Глава 57.
- Можно мне с тобой, папа? - Рашид умоляюще смотрел на отца.
- Нет, сынок! Тебе там делать нечего. А потом мама этого не простит. Зачем тебе это? - ответил Васим сыну.
Консультацию, назначенную на одиннадцать часов, старший преподаватель Васим Гафурович Гюльматов перенес на более позднее время, доложился об этом декану. На доске с расписанием время консультации переправили. С сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, он шел домой. Идти было недалеко, всего два квартала. Васим любил прогуляться пешком, особенно весной, вдохнуть полной грудью воздух с ароматами цветущих каштанов, сирени, жасмина. Но сегодня ему было не до ароматов. Сейчас он выведет Есмин на чистую воду. Ох, пора расставаться с ней! Сколько можно жить рядом с таким ненадежным человеком? Сейчас он устроит им, жене и ее сестрам, момент истины. Главное - войти незаметно. Васим разулся перед входной дверью и с туфлями в руках на цыпочках вошёл в дом. Сестры были уже в сборе. Сидели на кухне и вполголоса о чем-то говорили. Васим затаил дыхание и прислушался.
- Ну как, Есмин? Приготовила фотографию и трусы?
- Ох, Мириам! Фотографии как провалились сквозь землю. Обыскала весь дом! А трусы вот, возьми! - Есмин протянула сестре нижнее белье Васима.
- Фотографию надо найти обязательно! Старуха сделает наговор и даст порошок. Через неделю твой муж забудет про Зинат и полюбит тебя страстно. Ты должна будешь подсыпать этот порошок в питье и еду мужу. Смотри, чтобы детям случайно не попало! Не приведи, всевышний, им плохо станет!
- А Васиму не станет плохо от порошка? Я не хочу вдовой остаться!
- Что ему будет? Здоровый бычара. И плен ему нипочём! Ну, а если что и случится, ты же богатой наследницей будешь, Есмин! Дело ведь беспроигрышное. Иди ищи фотографию, пока нет детей и Васима. Я без фото не уйду! - бубнила старшая сестра, нахмурив толстые черные брови. Есмин отодвинула чашку с чаем и встала из-за стола.
Васим больше не хотел быть безмолвным наблюдателем, он вошел в дверь. Заговорщицы остолбенели. Джамиля поперхнулась шербетом и закашлялась. Мириам насупилась пуще прежнего.
- Дорогой, ты так рано вернулся! А ко мне сестрицы заглянули. Садись с нами чай пить! - залепетала Есмин.
- Да нет, Есмин! Чай пить с вами опасно! Подмешаете порошка, и поминай, как звали! Что это за ворожбу вы здесь затеяли? Трусами моими трясете, фотографию ищете! Мешаю я вам? Извести решили? - грозно спросил муж.
- Что ты такое говоришь, Васим? Разве я злодейка какая-нибудь? - возмутилась было Есмин.
- А разве нет? Сестры тебя уговорили давать мне порошок, от которого умереть можно! Вот при сестрах тебе заявляю: завтра я подаю на развод. А сегодня слушай: ТАЛАК! - Васим, произнеся страшное для Есмин слово, обвел глазами сестер, присутствующих при мусульманском разводе, как бы призывая их в свидетели.
Они опустили головы.
- ТАЛАК! И ещё раз ТАЛАК! Все, Есмин, ты свободна! Вещи твои я тебе соберу, а сейчас и ты, и твои подлые сестрицы, вон из моего дома! И побыстрее, пока дети из школы не вернулись! Квартиру на первое время я тебе сниму. Из твоих рук пищу принимать нельзя. И давай уже сюда мои трусы! Или ты в них форсить будешь?
Сестры ретировались бесшумно, как большие мыши. Есмин дрожащей рукой протянула мужу сатиновые светлые трусы:
- Забери! Я сестрам фасон хотела показать. Да я..., да нет..., ты не так все понял!
Она закрыла лицо краем головного покрывала и выбежала из кухни. Васим тяжело опустился на стул,, обхватил голову руками: "Вот и все! Кончилась семейная жизнь! Что будет дальше? Он ведь не один! Детей Есмин он не отдаст!. А кто их будет кормить? Заботиться?" Тревожные мысли, путаясь, кружились в его мозгу.
