Я никогда не любила Любу Успенскую, но в тот вечер я ее вспомнила. Как в заколдованном круге, эта песня беспрерывно крутилась в моей голове, а память подсовывала все новые и новые картинки прошлого.
«На другом конце стола, тот, с которым я жила, тот, с которым провела лучшие года…»
Песня эта вспомнилась мне не зря, поскольку на другом конце праздничного стола сидел мой бывший! Некогда муж и почти чужой человек сейчас. Свадьба была шикарной, и гости пировали, осыпая пышными тостами молодежь. А я сидела за столом, боясь пошевелиться. Казалось, любое движение приведет к рассекречиванию чувств и мыслей в моей голове. Поэтому я пряталась за красивыми декорированными бутылками, которыми был щедро уставлен стол, и лишь украдкой поглядывала в его сторону. Я пришла одна, без спутника и вообще без компании. Он, напротив, явился в ресторан со всем своим семейством. Я знала, что он женат и у него уже двое детей. Знала не потому, что интересовалась. Совершенно нет. Наоборот, я хотела стереть его из своей памяти навсегда и действовала согласно поговорке: с глаз долой — из сердца вон. Но его жена очень активно постила семейные снимки в соцсетях, отмечая на них своего мужа. И как будто нарочно хвасталась в ленте новыми счастливыми фотографиями. Словно убеждала: «У меня все отлично!» Подписи в альбоме освещали их семейную жизнь: «Мы на море», «Мы на даче», «У Якова прорезался первый зуб», «Папа с сыном на прогулке»... Я смотрела на фотографии спокойно, без злости и без сожаления. Как сторонний наблюдатель чьей-то чужой жизни. Вам хорошо вместе — и ладно. Кивнула, выключила, забыла. Но здесь, на этом празднике любви, картинки ожили, приняли форму и содержание. Закутались в запахи, чувства и пробудили уснувшие эмоции. Я выглядывала из своей засады, как разведчик из-за кустов, и молилась, чтобы никто не сдвинул эти высокие бутылки с декором, кувшин с оранжевым напитком и вазу с фруктами. Иначе рассыплется вся моя маскировка. Я не смогу тайно наблюдать за ним из укрытия. И перестать делать это не могу. Стараюсь всячески отвлечься, а меня так и тянет взглянуть в ту сторону. Черт побери! Я смотрела, как заботливо он вытирает салфеткой старшего, измазанного в кетчупе, как помогает жене накормить младшего, показывая всякие смешные рожицы. Малыш открывает от удовольствия рот, и туда сию же секунду погружается ложка с картофельным пюре... Они негромко общались между собой, и я видела, что им хорошо: ему, взрослому мужчине, абсолютно плевать, как он выглядит со стороны. Удобно это, культурно? Общественные условности, в которые мы иногда загоняем себя сами, отсутствовали у этой пары вообще. Конечно, как женщина, я не удержалась от главной и любимой нашим слабым полом игры: что было бы, если бы… Это похоже на садомазохизм над своим сознанием и чувствами. Но ведь я когда-то любила этого мужчину. И если бы мы до сих пор были вместе, если бы я родила ему двоих детей, если бы это я сейчас сидела на ее месте... И еще пару сотен «если бы». И в заключение: был бы он хорошим отцом, как я себе представляю? Был бы он таким же веселым, как я его помню? Был бы у него такой же круглый живот, если бы он жил со мной?..
Пока я предавалась фантазиям, мою засаду бесцеремонно разрушили. Это случилось так неожиданно, что я ничего не успела придумать, чтобы вновь забаррикадироваться и воскликнула:
— Куда вы убираете бутылку? Я вцепилась в руку соседа слева. Мужчина окинул меня взглядом, прокашлялся, отставил вино и заговорил зычным драматическим баритоном:
— Простите, не заметил, что ваш бокал пуст. Позвольте за вами поухаживать?
Он картинно заложил руку за спину и налил мне огненной жидкости до краев.
— Но я не пью водку! — запротестовала я. Мужчина вытянулся, как струна, поправил усы и громко спросил:
— А за молодых?
Женщины вокруг загалдели. Сосед, как галантный кавалер, стал разливать по рюмкам алкоголь, а я сидела, боясь поднять глаза. Я чувствовала себя обнаруженной.
— Привет! Это ты?! — вдруг раздался рядом знакомый голос. Медленно, как на сеансе ужастика, я буквально «отлепила» глаза от скатерти и посмотрела в его сторону.
— Я, — еле слышно пробормотала. Мои руки вспотели, а колени задрожали.
Пару секунд мы смотрели в глаза друг другу: за этот миг в памяти пронеслась целая жизнь, а потом волшебство разрушилось. Я потеряла нить, она оборвалась.
Он смотрел прямо на меня, но я первая отвела глаза. Возобновились звуки, участились толчки слева, и гомон, как шлем, водрузился на мою голову вновь.
— Девушка, — тряс меня за плечо неугомонный сосед. — С вас тост.
— Что? — я обернулась к мужичку, но взгляд упорно застрял в его пышных усах и не хотел подниматься выше.
— Тост, — повторили густые усы. — Молодые ждут.
