У Коржиковых дочь Даша, студентка второго курса, влюбилась в прошлом месяце. И закружил ее такой ураган чувств, что и до знакомства с родителями дело быстро дошло.
- Мой Димитрий, - Даша родителям рассказывала, - редчайший человек. И на все имеет мнение личное. Очень мне с ним познавательно - не соскучишься. Кругозор широчайший. Кандидат каких-то там наук. А уж какой характер! Не чета он моему окружению институтскому. Мужчина с большой буквы - о крепкой семье мечтает. Он мне будто стена каменная. С ним я рядом сущее дитя делаюсь.
- Зови скорее, - мама Дашина, Фаина Ивановна, говорила, - желаем познакомиться с избранником. Прямо любопытно - что же это за экземпляр нашу дочурку покорил. Ни один юноша тебе ранее так в сердце не впивался.
- Тю, юноши, - Даша отвечает, - они все кузнечики легкомысленные. Димитрию в подметки не годятся.
А папа Дашин тоже встрече заранее радовался. Дочка была у них ребенком любимым и единственным. И в руки негодного мужчины ее отдавать не сильно хотелось.
И вот ждут они Димитрия. Даша нарядная - в платье с воланами у зеркала крутится. Фаина Ивановна пирог испекла. Сергей Гаврилович, глава семейства, побрился.
Звонок в дверь. А Даша аж взвизгнула - так обрадовалась. А Сергей Гаврилович руки в нетерпении трет: ну, кто там у нас жених такой?
А вот кто - пришел дядька хорошо за сорок возрастом. С пузом и немытой головой. Но держит себя господином.
- Ну-с, - жених с порога знакомится, - а вот и я, Димитрий Палыч, кандидат наук. Здравствуйте, родители! Позвольте тапочки.
А родители Коржиковы в страшном изумлении - это что же за чудо на ножках заявилось? Выглядит натуральным им ровесником. И довольно потрепанным жизнью. А Даша визжит и мужику этому на шею кидается.
Так в недоумении и пошли за стол. “Может, - Коржиковы про себя думают, - он с виду такой. А в человеке главное - душа”.
А гость за столом сидит и Дашу одной рукой обнимает. А второй угощается вовсю - в один присест целую утку умял. И гору пирожков еще. Оглядывает интерьеры.
- Квартирка, - Дмитрий губы салфеткой утер, - у вас, родители, конечно, посредственная. Район паршивенький. Метров маловато. Планировка неудобная. Ремонтик бедненький. Не знаю даже, как и продавать ее потом с Дашуткой станем. Да, Дашутка?
Дочка глазами хлопает завороженно в ответ: да, мол, даже и не догадываемся - как такое продавать!
- А чего же ее продавать, - Фаина Ивановна не понимает, - а нас куда же?
- Так не вечные же вы, - Димитрий отвечает, - с собой не заберете. А нам, молодым, потом возись с вашими метрами, ищи как выгоднее сбагрить. Вот не думает это старшее поколение ни о чем. Берут квартирки абы где. Еще и с комнатой проходной.
А Даша хохочет: с проходной, как есть с проходной! И к Димитрию жмется.
У родителей Дашиных, само собой, челюсти на палас упали синхронно. Не ожидали они такой прямоты вопиющей. И за квартиру обидно сделалось. Нормальное ведь жилище. Уютное. Хоть и район подкачал.
- Но это ладно, - гость говорит, - это, как говорится, будет день - будет пища. А сейчас бы я хотел про видение свое сказать. Коли у нас дело к браку движется. Пусть-ка ваша Дашутка учебу бросает. Прямо завтра. Женщинам с образованием ни в жись нормальной семьи не построить. Наука бабу портит. Я, поскольку в институте тружусь, студенток женского пола пересдачами завсегда изнуряю. Лучше бы борщи варили, право слово. Вот и наша Дашутка пущай дома сидит. С детишками возится.
- С детишками? - обмерла Фаина Ивановна.
- С ними самыми, - Димитрий подтверждает, - а чего тянуть? О многодетности мечтаю. И с дочей вашей на этой почве сошелся. Двенадцать детишек хочу. И чтобы все - парни.
А Даша улыбается счастливо. “А тринадцатая, умоляю, будет пусть девочкой”, - шепчет Димитрию на ушко.
Тут Сергей Гаврилович и не выдержал. Тяжко отцовскому сердцу такие сцены наблюдать.
- Убирайтесь, - закричал он, - и чтобы ноги вашей у нас дома не было! И дочь нашу оставьте в покое. У вас, негодника, небось своих дочек такого возраста хватает. Ромео трухлявый! Не для того мы дочь взращивали, чтобы она предпенсионеру молодость свою отдала. И носы дюжине ребят подтирала! Нет, не для того!
Димитрий хмыкнул: "а для чего?", доел салат овощной. Десертом угостился. И убрался. А как не убраться? Если невестин отец так верещит.
А Даша заперлась в светелке своей. И третий день уж оттуда не появляется. Зла любовь.
И дочку Коржиковым до слез жалко - голодная сидит, слезы льет. Все мы были юными и знаем горести любви. Но и кандидата Димитрия Палыча принять душой не могут.