"Ничего! Прорвёмся! Руки, ноги на месте. Рашид совсем большой парень, скоро четырнадцать. Гюзель ещё мала, но не настолько. Придумаю что-нибудь! Вот бы к Зине махнуть всем вместе, да там и остаться!" - мелькнула утешительная мысль.
Но все было непросто. Детям нужно было закончить учебный год, ему самому тоже, принять экзамены. Хоромы эти им не нужны. Дом надо продать, деньги поделить на четыре части, одну часть отдать Есмин. Пока он ничего ей об этом не скажет, пусть трясется от страха. Она это заслужила.
*********
У Зины в школе был последний звонок. Десятиклассники подарили ей огромную охапку сирени, которая стояла сейчас в новеньком оцинкованном ведре на подоконнике. От ее волшебного, но очень сильного запаха у директора разболелась голова. Она вышла из кабинета и прошлась до площадки перед школой. Там устанавливали микрофон, громкоговорители, динамики. Физрук с трудовиком приколачивали над входом большой плакат "Прощай, школа!" Физрук Алексей Иванович спрыгнул со стремянки, вынул изо рта два здоровенных гвоздя:
- Ну, как, Зинаида Григорьевна? Смотрится?
- Может быть, повыше надо было?
- Не думаю! Повыше крепить трудно.
- Ну, ладно! Уговорили! Скоро начнем.
Десятиклассники выстроились перед школой, нарядные, взволнованные. Девочки с огромными бантами в волосах и в белых фартучках, ребята в белых рубашках с галстуками, солидные. У всех в руках букеты цветов. Зина подошла к микрофону и начала говорить. Серые, голубые, карие, широко распахнутые глаза устремились на нее. Пожелав выпускникам удачи на экзаменах и во взрослой жизни, Зина замолчала, а из динамиков полилась песня: "Вот и стали мы на год взрослей..." На словах: "Мы сегодня своих голубей отправляем в прощальный полет!" откуда ни возмись, в небо взмыли десятки голубей. Сюрприз от парней десятиклассников удался на славу.
Голуби, сизые, белые, разрезали крыльями синеву неба, парили в воздухе, а вслед им неслась песня: "Пусть летят они, летят и нигде не встречают преград!"
Учителя и дети разошлись, в школе стало пусто. Гулкое эхо поселилось в прохладных коридорах. Зина всегда чувствовала по наличию этого эха, что осталась в школе одна, не считая сторожихи Марии Ивановны, Марьванны, как звали ее ученики. Марьванна заглянула, постучавшись в директорский кабинет:
- Зинаида Григорьевна, я на третьем этаже цветы поливаю в оранжерее. Крикните мне, когда будете уходить. Я за вами закрою.
- Хорошо, Мария Ивановна, крикну.
Как хороша любимая Покровка в конце мая! Палисадники ломятся от сирени самых разных оттенков.
В воздухе ее густой аромат, проникающий во все уголки поселка, хоть на куски режь. А ещё тюльпаны, красные, розовые, жёлтые и даже темно-фиолетоаые, почти черные. Любят в Покровке цветы, хвастаются друг перед другом, обмениваются луковицами, саженцами, семенами. У забора брошенного домика, в котором года три назад отправилась в лучший мир бабка Устя, сидел пушистый рыжий комочек, дрожал, жалобно раскрывал рот, только мяуканья не было слышно. Котенок уже охрип, давно, видимо, плачет здесь. Зина наклонилась к крохе.
- Ты чей, малыш? Какой ты чумазый! Голодный, да? Иди ко мне. Хочешь жить у нас? Мурзика уже почти год нет. Ушел на радугу наш старенький котик. Вот уж находка так находка!
Зина погладила котенка, засунув букет тюльпанов под мышку. Полные руки цветов, портфель и котенок. Она оглянулась по сторонам, заметила в палисаднике напротив парнишку и позвала его:
- Паша, ты не откажешься мне помочь?
- А что надо делать, Зинаида Григорьевна?
- Надо отнести вот этого зверя ко мне домой.
- Ой, какой хорошенький! Давайте. Я с радостью.
- Нет, его я сама понесу. А ты возьми мой портфель. Он сегодня лёгкий, без тетрадок. Да, ещё вот этот букет.
Зина взяла легонький комочек на руки, прижав его к себе, и процессия двинулась к дому Денисовых. Зина несла рыжее чудо и вспоминала, как они с Васимом несли вот так же Мурзика. Как они тогда были молоды и счастливы!
Продолжение:
Начало:
-