Я дернулась и посмотрела на радостных жениха и невесту. Не могла даже пошевелиться. Покраснела, как рак. Все люди за праздничным столом, буквально все гости, смотрели сейчас на меня!
— Что случилось? — улыбнувшись, обратилась я к усачу.
— Говорите, — ткнул меня в бок полупьяный сосед. — Полчаса греем.
Я посмотрела на свой переполненный бокал — винный бокал, полный водки.
— Ну спасибо, удружили! — прошипела соседу чуть слышно. Отступать было некуда. На меня смотрели полсотни человек, среди которых, мой бывший любимый мужчина. Мысли путались и сбивались. Ярким пламенем светилась одна: «У нас могли бы быть дети. Если бы мы тогда друг друга не потеряли».
Тост родился моментально. Я произнесла замысловатое поздравление и под порцию аплодисментов выпила огненную жидкость до дна. И прокричала вместе со всеми «Горько!», вспомнив Генкины томные и обжигающие поцелуи...
— Неужели, это все-таки ты? — Голос прозвучал где-то над ухом в тот момент, когда я дожевывала третий голубец, стараясь потушить пожар в горле. Я замерла, положила вилку, быстро промокнула рот салфеткой и пожалела, что не могу срочно посмотреться в зеркало. Мысли сбились в кучу, расталкивая друг друга и создавая в голове невообразимый хаос — как в резко затормозившем автобусе, когда пассажиры в панике падают, отрываясь от поручней, и причиняют соседям неудобства.
— Я, — еле выдавила из себя. Улыбка получилась через салфетку. Губы не накрашены, волосы сбились, мне срочно требовалась помада. А тут он! — Как я тебя раньше не заметил? Полвечера сидим за одним столом.
В голове промелькнуло: «Надо было надеть сиреневое платье!» Я боялась встать из-за стола. Хотя ведь тост говорила стоя.
— Да, как-то так получилось... — Я полуобернулась в его сторону.
— А ты совсем не изменилась.
«Именно сиреневое! Черт, еще ведь сомневалась. В нем живот не так видно».
— Правда? Ты тоже.
— Надо же, лет сто с тобой, наверное, не виделись, — улыбнулся он.
— Шестнадцать. Мы посмотрели друг другу в глаза. — Всего шестнадцать, — прошептала я одними губами. «Наша дочь могла бы уже получить паспорт. Если бы я тогда не сделала аборт…» — мелькнула коварная мысль. Генка топтался на месте и не собирался уходить. И мне это нравилось. Если бы еще все гости и его жена исчезли из зала... Алкоголь добрался до глубин желудка и стал расслаблять внутренние зажимы. Я готова была произнести все свои мысли вслух. Рассказать о том, как без него жила. Интересно, он тоже думает о том, о чем думаю сейчас я? Было какое-то мазохистское любопытство: что скажет он, будет ли интересоваться, что в моей жизни нового. И как мне реагировать? Гена смотрел на меня с явным интересом, а у меня на душе скребли кошки. Может быть, он смотрит на меня и думает о нашем нерожденном ребенке? Или мужчинам не свойственно углубляться в прошлое? Им не свойственна рефлексия в принципе. Тогда о чем он сейчас думает? Молчит, смотрит... Вспоминает или просто рассматривает? Замечает ли мои возрастные изменения? Я его замечаю — морщинки в уголках глаз, залысины, потускневший взгляд. Или мужчины видят образ целиком, без детальной фокусировки? Вдруг затянувшуюся паузу резко оборвала его жена:
— Гена, а мы тебя потеряли!
Инга нагло влезла в наш молчаливый диалог и порвала связующую нить. Сунула малыша мужу в руки и усиленно делала вид, что меня рядом нет. Стала ко мне спиной, загородив ему обзор. Ревнует. Значит, не все так гладко в «датском королевстве». Может быть, он все еще любит меня? Недаром ведь не женился столько лет. А может?..
— Ну пока. Рад был тебя видеть в полном здравии, — пробормотал бывший. Он весь сжался, ссутулился, будто сердце вернулось в тело и громко захлопнуло дверь, причинив своими выходками боль. Гена поспешил со мной попрощаться. Сегодня день такой, люди стремятся все разрушить: мысли, воспоминания, баррикаду за столом. Его жена активно вытирала малышу слюни, намертво вцепившись свободной рукой в мужа. А сам папашка казался растерянным и неумелым. Как будто впервые взял ребенка на руки. Исчезла идиллия между ними, восхитивша я меня вначале. Я решила отстраниться.
— Прощай, Гена, — прошептала я и благородно отвернулась. Усач снова подлил мне водки в винный бокал... Что ж, прошлое должно оставаться в прошлом. Оно закончилось. Но как успокоить сердце, как вырвать из души былые отношения с любимым человеком, отстраниться от боли, которая у тебя внутри? Это как словно ушедшее лето. Нам ведь не приходит в голову его вернуть. Мы не строим иллюзии на тему «Ах, если бы оно продолжалось, вот тогда…». Мы перелистываем календарь — это неизбежность. Так и с бывшими. Они остались в другом времени. Пусть там и остаются. На другом конце стола.