Поэт страдал. Шел уже третий час, как он сидел перед пустым экраном и не мог выдавить ни строчки, хотя внутри бушевали страсти, искрились впечатления и расцветали метафоры. На бумагу, вернее, на экран ноутбука все это категорически не желало изливаться красивым складным потоком. Нужна была Муза. А она покинула поэта. Наверное. обиделась. Конечно, кому приятно слышать, что его дары бесполезны.
— Ну зачем я был таким дураком. Она ведь за спиной стояла. Творить помогала. А я что? «Все это красиво, но на хлеб с маслом поэзией не заработаешь…» — передразнил себя поэт. — Теперь вот разорвет меня изнутри все это великолепие, которое я не могу оформить в слова и излить наружу.
Он уронил голову на руки и раздумывал зарыдать или не стоит. С одной стороны — мужчины не плачут. Но, с другой стороны, он — поэт. Натура тонкая, ранимая.
— Кхе-кхе. — послышалось, сбоку. Поэт поднял голову и повернулся.
Рядом стояла дама. Высокая, с ногами! С бюстом! С огромными губами! Одета она была во что-то вечернее, видать, дорогое. На ногах у гостьи была обувь. «Лабутены» — подумалось поэту. Он был не уверен. Но название очень подходило туфлям дамы. В целом образ складывался несколько неестественный, как с обложек глянцевых журналов.
— Здравствуйте. С кем имею честь? — от удивления поэт перешел на светский диалект.
Дамочка, убедившись, что ее заметили села на диван, эффектно закинув одну бесконечную ногу на другую такую же.
— Приветствую. Я твоя нынешняя Муза. — представилась дама.
— Нет. Вы явно ошиблись адресом. Моя муза была маленькая, хрупкая, в льняном белом платье и с трогательным веночком на голове. — запротестовал поэт.
— Это твоя прошлая Муза. Совершенно, кстати, бесполезная особа. Сам же об этом говорил. С ней денег не заработаешь. Во всяком случае серьезных денег. Я Муза продуктового маркетинга. Теперь ты будешь работать со мной! — Дама ткнула наманикюренным пальцем себя в необъятную грудь.
— У меня уже несколько набросков есть! «Как прекрасен этот сыр посмотри-и-и! Как прекрасен этот сы-ы-ыр!» — продребезжала дама и вопросительно посмотрела на поэта. — Круто? Ну, может быть, немножко стоит доработать. Но сама идея?
Поэт замотал головой.
— Я не хочу писать про прекрасный сыр, шедевральные сосиски и упоительный бекон! Верните мне мою музу. Я извинюсь! Если нужно, на колени встану и поклоны бить буду! Только бы не писать эту рекламную убогую чушь! — он кричал, был на грани истерики…и вдруг проснулся.
Экран по-прежнему светился пустотой. За окном стемнело. Дамы вместе с ее лабутенами и силиконовым бюстом не было!
— Что с тобой? Кошмар приснился? — послышался тихий голосок за спиной. — Отошел? Давай творить… Я проспала. Прости. Даже с Музами такое бывает. — маленькая хрупкая девушка в белом платье подошла к поэту.
— Как же я рад тебя видеть! — искренне обрадовался тот.