, Мехмед-паша, с рождением сына! – всхлипывая и утирая ещё более красный нос, промолвила Шерифе.
Мехмед поблагодарил её и пошёл знакомиться с сыном.
Поцеловав супругу, он взял на руки малыша и, взглянув на него, прошептал:
- Здравствуй, сын! Я так ждал тебя! Нургюль, он такой красивый, ты видела? Бывают ли дети красивее? Мой Хасан! Да, твоё имя Хасан, самый красивый! Как внук Пророка Мухаммада!
