Одиннадцатый студийный альбом Роллинг Стоунз не вызвал сильных эмоций у моих сверстников. Полвека спустя удачи и промахи этой, весьма характерной для своего времени, пластинки анализируют с тем же равнодушием, каким было встречено её появление.
Возможно, виной тому стала перенасыщенность американизмами и замедление темпа. Песни играют в шарманочном режиме, как бы навязывая себя слушателю. И многократное повторение одной фразы действительно фиксирует её в памяти, но вспоминается это без энтузиазма, скорее, как назойливый рекламный прием, который сработал вопреки твоей воле. Каждый номер можно сделать вдвое короче, но эффект будет тот же.
Поиски в этом собрании доработанных набросков некой компенсации недостатков (redeeming value) требуют немалой дозы самовнушения. Танцевать в полный рост там практически не подо что, остается кивать и жестикулировать сидя, подобно девице из повести Гоголя:
Если я буду женою, я буду сидеть вот как! При этом она сделала какую-то глупую мину на жалком лице своем... Многие именно так и поступали.
Сама тавтология названия Star Star озадачивала слушателя, не знакомого с выражениями, не включаемыми в советские словари. И неприличное слово оставалось такой же загадкой, как то, что сообщает следователю директор пивбара в картине "Берегись автомобиля".
Характерно, что на этом диске Стоунзы обратились к рок-н-роллу в самом конце программы, успев освоить чуть ли не весь репертуар Чака Берри с мастерством непревзойденным и поныне.
Аналогичную функцию в Houses of The Holy выполняет Ocean - кость, брошенная обозленным любителям шума и ярости, изрядно подпорченная нелепой а капеллой.
Такой же вялотекущий альбом It's Only Rock-n-roll спасает, выскочив как чертик из коробки по-настоящему темпераментный Fingerprint File. Этот шедевр хоррор-фанка и четыре такта членораздельной "цыганочки" в Time Waits For No One, два луча света в сонном царстве рутины.
Интригующее название так же не оправдывает ожиданий. Dancing with Mr, D - не более чем машинальное rechauffe былого "сатанизма". И призывы адептов вникать в зашифрованные там нюансы, закономерно хочется пропустить мимо ушей. Что никак не лишает эту вялую страшилку определенного шарма в глазах любителей суррогатной мистики.
Дефицит быстрых песен на пластинке наводит на мысль о вредительстве. К двум из них в принципе не может быть никаких претензий. На короткой волне Silver Train звучал великолепно. Особенно слайд-глиссандо Мика Тейлора, продолжающие линию Little Red Rooster и Let It Bleed. Однако у "Поезда", чью премьеру Стоунзы доверили Джонни Винтеру, не было шансов конкурировать с Angie - главным неофициальным хитом группы в СССР 70-х.
Heartbreaker, в чью ткань равномерно имплантирован Bolic Sound Айка Тернера, диссонирует с остальным материалом, словно по ошибке составителей на диске оказалась вещь другой группы, похожей на Стоунз.
Три с половиной минуты кажутся бесконечностью, словно ты в некоем трансе успел переставить эту вещь в тайне от самого себя. Возможно это из-за сходства с Sympathy for The Devil и Hold On I'm Comin'. В моем присутствии один простодушный, но очень типичный для того времени клиент-старшеклассник только её и выписал со всего диска, проигнорировав даже "Энджи". Выяснить точную причину его выбора я постеснялся, но хорошо запомнил губы, суфлирующие "дудуду- дуду-ду", так словно песня была ему знакома до того, как её записали Роллинги. Убойный спарринг Мика Тейлора с Билли Престоном.
Остальное - дань уважения The Band, Рэнди Ньюмену, Доктору Джону и Вэну Моррисону, в чьей манере исполнен главный номер альбома, достойный потеснить в названии козла.
Маньеризмы Моррисона вытягивают эту переработку (на диске нет ни одной по-настоящему оригинальной композиции) You Can't Always Get What You Wont, так же, как в случае с Baby I'm Gonna Leave You.
А чем в ту пору занимался сам Van The Man? Тем же, чем всегда - прогрессировал, не развиваясь, и развивался наперекор "прогрессу", как и подобает подлинному классику.
Американизмы - обоюдоострый меч. Они способны и усилить восприятие композиции, и умертвить к ней интерес, как правило, заведомо позитивный.
Терпеливо дослушивая метражную лирику без драматургии, ловишь себя на мысли, будто музыканты стремятся вернуть готовый номер в зачаточную незавершенность эмбриона-болванки.
Кампания по диффамации группы, которая никогда не была поголовно популярна в СССР началась параллельно неуклюжим попыткам её легализации неким парамасонским лобби в верхах. Фирма "Мелодия" выпустила запоздалый миньон с безупречными, но устаревшими песнями, которые на фоне Слэйда c Назаретом, скажем честно, звучали пассивнее советских ВИА.
Осилив "Суп из козлиной головы", рядовой человек не мог понять, за что так достается именно Стоунзам. Венгерский "Иллеш" той поры звучал бодрее и забойней этой смеси госпела, кантри и фортепьянного КСП.
Особенно усердствовали, соревнуясь меж собой в подаче компромата, консервативный, но местами остроумный "Крокодил" и молодежный, но туповатый "Ровесник". Где, кстати, была опубликована первая, сугубо комплиментарная заметка про Роллинг Стоунз, в которой даже смерть Брайана Джонса была деликатно затушевана - "покинул группу". Эту публикацию мне подарил один из учеников моей маман, любовно вырезав её перед уходом в армию. Однако, ко времени его демобилизации отношение журнала к англичанам изменилось коренным образом.
Впрочем, всё это тысячекратно цитировано и обсосано до нас. Но и нам надо как-то оправдать бойкий заголовок.
Однако, негативная реклама: разврат, наркотики, поножовщина, пропаганда деструктивного образа жизни - "герои их песен откровенные подонки" и т.д. сработала.
"Яйца подействовали", как сказано в одной сталинской комедии про музыкантов.
Жертвы семейного, дворового и казарменного насилия, нередко сексуализированого, наконец-то, присочинив недостающее, получили своего кумира.
Им стал женатый андрогин Мик Джаггер.
"Неужели я в самом деле на него похожа?" - с кокетливой опаской размышляет вслух героиня моей культовой новеллы "Метаморфоза мадам Жаклин", изучая потрепанный постер в каморке своего приятеля. Вот этот.
Женатый андрогин Мик Джаггер...
Стилизованный на обложке "Супа" под Джоан Коллинз, чьим мужем в ту пору был ненасытный Уоррен Битти, герой песенки Карли Саймон "Ты такой тщеславный", где ей едва заметно подпевает всё тот же Мик - между прошлым и будущим.
Так начиналась большая скука застоя, чей крысиный хвост беспощадно купировали Some Girls.